Грешница Рая

POV Дима И я не знал, чем, и я не знал, как себя можно отвлечь, как себя можно заставить выпустить такую полюбившуюся бутылку виски из рук. Каким вообще образом теперь мне взять себя в руки и хотя бы на людях казаться человеком, не говоря уже о внешнем виде мужчины. Невероятная чёрная дыра внутри засасывала все, что только можно, не давая мне ни единого шанса выбраться из этого «вязкого болота». Окончательно убедившись в том, что с Пелагеей на этом все кончено, а с Ксаной теперь вести беседы будет крайне тяжело и неловко, я застрял в определенном промежутке времени, понимая, что жизнь буквально за одну ночь превратилась в огромную такую... Устало опуская ресницы, сжимая пальцами горлышко бутылки, я со звоном опустил ее на стеклянный стол, прекрасно понимая, что алкоголь - вообще не выход из ситуации. Но душа ныла. Изнывала, погибала, умоляя меня сглатывать эту чертову жидкость, которая действительно спасала ситуацию. Ну, или, по крайней мере, дурманила сознание и путала мысли. От этого на душе становилось чуточку легче. «Стекая» с деревянного стула, подрагивающими пальцами держа зажженную сигарету, я погасил на кухне свет, надвигаясь в гостиную, где сейчас беззвучно работал телевизор, показывая очередную мелодраму. Сделав несколько затяжек, я затушил бычок об блюдце, оставляя его на столе. Часовая стрелка давно перескочила за цифру четыре, давая мне понять, что следовало бы лечь спать. Но мысль о том, что завтра у меня свободный день и ничего важного-преважного не запланированного и, если у кого-то и были на меня какие-либо планы, то их можно послать лесом-полем, меня успокаивала и не заставляла лезть в постель. Потому что туда мне хотелось меньше всего. Там пахло Ею. Везде пахло Ею. Моя гребенная квартира пропиталась запахом ее волос. Как сейчас помню... Корица и яблоко... Сочетание несочетаемого, но у нее всегда так и получалось, кстати, во всем. Вставая напротив кровати, я чуть пошатнулся, успевая ухватиться ладонями за ледяную стену, умудряясь устоять на ногах. Хватаясь пальцами за покрывало и простынь кровати, я резко сдернул их с постели, вновь чуть ли не падая, отбрасывая белье в сторону. Вскочившая над кроватью подушка отлетела в сторону, по пути задевая небольшой сосуд на прикроватной тумбочки, повалив его на пол. Зачем? Хочу избавиться от всего, что было с ней связанно. К чёрту все, что делало меня счастливым, к чёрту все эти моменты, воспоминания, я ничего не хочу помнить!.. «Уехать, сбежать, исчезнуть» - твердил внутренний голос, впервые, наверное, за всю мою жизнь разделяя мою точку зрения и соглашаясь со мной. А мне было страшно. Представляете? Мужику 33-хлетнему до безумия страшно, что хочется забиться в угол и не вылезать оттуда. Желательно, никогда. Спросите, почему же я все-таки не дал ей сказать ни слова там, на кухне? А зачем? То, что она хотела сказать, я и так прекрасно знал, а говорить это было чересчур жестоко по отношению ко мне. По отношению к моей любви. Забираясь с ногами на разобранную постель, неосознанно водя ладонями по голому матрацу, чуть покачиваясь из стороны в сторону, я слышал, как из соседней комнаты доносилась мелодия мобильного телефона, хоть и чуть слышная. И даже было неинтересно, кто это был. Явно не Она, а остальные теперь неважны.

***

Как вот вы думаете, начать новую жизнь это тяжело? Нет, ну вот просто встать так утром и заставить ощутить себя совершенно «новым» и «чистым» человеком, будто бы стирая все-все-все, что было до данного утра? Это сложно, да, даже практически невозможно, но... Все невозможное возможно, так ведь? Обессилено выдыхая, опуская плечи и еле держась на ногах, я помешал чайной ложечкой кофе, смотря из-под ресниц. Глаза безумно жгло, губы и горло почему-то адски драло, будто бы я вчера гвоздей нажрался. Упираясь одной ладонью в столешницу, второй слегла подрагивающей рукой я ухватился за ручку чашки и преподнес ее ко рту. В нос тут же ударил приятно-сладостный запах настоящего кофе и, делая несколько маленьких глотков, я поставил чашку обратно, вновь обессиленно выдыхая. Физическое состояние ни разу не уступало моральному, поэтому хреново мне было вдвойне. И если мнимый крик души я смог подавить еще вчерашней ночью выпитой до конца бутылкой дорогущего виски, то с физическим состоянием бороться было в разы сложнее. Успев выпить две таблетки обезболивающего, так как голова словно раскалывалась, я на всякий случай выпил и противовирусное, чувствуя, как противно крутит в носу. И вот уж чего-чего, а болезнь в мой «веселый» график точно не вписывалась. Медленно, но уверенно добираясь до гостиной, удерживая в ладонях чашечку горячего и бодрящего кофе, я опустился на диван, подбирая под себя ноги, и зудящими глазами уставился в экран телевизора. Погода, говорят, только хуже становится. В особенности на ближайшие три-четыре дня. Хоть для меня это ничего и не значит, но все-таки не хотелось бы проснуться как-нибудь утром и, глянув в окно, ужаснуться, обнаруживая высоченные сугробы. Пряча шею в плечи, поежившись от таких мыслей, я лениво потянулся за пультом, делая громкость телевизора потише. И как только ведущий утренних (или уже не очень) новостей затих, в дверь кто-то позвонил. - То понос, то золотуха, - невесело усмехнулся я, заставляя себя подняться с кровати, чуть не опрокинув кофе на диван. - Ну, твою мать, конечно же!.. - всплеснул я руками, отставляя чашку на тумбочку. Кутаясь в домашний халат, потирая пальцами замученные глаза, я щелкнул выключателем в прихожей, открывая дверь нежданному гостю. Несложно было догадаться, что это была Рудковская. Учитывая те дцать пропущенных звонков как за вчерашний день-вечер-ночь, так и за сегодняшнее утро-вечер. - Чую, ругаться на тебя сейчас смысла нет - эффекта всё равно не будет, да?- переступая порог квартиры, закрывая за собой дверь, Яна скинула с плеч шубку, вешая ее на первую попавшуюся вешалку, следом стягивая с ног длинные сапоги.- Милый мой, ты себя в зеркало видел? - Что, настолько ужасающе? - вновь невесело усмехнувшись, я поплелся обратно в гостиную, бросив короткий взгляд в сторону звякнувшего телефона. - Ну, то, что ты шутишь - это уже радует, - пожала плечами блондинка, проходя следом за мной и осматриваясь по сторонам, будто бы находясь в этой квартире впервые. - Клад ищешь, Рудковская, или что? Вопросительно глянув на меня, девушка растерянно покачала головой из стороны в сторону, присаживаясь на край дивана, осторожно пододвигая мои ноги к спинке, когда я развалился на поверхности дивана, вновь кутаясь в теплый халат. Обеспокоенным взглядом «пробегаясь» по мне, а следом цепляясь за пустую бутылку виски, стоявшую около дивана, Яна шумно выдохнула, касаясь пальцами моей ладони. - Димка, мне нет смысла спрашивать, как у тебя дела, да? - тихо спросила девушка, чуть посопев, потирая нос второй рукой. - Чего догадливая такая с утра пораньше?..- отозвался я, пожимая плечами и садясь на диване по-турецки, сцепляя пальцы в замок и внимательно смотря на блондинку.- Ты чего-то хотела? Или так, чайку выпить пришла? Чая нет, извини, весь закончился. - Ой, Дима, кончай хохмить уже,- махнула рукой Рудковская, легонько треснув меня по ноге.- Я пришла узнать, как ты себя чувствуешь и... Что все-таки у вас с Пе... - Ничего,- перебил я ее, не давая даже договорить. Слышать Ее имя сейчас мне было нельзя. Просто нельзя, иначе все опять полетит к чертям.- Ничего нет и больше никогда не будет. И не было, Яна. Не копайся в воспоминаниях, пожалуйста. Очень тяжело мне было плюнуть на все это, забывая все, чисто ВСЕ. Замолчав, буквально проглотив язык, не смея сейчас ничего сказать, Рудковская поерзала на месте, машинально разглаживая ладонями ткань юбки по колено, отчего-то стыдливо пряча взгляд. Нахмурившись, но решая не предавать таким действиям ни малейшего внимания, я откинулся на спинку дивана, дотянувшись до чашки с кофе. Делая небольшой глоток, тут же морщатся от того, что напиток уже успел остыть, я вернул кружку на место, невидящим взглядом уставляясь в экран телевизора, работающего сейчас на беззвучно. А времени, кстати, почти половина десятого вечера. Ничего себе «утречко» у меня выдалось. Заснуть, по всей видимости, мне удалось не раньше 10-11 утра, если не позже. И навалившаяся усталость после работы со своей командой, да еще и эти проблемы, свалившиеся как снег на голову, вырубили меня аж до 9 часов вечера. Кошмар. К чёрту режим дня вообще. - Ну ты же любишь ее, Витя!..- голос Рудковской прозвучал настолько неожиданно, что я даже подскочил, испепеляя девушку взглядом, давая ей понять, что продолжать не стоит.- И не кушай меня взглядом, Дима, не надо! Любишь и сам об этом знаешь. А сейчас пытаешься любовь в себе эту подавить. Скажи мне только, на кой черт? - Ян... - Нет, послушай меня, Дима,- разворачиваясь ко мне в пол оборота, блондинка, поморщившись, шумно выдохнула, будто бы подбирая нужные слова.-Тебе Ляли мало было, да, Дима? Мало? Не настрадался?.. - Так, Рудковская! Либо ты сейчас затыкаешься, либо шуруешь нахрен из моей квартиры!- прикрикнул я, не желая сейчас ничего слушать.- Я не хочу об этом ни говорить, ни слышать, ни думать, разве это не понятно? Яна, все в прошлом! Оставь и то, и другое в ПРОШ-ЛОМ! Завали меня работой и сама забудь о том, что происходило эти месяцы. И вот даже не смей,- выставил я раскрытую ладонь вперед прежде, чем она хотела что-то сказать.- Вот даже не смей больше поднимать эту тему. Еще раз, Ян, и я больше не появлюсь в твоей жизни. Я серьезно сейчас. - Какой же ты дурак, Витя...- закрывая лицо руками, помотав головой из стороны в сторону, блондинка горько выдохнула, чуть шмыгнув носом. - Она сама сказала «нет». А я лишь не стал спорить, вот и все...- на выдохе произнес я, поднимаясь с дивана и проходя в спальню. «Пробегаясь» взглядом по полочкам/тумбочкам/шкафчикам, находя Ее вещи, я начал собирать их в небольшой пакет, где уже лежали черные кожаные джинсы и джинсовая рубашка, которую однажды Пелагея оставила у меня. Черт! Вот опять, опять мысли возвращаются к ней, а так нельзя!.. Видимо не решаясь идти за мной, Рудковская послушно ожидала меня в гостиной, рассматривая в руках книгу, которую я хотел начать читать еще вчера, но что-то как-то... Не срослось, в общем, да. Презентуя в руки блондинки небольшой пакет с вещами, я плюхнулся обратно на диван под удивленным взглядом девушки. - Если тебе не трудно, отвези это... Ну, ей, в общем, пожалуйста, - поморщился я, вновь ругая себя, что имя девушки так и рвалось наружу.- Не трудно ведь? - Не трудно, конечно, но... Вы работаете вместе, Дима, сам не можешь... - Ян, твою ж налево, а! Если я тебя попросил, значит, наверное, я не могу сам отдать, как ты думаешь? Ты вроде баба-то умная, чего тогда тормозишь-то?..- несдержанно возмутился я, едва ли не всплеснув руками. Томно выдыхая, опуская плечи и понимая, что был не прав, я ближе пододвинулся к Яне, обнимая ее одной рукой за плечи, утыкаясь носом в распущенные волосы. Понимающе промолчав в ответ, блондинка, словно по-матерински, погладила меня по голове, затем ласково целуя в макушку. - Передам я ей вещи, не переживай,- ответила она, поднимаясь с дивана, теребя в руках ручки пакета, сверху вниз смотря на меня.- Я домой поеду, Дим. Меня уже Женя с Сашей заждались, наверное. А тебе проспаться бы надо, а то хуже смерти же, ну, ей-Богу!.. - Ой, Рудковская, шла бы ты уже и не бухтела тут почём зря,- наигранно недовольно отозвался я, следом поднимаясь с дивана и за девушкой направляясь в прихожую. Не обменявшись ни словом за эти несколько минут пока Яна одевалась, я, скрестив руки на груди и прислонившись виском к стене, стоял около двери, сейчас всем сердцем не хотя, чтобы девушка уходила. Но она права. Выспаться и обдумать мне все хорошенько не помешало бы. - Ты бы все-таки поду...- снова начала Рудковская, застёгивая верхние пуговицы на шубе. - Ян, не начинай, очень тебя прошу,- поморщился я, быстро отрицательно покачав головой из стороны в сторону.- Даже думать об этом не собираюсь. Все кончено. - Ты в этом так уверен?- с надеждой в глазах спросила Яна, стоя уже у выхода, приоткрыв входную дверь. - На все 200 процентов, Яныч,- утвердительно закивал я головой. - А если девочка одумается и...- все никак не унималась Рудковская, уже даже выйдя в подъезд. - Если бы да ка бы, Яна, то во рту что? Правильно, росли грибы, поэтому хорош уже. Сдавшись, вновь опуская взгляд, Яна поправила сумку на плече, затем заглядывая мне в глаза. Потянувшись ко мне, коротко касаясь губами щеки, невольно поморщившись от отросшей щетины, девушка тепло улыбнулась, попрощавшись и покидая мою квартиру. Закрывая следом за девушкой дверь, успевая только отойти на кухню и заварить себе нового чая, как в дверь снова позвонили. - Забыла что ли что-то?- направляясь обратно в коридор, попутно внимательно осматривая гостиную, пытаясь найти то, что могла забыть девушка, я вновь щелкнул по выключателю, встряхивая головой. Открывая дверь, тут же замирая на месте, даже приоткрыв рот от удивления, я ошалело похлопал ресницами, тяжело сглатывая. И в эту же секунду сердце подскочило к самому горлу, а затем ухнуло в пятки, уже там стуча с бешеной силой. Чуть щуря глаза и непонимающе смотря на пришедшую совсем не ту блондинку, я отшатнулся назад, когда она мягко втолкнула меня в квартиру. Приняв из ее рук шоколад, теперь уже не понимая совсем ничего, я ожидал дальнейших ее действий, не находя сейчас ни одного слова. Ощущая прикосновения ледяных ладоней к своим щекам, а затем вкус таких родных губ, я замер, будто бы окаменев, шумно и как-то прерывисто выдыхая. Зачем, Поля? Для чего ты снова пришла? Почему не позволила забыть себя?.. Спорить с девушкой не было смысла, и как бы мне не хотелось ее сейчас слушать, не дать ей возможности выговориться я просто не мог. И с каждым разом ее слова резали слух все больше и больше, заставляя сердце просто вырываться из грудной клетки, изнывая от какой-то невидимой, неощутимой боли. Переваривать так же слова девушки было крайне тяжело, но они задевали за живое. И я смотрел в одну точку, понимая, какой же я идиот... «Ты знаешь, я просто слишком четко поняла, что я не смогу побороть вот так на раз-два свою любовь к тебе. Не смогу это сделать одна. Но я не хочу искать тебе, Вить, замену. Просто потому, что таких, как ты… их больше нет, понимаешь? Я не смогу убить эту любовь...». «...И я не ищу иного выхода, я не прошу дать мне выбор – принимать твое решение или нет, я к нему готова, и добровольно, Дим, пойду на эшафот или паду к твоим ногам, слышишь?..». «Я люблю тебя» И только эти слова отчетливо врезались в сознание, вынуждая судорожно выдохнуть, невидящим взглядом смотря в одну точку. Чёрт возьми! Гребаный ты идиот, Билан! Каким нужно быть самовлюбленным эгоистом, чтобы решить все за нее, не дать возможности высказаться, объясниться в своих чувствах?!.. Напридумывать себе черти что и целый вечер иссыхать от невозможности быть вместе, от невозможности быть любимым именно ею... Как только девушка скатилась вниз по стене, замолкая и, по всей видимости, ожидая от меня какого-нибудь ответа, я словно забыл все слова. Потерял дар речи. Слова застряли на языке, а мысли перепутались, вынуждая дышать часто и глубоко. Это ж какой смелости нужно было отыскать моей девочке, чтобы самой прийти и говорить мне о любви после того, что я натворил? Это ж какой эликсир смелости ты хлебнула, малышка?.. - Ты так и не скажешь мне ничего? – глухо, вытягивая из себя слова, произнесла Пелагея. – И кто тогда из нас еще жестокий, Дима?.. В который раз шумно выдыхая, сейчас судорожно подбирая слова, которые стоило бы сказать, я просто закрыл лицо ладонями, отчаянно рассмеявшись от безысходности. И я прекрасно понимал, какую же я кашу заварил, а моя девочка не побоялась и вызвалась ее расхлебывать. А все что мог я, так это просто смеяться над своей тупостью, над своим эгоизмом и идиотизмом. - Я все поняла...- на выдохе произнесла Поля, держась ладоням за стену и поднимаясь на ноги. И стоило ей только шагнуть за порог квартиры, чуть прикрывая за собой дверь, как я ринулся за ней. Перехватывая ее на лестничной площадке и утягивая обратно в квартиру. И уже там, плотно закрыв дверь, я крепко прижал ее к себе, мечтая раствориться в ней, впитать ее в себя, стать с ней сейчас одним целым. - Какой же я дурак, девочка... Какой же я дурак, милая...- чуть слышно зашептал я, выдыхая ей в волосы и сжимая девушку в своих объятьях.- Я нескончаемый идиот, Поль... Дрожащими пальчиками цепляясь за ткань майки на моей спине, утыкаясь носом мне в грудь, Пелагея тихонько всхлипывала, как-то совсем тяжело дыша. А я снова забыл все слова, но чувствуя, как тепло так и распространяется по всему телу, а сердце уже не так колотится. Даря короткие, но такие нежные и ласковые поцелуи ей в волосы, я еще крепче прижал девушку себе, ощущая, какая же она маленькая и хрупенькая. Чуть отстраняясь, большим пальцем вытирая дорожку слез с ее щеки, я прильнул к ее губам, тихо выдыхая: - Я люблю тебя. В момент задрожав, Пелагея вцепилась пальцами в мои плечи, и я чувствовал, как дрожит сейчас ее нижняя губа на пару с подбородком, как она глотает тихие, но такие чувственные всхлипы. И я не целовал ее сейчас, нет, простое прикосновение наших губ - этого было достаточно. Перехватывая девушку удобнее, вновь прижимая к себе, чувствуя, как ее ледяные ручки вновь касаются футболки под халатом, я уткнулся подбородком в ее макушку, успокаивающе гладя Пелагею по спине. - Полюш...- вновь отклоняясь назад, заглядывая в до безумия родные серо-зеленые глаза, я тихо прошептал, вновь тяжело сглатывая.- Ты станешь моей девушкой?.. И мне не нужно было ответа, не нужно было сейчас ничего, совершенно ничего. Лишь бы ее рядом и поближе...

***

Оказывается, вон оно что – «Голос» не только находит таланты, но и соединяет сердца. Третий сезон. Третий год незабываемых эмоций и чувств как на экране, так и за кадром. И пускай, третий сезон для нас - финал, то для новой, появившейся жизни на двоих - это только начало.