Вечеринка

POV Scott На свете нет ничего чудеснее, чем просыпаться с ним в одной постели. Пришлось помучиться, чтобы осознать, чего мне не хватает в Алексе – того, чем обладает один Митчи. Такой индивидуальности вы не сможете отыскать нигде. Она не трансформируется ни во что иное. Он – единственный экземпляр. Не брак и не подделка. И по-прежнему Грасси верен своим привычкам: уткнулся носом в плечо, поджал ноги и крепко уперся в меня теплыми ладонями (чтобы чувствовать рядом мое присутствие, знать, что я не ушел). Он делал так каждый божий день. Я не ценил этого, не понимал всей важности этих обрядов. Теперь, как и раньше, я просыпаюсь с ним, но если бы я только мог снова засыпать, держа в объятьях Митча, день изо дня находиться вдвоем. Если бы я мог все исправить... Я давно забыл свои сентиментальные фантазии к нему; когда-то я мечтал не о физическом обладании и не о развязных связях для минутного пребывания в экстазе при помутневшем рассудке. Я стремился остановить время, чтобы говорить, спорить часами, быть единым целым, жить, сливаясь с потоком бесконечности. Я и понять не успел, как потерял себя, вплоть до того дня, когда первый попавшийся прохожий подобрал меня, словно мусор, валяющийся на дороге. И этим проходящим мимо оказался Александр Кирк. Амбициозный, но заносчивый, сексапильный молодой парень, без сформировавшихся ценностей, с ветром в голове, постоянной неудовлетворенностью, и целым веером вредных привычек, накопленных под влиянием различных партнеров. Не знаю, как часто он был замечен за косячком, но шансы выветрить из него алкоголь сводились практически к нулю. Позже я пробовал упечь его в клинику, но не прошло недели, как он сбежал и обижался на меня около месяца, скрываясь в публичном клоповнике. Алекс юн и красив. Он мог бы достичь потрясающих высот в модельном бизнесе и слоняться по миру, демонстрируя достоинства тела, но выбрал иной расклад. Вместо саморазвития он занимается мной: принижает мои планы и рвение к большой сцене, балансирует однообразную жизнь и работу. С Александром я забыл об истине, о заботе, о друзьях, о Митче, обо всем, что когда-то любил и что взаимно жертвовало своими интересами ради меня. Я сделался слеп и глуп, и Кирк победил в этом сражении. Что же касается Митчи? Не знаю, как я упустил его. Он был превосходен. Грасси не играл и не просчитывал ходов, не возвращался к прошлому, не вспоминал о моих романах и своей расторгнутой помолвке, правда, иногда заставлял ревновать. Митч не мог себе в страшном сне представить, сколько я лгал и в каких масштабах выкручивался целый год, параллельно снимая гостиничные номера и проводя в них ночи напролет в непристойных позах, матерных криках и ворохе извращенных игрушек. Только подумать, год я водил за нос честнейшего человека, ни разу не запятнавшего своей репутации. Зачем я потащил в наш дом Кирка? Острых ощущений не хватало? Да, теперь на всю жизнь с излишком останется. Моего лба коснулись теплые губы, словно во сне – не наяву. Через дремоту просочился звук глухих скорых шагов. Но я не в силах подняться. Я опьянен, впитав послевкусие пробуждающего приветствия. Мягкое прикосновение проникло лучами новых чувств через кожу прямо до сердца. Оно издало импульс и распространило сигнал: наступает новая эра для моей души. Внутри бьется весеннее тепло, радость и благоухание. Я перерождаюсь, умиротворение уносит в давно покинутый романтический край. Я усердно пытался нащупать по соседству теплое тело, но с правой стороны постель давно остыла. Я был один в комнате. Кое-как, на ощупь доковыляв до двери, я начал продирать слипшиеся веки. Дверь неприятно скрипнула. Шуршание наверху встревожило Ави, и он сию минуту примчался ко мне. – Доброе утро, Скотт. Я думал, ты уехал вместе с Митчем. Кевин сказал, что он собрался, пока все спали, и направился домой. Он забыл покормить кота. – Митч уехал? Он ничего не передавал Кевину? – Спроси у него сам. Он завтракает в гостиной. Авриель заглянул в кладовую, где совсем недавно вершился суд и спорилось дело. Мы спустились на этаж ниже. На диване вальяжно лежал Кевин. Голова его была обмотана полотенцем, а стол перед ним был усыпан таблетками и различными тюбиками лекарств. – Опять с ногами на диван? – Каплан, не начинай, а. Ты обещал мне быть терпимее. Ещё денечек потерпи, у нас все-таки гости. У меня голова раскалывается. Дай хоть поесть в тишине. – Значит, я тебе мешаю! Хорошо, аривидерчи, счастливо оставаться. А таблетки, которые ты усердно не можешь найти на кухне, – они на верхней полке, рядом с холодильником. Советую тебе сходить туда. Диван еще заляпаешь. Я в магазин. Чтобы все блестело к моему возвращению. – Вот ты видел, как он со мной обращается? Как с рабом. – Я уверен, он не хочет, чтобы ты страдал. Поэтому и ушел. Ты же знаешь, никто не отучит его любить порядок. – Никакими силами, – вздохнул Кев. – Грасси давно уехал? – Нет, чуть больше часа назад. – Кевин оторвался от завтрака и посмотрел на часы. – Он ничего не передавал? – Тебе? Нет. Он очень странно улыбался мне и скоро поспешил домой… Скотт, что ты собираешься делать? – Кевин бросил на меня вопрошающий взгляд. – Поеду домой. – К Алексу? – удивленно спросил парень. – Нет же. Там меня вряд ли что-то держит и ждет. – Разрушишь жизнь очередного в своем списке? – Не твое дело, Олусола. – Класс, не мое! Ты загубил моего друга и все наиграться не можешь?! Не устал ещё быть подонком? – Он резко подскочил, обхватил голову руками и снова сел. – Извини. – Ничего, я понимаю. Имеешь право меня ненавидеть. – Я не испытываю к тебе ненависть. Я переживаю за Митча. – Не нужно, я смогу позаботиться о нем. Сейчас я позвоню Кирку, объяснюсь, и все вернется на круги своя. – Я прытко и с небывалой легкостью набрал номер телефона, но так и не дождался ответа. Я переживал, но я не тот человек, который станет упорно трезвонить тому, кто не намерен с ним говорить. – Александр не подходит к телефону. – А общаться с автоответчиком, ровно как спать с резиновой девушкой, – желания не вызывает. – Нужно будет, сам перезвонит. – Я так понимаю, ты все решил. – Не люблю медлить в конце пути. – Удачи. – Он протянул мне руку, я пожал ее в знак благодарности. Я обулся, схватил кофту и вышел вон. Нужно поспешить. Меня ждут дома. Я замешкался, едва заметив дом Митчи. Издалека довольно трудно вглядываться. Окна зашторены, и рассмотреть с улицы не возможно, есть ли в квартире кто-то. Пришло сообщение от Кирка. Проснулся все-таки. «Я в больнице, предатель. Спасибо за то, что отпустил меня. Этой ночью я обрел того, о ком так давно мечтал. Он разделил мое горе, и мы всю ночь просидели в баре. Он замечательный и заберет меня из клиники сразу, как выпишут. Не беспокойся. Я не любил тебя.» Стоило бы сейчас разбить сотовый, съездить к нему в больницу и там то же сделать с его носом. Но в данную секунду лишь камень упал с моей души. Я глубоко вдохнул свежий ветер, ощутив, как ласковые лучи давно покинувшего на всю зиму солнца прислонились к каждому миллиметрику меня и разбежались обновлённым теплом. Казалось, уже год ничто не могло согреть меня. Год холодило, морозило и бросало в озноб. Я был холоден, как труп. Но сейчас... Сейчас я снова чувствую: наступает время весны. Я широко зашагал через дорогу. Чем ближе я подходил к дому, тем больше я ускорял шаг. Я летел к нему. Настойчивый, продолжительный звонок в дверь. Изумленное лицо. В коридоре испуганный Уайтт. Неподражаемая улыбка. И мой мягкий влажный поцелуй. Ах, он коварный! Затащил меня в дом и припер к стенке. Ему я готов поддаваться.

***

POV Kevin – Неужели я привёл в порядок гостиную? Захочешь – не уберешь эти хоромы. Сдалось Ави такой домище покупать! Одноэтажный его, видите ли, не устроил. Еще и свалил куда-то. Спор не окончен, а он сбежал. Трус, хвост поджал! Ну и закидоны... – Опять нудишь? – Я вздрогнул от неожиданного появления. – Может, перестанешь меня пугать? – Никогда. Я погляжу, ты на славу потрудился. Я помогу тебе с кухней, и можешь отдыхать. – Больше ни за что не притащу в дом конфетти. – А, понял, как это трудно – одному справляться с такой квартирой. – Каплан подхватил пакеты с моющими средствами и зашагал на кухню. – Я возьму, ты для чего столько понабрал? Я и без лишних средств вымыл все. – Перемывать не придется? – Шатен улыбнулся мне. – Не переживай, не придется. – Когда ты стал такой галантный? – Я и был, ты просто не замечал. – Приятное известие. – Парень ухмыльнулся. Это самый лучший день в моей жизни! Каплан в коем-то веке признал мои старания. – Теперь всё так и будет. Я всегда откликнусь на любую просьбу. – Да? Это замечательно, какой ты молодец. Мне невероятно захотелось потащить Авриэля в спальню и показать, как я убрался и в ней. Но в сей раз случилось неожиданное. Шкаф, который стоял на кухне, был резким рывком раскрыт. Все аккуратно сложенные в пирамидку хлопушки полетели на Ави. Что со мной сейчас будет? Крик Каплана звоном разнесся по дому. – Ты придурок, за каким чертом ты сложил использованные упаковки в кухонный шкаф?! Появилось предчувствие, что лучше бежать да побыстрее. Я оказался прав. Ави поднялся. Снова с грохотом посыпались коробки. И грузные, предвещающие беду шаги говорили, что разъяренный парень пустился в погоню. – Я прибью тебя! – С этими словами он настиг меня на лестнице. На лбу у него красовалась ровно очерченная шишка, словно обведенное по циркулю бревно догнало его голову. Я не смог сдержать смех. Живот прихватило, и я скрючился. Из глаз текли слезы. – Посмотри в зеркало, – кое-как произнес я. – Я подарю тебе маску. Может, устроим ролевушку? Я буду Кристин, а ты – мой Фантом Оперы? – Я тебе такую ролевушку устрою! – зарычал Каплан. – Месяц зад гореть будет. Он приблизился ко мне и начал нещадно колотить использованной хлопушкой в разных направлениях, нанося увечия. – Все, Ави, хватит, прекрати. – Я продолжал плакать от смеха. Я поднялся, не обращая никакого внимания на удары, подхватил Каплана на плечо и понес в гостиную, где спихнул на диван. Я прижал неунимающегося парня ладонями к подушкам. Гнев начал затихать. Но по-прежнему он колотил меня и грозил расправой. Как вдруг хлопушка, которая казалась использованной, подала характерный признак жизнедеятельности и взорвалась. Конфетти полетели во все стороны. Блестящий фейерверк смешался с испуганным лицом Ави. Он прижался к моей груди, его потряхивало. Эх, я-то привыкший к таким сюрпризам, а его, видно, не учили в детстве обращению с такими вещами. Каплан обмяк, молча опустился на подушки дивана, крепко обхватил меня руками и настойчиво дал понять, что не намерен выпускать меня. – Может, ослабишь хватку, и я схожу за одеялом? – Нет, полежи со мной. Потом уберемся. Нет желания притрагиваться к конфетти опять. – Он действительно это произнес? Значит, я выиграл.