Вечеринка

POV Scott Чувствую себя мальчишкой лет четырнадцати, прыщавым подростком, забывшим купить жвачку перед первым свиданием и задающим идиотские вопросы. Руки и ноги скованы, лихорадит, то бросает в пот, то цепенеют конечности. Либо он совсем не придет, либо... Вот он. Я не выпал в осадок? Нет? Или я умер от непроизвольной эрекции? Словно сам Господь сошел со страниц гламурного глянцевого журнала и произвел сексуальную революцию. Одного взмаха ресниц хватит, и в моих штанах станет еще теснее. Он подойдет, и я паду к его ногам вместе с Великой Китайской стеной, Пизанской башней, Колизеем и всей эллинистической культурой. Он в черном одеянии, как перед первой жаркой ночью, проведенной со мной. Держу пари – его любимое нижнее белье от Calvin Klein, которое я чуть не проглотил в Лондоне во время европейского тура, тоже на нем. Готов принести любую жертву, лишь бы обладать жрицей Перуна. Он грациозен, космически грандиозен и невообразимо, непередаваемо превосходен. – Итак, первый танец – с самых ленивых и опаздывающих! Просим Вас в центр танцпола! Кирк надеялся утащить меня первым, но удача подвернулась тем боком, которым он менее всего ожидал. – Для слабослышащих и просто малоумных повторяем: пара Скотт Хоуинг и Митчелл Грасси приглашается на открытие бала! Аж ладони вспотели. Соберись, Скотт, ты же мужчина. Не ударь в грязь лицом. Ладно, погнали... Где тут у него была талия? – Привет. – Ты мне? Привет. Замечательно выглядишь. Поздравляю, мистер Хоуинг, Вы самый главный идиот из тех, с кем мы знакомы. – Как дела с Алексом? – Да нормально, спасибо. – Что ты несешь? – Слышал, он переехал к тебе. Ну и как, вам вместе лучше спится? Или ты на своей кровати, а он на моей? Грасси, умоляю, хватит! Допрыгаешься – закину тебя на плечи, как мешок, унесу в свои сани с оленями и изнасилую зверским методом, а детки тебя под ёлочкой найдут. По частям пазл соберут рождественский. – Мы спим у меня. Я запер твою комнату. – Ты и мои чувства на ключ закрыл. – Ничего я не уничтожал, не рушил и не ломал. Понимаешь? Перегорел. Жизнь на автоматизме не для меня. А дальше что было бы? Семья? Детки? Ты бы бросил карьеру? Оно тебе надо? Я думаю – нет, как и мне. Я усмехнулся и посмотрел на Кирка. Он прожигал меня глазами, наполненными ревностью. – Я не знаю, не мучь меня. Довольно. – Мы сделали выбор, и он обоим приходится по душе. Мы просто знакомые, не было ничего. И дружбы тоже не было. Зачем же далее говорить в пустоту? – Хватит! – Успокойся, принести тебе воды? – От тебя не нужно. – Что мне сделать, чтобы ты ушел из моей головы навсегда, потонув в самозабвении и прогорклом виски?! – Обними меня. Все? Это все, чего ты желаешь? Обнять? Ты глуп и смешон. Тогда ты уйдешь? Бессмысленный вопрос, ты же всегда выполняешь обещания. Ладно, просьба не многозначна и материальных затрат не стоит. Разберемся потом с Алексом. Вот и все. Не роняй себя передо мной. Уходи. Напейся успокоительного и ложись спать. И никаких звонков. Возвращайся в квартиру – там твое место. Александр наблюдал за нашим разговором до тех самых пор, пока Грасси предательски не заставил его обнять. Алекс отвернулся на сто восемьдесят градусов и состроил такое оскорбленное лицо, что сам Андерсен не передал бы. Я вернулся к Кирку и хотел было начать извиняться, заторможено оттягивая смерть. – Я все объясню. – Мне не нужны оправдания. Пошли. – Не смешно, зачем и куда идти? Мы поговорили. Уже уходим? Нет? – Куда ты меня тащишь? – Туда, где нас не найдут, – бегло сказал он мне на ухо. – Пойдем же. Что застыл? Кирк подтолкнул меня к лестнице. В холле этажом выше находилось несколько комнат. Отпереть без ключей их возможно только магу-форточнику. Лекс толкнул одну из дверей. – Это же старая каморка, заброшенная всяким хламом. – Та-дам! – прожестикулировал он в сопровождении. – Ага, фанфар не хватает. Ты зачем сюда привел меня? Чтобы повесить на флуоресцентной, одиноко шатающейся лампочке? А, я понял, именно поэтому здесь один стул. Кирк приблизился ко мне вплотную и тонкими длинными пальцами схватил за горло. – Спокойно, ты же не собираешься меня убивать? Правда? Я буду делать все, что ты скажешь. – Сядь. Парень окинул меня взглядом, словно забрасывая на шею петлю. – Сел. И снова этот взгляд, а петля начинает затягиваться. Я оперся на спинку и начал выжидать кровавой мести. Откуда он взял веревку? Ах да, мы же в кладовке. Вот и подарок Ави к новогодним выходным – мумия из Скотти. Обрел я пристань-саркофаг, гнить теперь в нем, пока не отыщут. Кирк связал меня и, удовлетворившись нынешним моим состоянием, стал вершить кару. Но почему он снял футболку? Запачкаться не хочет? Это розыгрыш?! Меня чуть черти не побрали! Я не желаю участвовать в таких игрищах! Он присел на меня и прошелся рукой по торсу, задирая рубашку. – Остановись! До дома подождать не можешь? Ты в примерочной еще не все соки выжал?! Боже, Алекс, да ты пьян! Что я упустил? – Заткнись, если хочешь по-хорошему. – Когда ты успел так надраться? Ты забыл – тебе пить нельзя! Ты невменяем! Тебе лечиться надо! Это зависимость, это не игрушки, Лекс! – Я устал тебе потакать! Отвали от меня! Ну, выпил я разок! Что с того?! – Слезай с меня! Домой поедем, позорище. Нажрался бы в баре, или дома, когда я не вижу! Почему именно у моих друзей? Я сказал: домой! Марш! Кое-как я выпутался из этих веревок и допинал его до прихожей. Ребята стоят и смотрят на этот цирк. Я со стыда сгорю! – Уже уезжаете? – поинтересовался Джереми, выглядывая из гостиной. – Да, как видишь. Александр не в себе. Нам лучше вернуться домой. – А что, взял бы и вызвал такси. – Таксист с ним возиться будет? – вспыхнул я и нервно глянул на внезапно притихшего парня. – Жизнь пусть научит! – упрекнул меня Авриэль. – Да ничего с ним не станется, пусть на такси едет, – согласились все. Я проводил своего горемыку до машины и вернулся в дом.

***

POV Mitch

Ливень закончился. Мелкая изморось слепит лицо. На улице прохладно. Мои волосы начинают намокать, а мурашки по коже решают побегать, дабы согреться. Ватные ноги окончательно закоченели и теперь непроизвольно подминаются. Я опускаюсь на плитку и обхватываю голову руками, чтобы было тепло и не так больно. Нужно было уйти. Почему я не сделал этого? Лучше просидеть здесь до утра, оно скоро. Лучше остаться на балконе, только не к нему. Он холоден равнодушием, податлив на новизну, самовлюблен и эгоистичен. Он купился, оступился и прямиком взял курс на снежное королевство, словно Кай, предающий Герду. Его лицо безжизненно, как и выбеленные волосы, как и он в целом. Обличие его оголенной злобы заставляет вянуть розовые кусты. Все живое рядом обретает вид ледяной скульптуры. Я не исключение. Шум поглощает тишину. Отзывается звоном в коленях. Хочется забиться в угол. Уснуть. Страх съедает меня. Одиночество. Подступает болезнь. Тьма проглатывает жизнь. Клетки заполняются радиоактивным ядом. Гром в ушах. Стук об пол. Голова рассыпается миллиардом осколков. Слышен салют на другом конце города. Мне холодно. Он тает от поцелуев. Его накроет блаженство. Два тела. Постель. Стоны. Чувства. Безумство. Волна боли. Захлестывает. Слезы скрывает лед. Многолетняя мерзлота. Губы теряют цвет. Заслуженно. Душа продана. Для чего же?

***

POV Scott За неделю Кирк порядочно потрепал мне нервы. Невыносимо терпеть ежедневные скандалы и такие же скандальные примирения. Он через трубочку высасывает мою кровь. Лучше бы из кошелька все деньги вытряс. Но ему и этого мало. Ладно, сел на шею обеспечителя, как он умудряется еще со мной в полемику вступать? Обещал ведь: «На алкоголь и не взгляну». Взглянул! Что сказать – молодец, плохой мальчик! В клинику его надо снова, на месяцок, года не прошло, заново запил. Достал. Надо отдышаться. На улице свежо, а в доме становится душно. – Кев, я на балкон, постою, проветрюсь. – Пожалуйста. Подожди... Ты Грасси не видел? – Нет, а что? – Я не знаю, где его искать. Он сам не свой. Пару минут назад маячил по гостиной, весь бешенный, потерянный. А тут захочешь – не найдешь. Взвинчен он, как чайник закипел, шарахнулся от меня... Я ушел, не дослушав речь Кевина. Не до него сейчас. Грасси-Грасси, – наседкой бегает за ним. Найдется, ничего страшного. Я поднялся на балкон, находящийся на западной стороне второго этажа с пристроенным флигелем, где заметил темную худощавую фигуру. – Грасси, ты чего расселся? Что ты делаешь? Кевин весь дом обыскал. Он сидел, поджав под себя колени. Голова была уперта затылком в кованые перила. Я шагнул вперед, но в это же мгновение напал безотчетный, панический страх. Митч бездыханно лежал на кафеле. По сравнению с дебильными дурачествами Александра, он не шутит. Вряд ли он рассчитывал на мое появление. Митч реально без сознания на полу. Блин, что же делать-то в таких случаях? Он же не умрет ведь? Ребят я звать не буду: шумиху поднимут. Думай, дубина, быстрее. Нужно отодвинуть его голову от перил, пока он не разбил ее об каменный пол. – Все в порядке, Митчи. Я рядом. Слышишь меня? Малыш, ты меня слышишь? Он резко вдохнул. Фух, как же напугал. Ледяной весь. – Давай, приходи в себя. Ну, вот так, тихо, облокачивайся на руку. Умница, хорошо, все правильно. – Кто это? Кто ты, я не вижу. Не вижу! Мне страшно. – Митчи, это я – Скотт, твой дурак-Хоуинг. Узнаешь? Узнаешь меня? – Я не вижу, Боже! Не вижу! – Тш, вставай, потихонечку, руку положи на шею. Да, так. Сейчас я возьму тебя на руки, аккуратно, ты только цепляйся сильнее. – Скотт, я не вижу. В ушах звенит. – Он плачет, Господи, прости меня, я виноват, мне так больно, хватит наказаний. Я все отдам за него. Все отдам. – Мне очень страшно, Скотт, за руку меня возьми. Здесь темно. Мы уже стоим на свету. Зрачки у него черные, как в фильме ужасов. Ими закрыта радужная оболочка глаз. Он не различает цветов. – Скотт, стой, стой. Серое все, как режим на камере. Я очертания вижу. – Самое главное - не засыпай, понял? Не уходи. Приляг на диванчик, полежи, я тебе кофе сделаю, твой любимый. – Скотт, что с Митчи? Меня окружили ребята. – Что ты с ним сделал?! Отвечай! Кев схватил меня за ворот. – Руки убери. Митчу помощь нужна. Некогда мне. – Ты уже помог, – закричал парень, – повтори, что сказал! – Он закипел, а глаза налились кровью. – Кевин, ты разборками не поможешь, – вступилась Кирст. – Спасибо. Ави, поставь чайник поскорей. – Слушаюсь. Суета начала униматься, когда Митчи пришел в себя и попросил шоколадку. Шеки его покрылись легким живым румянцем. Я смог снова улыбнуться ему, но по-прежнему, никого к нему не подпускал. После просьбы Митча я не удержался от смеха, не потому, что это было глупо, или вздорно, просто он такой маленький нежный котенок. Пришлось перерыть половину кухни, но я исполнил его просьбу, (ничуть не жалуюсь). – Покой нужен, поедем к тебе? – спросил я, наблюдая за жадным поеданием лакомства. – Мне и тут в тепле не плохо, тут кормят сладко и обнимают, – просиял он слабой, натянутой улыбкой в ответ. – Дома одиноко. – Я с тобой поеду, – повторно пояснил я свое предложение. – А потом опять уедешь, – с наивной грустью огорчился он. – Если попросишь – не уеду, – я стиснул темноволосого мишку в объятьях еще крепче. Немного помолчав, я продолжил задушевную беседу, о которой так давно грезил. – Хочешь, я отнесу тебя на улицу? Ребята сейчас конфетти в салаты пальнут, а потом фейерверки запускать. Отдам тебе свой свитер, сам в рубашке не замерзну. – Ави сердце не прихватит от конфетти? – Не знаю, наверное, это не наш Ави.

***

Когда мы вернулись в прогретый дом еще с заправленными в четыре утра постелями, Митчи уже согрелся и заснул прямо на моих руках. Ну, что же, я тоже держу обещания. Я уложил его на кровать в предоставленной нам гостевой комнате, укрыл одеялом, (надеюсь, ему не будет жарко спать в огромном свитере), лег рядом, приобнял и погрузился в сонную эйфорию. – Сладких снов, мой милый мишка Гамми.