Грешница Рая

POV Поля Если сказать, что ситуация на опустевшей уже площадке выходила из-под контроля – это ничего не сказать. На долю секунды мне показалось, что в воздухе сейчас начнут летать электрические разряды, а во всем помещении неприятно запахнет гарью. Каждое слово, каждое сказанное вслух возмущение разлеталось эхом по всему залу, ударяясь от стены и звеня вокруг еще какое-то время. А я внутренне разрывалась на части от усталости, горькой, какой-то совершенно детской обиды на Диму, от злости и на него, и на свою мать, и от бессилия, ибо противостоять мне им двоим было просто невозможно. Пусть мама сейчас и молчала, уступив место на воображаемой авансцене Билану, мне от этого легче не становилось. Я чувствовала ее взгляд, пристальный, внимательный, и, казалось, даже слышала все ее мысли. Вот только разобрать их у меня не получалось. Из-за нового выпада от Димы в мою сторону к горлу тут же подкатил неприятный комок. А та самая горькая обида расцвела новым цветом в груди. Дернувшись в его руках, применяя всю свою силу и все-таки вырываясь, я отскочила от него и от мамы на два шага, тяжело дыша и смотря на них во все глаза. - Как меня тошнит уже, слышите?!, ТОШНИТ от вашего этого сговора против меня! Коалиция хренова! – выпалила я, совершенно переставая отдавать себе отчет в том, что говорю. – Дима, мать твою, Билан! Тебя вообще тут не было, не знаешь ты, с чего началась ссора! Так какого ж хрена лысого ты сейчас вообще лезешь, а?! И я просила тебя, мы, кажется, даже договаривались, что ты не станешь встревать в мои с мамой отношения! Это наше с ней дело! - Ты перестанешь орать или где?! – прикрикнул Дима, вновь подступая ко мне. Вытянув обе руки вперед, я зло сузила глаза, медленно качая головой: - Еще шаг, Дима, и я реально заору, понял меня?! Не подходи! Не трогай меня сейчас! - Пелагея, я тебя умоляю, уймись! Ты с пол-оборота завелась, как будто я тебе что-то страшное наговорила! – встряла мама, даже поднявшись с кресла. – Дима, не трогай ее сейчас, я знаю это состояние, не надо лучше, - смягчая тон, обратилась она к молодому человеку, который прожигал меня взглядом. И в эту секунду мне показалось, что в глубине черных зрачков Димы я вижу не только злость или негодование от всей этой сцены, невольным свидетелем и участником которой он стал. Было что-то еще. Что-то, что не давало мне покоя уже который день. Что-то, о чем я не знала, чего не понимала, о чем он молчал. И разом в сознании вспыхнула та сцена в коридоре у меня дома, когда я не знала, что на него нашло, что такого случилось за время, пока я была в ванной. От всех этих мыслей внутреннее состояние стало еще хуже. И сдерживать себя я просто не могла. - Это я-то с пол-оборота завелась?! Мама! Я просила тебя ничего не говорить! Я просила тебя не начинать вообще разговоров здесь и сейчас! А ты же что?! А ты даже слушать меня не захотела! Не надо выставлять меня какой-то совсем плохой и нехорошей! Это не так! – я почти всхлипнула, быстро беря себя в руки, исподлобья посмотрев на Диму. – Ну?! А ты чего смотришь, я не пойму никак?! Ты что же, думаешь, что я тут просто так с ума схожу, да?! Или что, у тебя ко мне еще какие-то претензии есть?! Давай, может, стоит прямо сейчас все высказать?! Чего мелочиться-то, а? Поддержи мою маму, у вас же с ней сборная по борьбе со мной! - Да зная тебя, я и не удивлюсь! – выпалил в ответ мне молодой человек, вынуждая ошарашенно похлопать ресницами. – Не выводи меня из себя, Полина! Не провоцируй, слышишь?! И да, мне есть, ЧТО тебе еще высказать, но не буду я этого здесь и сейчас делать! - Ох, ты, батюшки-святушки! Вы поглядите на него, а?! Какое, мать твою, благородство-то! Не будет он высказывать мне сейчас что-то еще! Я прямо падаю ниц перед тобой, милостивый господин, что сжалился надо мною юродиевой! – театрально запричитала я, прижав ладони к груди и хлопая ресницами, через мгновение вновь меняясь в лице. - Дима, блин! Да ты совсем ах… - я осеклась, глянув на маму, которая, стоя за Диминой спиной, недовольно поджала губы. – А, знаешь что, Димочка? А давай-ка я тебя по-быстрому посвящу в наше с мамой общение, а? Ну, чтоб ты, я не знаю, в курсе хоть был, за что ТЫ на меня теперь еще вдобавок орешь! – чувствуя, как горят щеки, как дыхание совсем не хочет быть спокойным и нормальным, я резко дернула ворот свитера так, что даже послышался треск ниток, потянув его вниз и показывая Диме следы на своей шее. – Вот из-за этого на меня ОНА орать начала! А чьих их это рук дело, а? Не знаешь, случайно, ангел ты мой небесный, мальчик-святоша, которого моя мама готова на руках носить! Так вот я тебе напомню, что метки – твои, дорогой ты мой! Твои, блять! – нервно махнув руками, я шумно выдохнула. – И ей, - я бестактно указала пальцем на маму. - Это не понравилось! Видите ли, слухи ходят, обсуждают тут всякие за моей спиной мою постельную жизнь! Ее слова, между прочим, Дима! И я тут такая грешница, мать твою, которая во всем виновата! А мне срать сейчас на все это! Абсолютно и полностью! У меня голова другим занята, я с ума схожу от того, что завтра съемки, что мне опять придется кому-то говорить в глаза, что он не проходит дальше в конкурсе! А у меня от этого сердце и душа разрываются каждый раз, вашу ж мать! А она, - я вновь тыкнула пальцем в сторону ошарашенно наблюдающей за мной мамы. – Кажется, не вникает в это! Вот какого черта надо было сегодня, здесь и сейчас вообще всю эту тему поднимать?! Еще и то гребанное интервью мне припомнила! А ты, Дима, сейчас орешь на меня, ее защищая! Боже, противно, как же противно! – я закрыла лицо руками, слабо помотав головой из стороны в сторону. - Все? Ты закончила или есть еще, что сказать? – каким-то не своим голосом произнес Дима, когда я отняла руки от лица. - Есть! – выпалила я, чувствуя, как дрожат сейчас губы, понимая, что еще десять секунд и у меня просто начнется истерика прямо тут. – Идите вы оба к чертовой матери! Видеть вас не хочу и не могу! – быстро направляясь на выход, нарочно задевая молодого человека плечом, я гордо выпрямила спину, хотя больше всего мне хотелось опустить плечи и выбежать из зала. - Стоять! Пелагея, так дела не делаются! – в который раз ловя меня за локоть за эти несколько минут, рявкнул Дима, от чего я даже вздрогнула, охнув, когда он рывком развернул меня к себе лицом. - Да отвали ты от меня уже! – взвизгнула я, слыша, как мама на фоне даже ахнула, прикладывая ладонь к губам. – Я не хочу больше разговаривать сейчас! Если тебя так пообщаться тянет, то вон, вперед, беседуй с моей мамой! С ней вы явно общий язык найдете быстрее и лучше, чем со мной! - Господи, Полина, да сколько ж ты лишнего каждый раз говоришь!.. - А я вообще, знаешь ли, много говорю всегда! Если ты еще не заметил! – выворачиваясь из его рук, протестующе всхлипывая, я отшатнулась спиной к выходу. – Общайтесь, дорогие мои, родные мои люди! У вас сейчас тем для разговоров дофига и больше ведь будет! Обсудить, какая я несдержанная, например! Приписать мне все грехи! – пятясь из зала, я шмыгнула носом, приложив пальцы к щекам. – А я не могу больше выдерживать ОДНА ваш прессинг! И… Знаете что? Дима, ты заикался там об извинениях? Окееей! Без проблем! – я всплеснула руками, видя, как моя мама осторожно удерживает молодого человека за локоть. – Дорогая моя мамочка, прости, что у тебя такая неблагодарная и дурная дочка! Мне так стыдно, так стыдно! – заламывая пальцы, уже совсем истеричным голосом продолжила я. – Дорогой мой Витенька, прости, что твоя девушка такая нервная истеричка, мне так стыдно, так стыдно! – выдыхая, совершенно неискренне произнося все слова извинений и маме, и Диме, я зло посмотрела на них обоих, понимая, что обида и отвращение ко всей этой ситуации стягиваются жгутом на горле. – Все довольны?! А теперь: идите к черту! – срываясь с места, я выбежала из зала, припустив вдоль коридора, радуясь, что он сейчас совершенно пуст. Внутри билось столько невысказанных еще слов, столько эмоций, что трудно было дышать. И мне не хотелось думать, что сейчас будет происходить между моей мамой и Димой. Залетая в свою гримерку, запирая дверь, я зажала рот руками, судорожно всхлипнув. Хотелось кричать и бить кулаками в стены, но я сдерживала себя из последних сил. Только сейчас я медленно осознавала, насколько глупой и бесполезной получилась эта ссора, переросшая в скандал и мою истерию. И мне страшно было даже представить, в каком состоянии я появлюсь завтра на съемках. А еще страшнее было за то, как теперь поведет себя Дима. Судорожно ловя губами воздух, чувствуя себя маленькой и обиженной на весь белый свет, на весь этот жестокий и несправедливый мир девочкой, я добралась до стола, находя свой телефон. Садиться за руль в таком состоянии было бы просто смешно. Рухнув на стул, я набрала первый попавшийся номер, который каким-то магическим образом принадлежал Паше (на самом деле, никакой магии; последний, конечно же, пропущенный вызов был от него). Слушая длинные гудки, я до боли сжимала свободную руку в кулак, царапая ногтями кожу на ладони. - Да, Полли? – наконец, отозвался тот, до кого я сейчас пыталась дозвониться. - Паш… Ты случайно не рядом с Останкино сейчас? – дрогнувшим голосом, выдохнула я в трубку, закрывая глаза и стараясь совладать с эмоциями, но получалось слишком скверно. - Случайно нет. А чего случилось? Поля, ты там плачешь что ли? Кто обидел?! Поля! - Ясно-понятно, извини тогда, - отвечать на все его вопросы мне не хотелось совершенно. Я вновь и вновь мыслями возвращалась в зал, прокручивая всю ситуацию с момента появления на площадке Димы. И с каждой секундой рыдать от безысходности хотелось все больше. - Поля! Чего случилось-то?! Эй! Трубку не бросай! - Паш, извини за этот звонок, глупость сделала, пока, - не желая и дальше слушать его, я сбросила вызов, откинув телефон в угол стола, понимая, что он сейчас будет перезванивать, понимая, что набрать его номер было вообще самой крупной ошибкой за весь сегодняшний день. Проведя ладонями по лицу, складывая руки на столе, я уткнулась в них, сдаваясь во власть эмоциям. И просто зарыдала в голос от бессилия, от накатившей волны отвращения к самой себе. Ну, вот кто, кто тянул меня за язык?! Почему я не могла просто тихо выслушать все мамины недовольства, принять их, не прожевать, но проглотить?! Да, встали бы они комом в горле, но я бы от этого не умерла. Почему я не могла просто послушаться Диму, закончить этот непонятный разговор на повышенных тонах?! Просто кивнуть ему, просто сдаться и не пытаться быть гордой и независимой. Ведь он не хотел меня обижать, не хотел… А я, идиотка, не смогла себя сдержать. Одни мысли сейчас сменялись другими, рождаясь и затухая в моем сознании, пока слезы бесконтрольно лились из глаз, и я до боли кусала губы, только чтобы не рыдать совсем в голос. Но хуже всего было осознание, что за мной сейчас никто не придет. Что я сейчас здесь одна, окруженная стенами маленькой гримерки и отравляющая себя все новыми и новыми мыслями.