Влюблен до смерти

      Нахмурившись и чуть прикусив губу, Джон смотрел на блестящую безделушку в руках Шерлока. Он чувствовал … облегчение?       Да, пожалуй. Даже удивление было вторично. По крайней мере, теперь было понятно, что игра Магнуссена действительно стоила свеч.       - Но зачем так сложно? – протянул инспектор Лестрейд, в отличие от Джона явно шокированный невероятной суммой. – Почему было просто не украсть украшение? Зачем именно убивать? Ограбление, конечно, тоже преступление серьезное, но привлекает к себе, все же, меньше внимания. Да еще нанимать для подобных целей такого ... эм… «экзотического» киллера?       - Не все так просто, Грегори. – подал от стола голос Майкрофт. – Магнуссен – параноик. Он помешан на безопасности и маниакально подозрителен. Именно поэтому у нас на него так долго ничего не было. Не мне вам объяснять, что шпионаж, да еще в таких масштабах, карается в нашей стране чрезвычайно сурово. А господин Магнуссен совершенно не собирался садиться в тюрьму. Поэтому, обнаружив пропажу ключа, он запаниковал. А вдруг ключ попадет в руки к человеку, который поймет его назначение? Проследить связь с его ювелирным салоном не составит большого труда. Поэтому решение убрать всех свидетелей кажется ему наиболее разумным. А уж выбор киллера… Что ж, думаю, у нашего дорогого мистера Магнуссена еще будет возможность ответить на этот вопрос.       Лестрейд кивнул, явно удовлетворившись ответом, а Джон вдруг почувствовал, что смертельно устал. Несмотря на продолжительный сон, каждая мышца наливалась свинцовой тяжестью и хотелось только одного – добраться до дома, растопить камин и долго сидеть, греясь в золотистом тепле, да еще пить обжигающе горячий чай из любимой большой кружки.       Джон с отвращением посмотрел на полупрозрачную фарфоровую чашечку с остатками холодного чая.       Шерлок, видимо, это желание разделял. А, может быть, ему просто надоело находиться на одном месте. Так или иначе, он довольно быстро допечатал что-то на своем неизменном телефоне и, кивнув брату и инспектору, которые все еще что-то негромко обсуждали, поспешил на выход. Джон не отставал, надеясь, что направляется Шерлок именно на Бейкер-Стрит, а не по своим многочисленным делам. Ватсон не знал почему, но в его голове картинка чудного домашнего досуга непременно включала в себя Шерлока, сидящего в соседнем кресле.       Неповторимо уверенным взмахом руки Шерлок остановил такси и, пропустив вперед Джона, скользнул на сидение следом, привнося с собой еле уловимый неповторимый запах сырого лондонского дня, дорогой туалетной воды и чего-то еще, трудноуловимого, но, несомненно, приятного.       - Бейкер-Стрит, пожалуйста, - бросил он таксисту и откинулся на сидении, чуть прикрыв глаза.       Джон чуть улыбнулся, ощущая, как напряжение этих безумных дней, наконец-то полностью отпускает его. Шерлок не шевелился, казалось, он задремал. Поэтому вопрос, произнесенный негромким голосом, не открывая глаз, застал Джона врасплох, выбивая почву из-под ног.       - И как давно ты вспомнил?       Увиливать и разыгрывать непонимание было глупо. Джон отдавал себе отчет в том, что за сегодняшний день прокололся не один раз. А уж его высказывание о том, что проклятую подвеску подарила ему сестра, не заметить было просто невозможно.       Тем более Шерлоку.       - Вчера.       - Почему ты ничего не сказал?       Джон только неопределенно пожал плечами. В самом деле – как ему объяснить?       Мне понравилась та безумная и сумасшедшая жизнь, которой ты живешь?       Мне понравились наши приключения?       Мне понравилось жить на Бейкер-Стрит?       Мне понравилось жить с тобой?       - Я на самом деле еще не все до конца вспомнил, - Джон почти не лукавил. – Это происходит до сих пор. Воспоминания всплывают постепенно.       - Ты начал вспоминать во время перестрелки. – Не вопрос, - утверждение.       - Да. Было слишком похоже на Афганистан.       Они снова умолкают, и Джон с тоской думает, что его мечта о тихом и спокойном вечере так и останется просто мечтой.       В квартире Шерлок сразу проходит в гостиную и останавливается около окна. В его руках – скрипка, но он не играет. Просто держит ее в опущенной руке. Джон идет на кухню ставить чай. Вода с глухим стуком ударяется о дно чайника. Виски давит тупой болью, в груди тоже почему-то болит.       Почему так болит? Ах, да – ребра.       Нужно принять лекарство. И еще собрать вещи. Ему нужно устраивать свою жизнь, Шерлок и так довольно с ним возился. Суметь бы отблагодарить.       При мысли о том, какова может быть эта благодарность, неожиданно бросает в жар. Он помнит. Он помнит теперь, что мужское тело может быть не менее привлекательно, чем женское. А наслаждение подарить оно может большее, куда большее…       Рука дрогнула, чайник стукнулся пузатым боком, выплескивая воду частично на руки, частично на брюки. Джон чертыхнулся, стряхивая капли.       - Когда ты уйдешь?       Джон снова вздрогнул, в который раз поражаясь, как тихо Шерлок может передвигаться.       - Я…, - он всматривался в бесстрастное лицо, пытаясь увидеть, угадать хоть отблеск эмоции, хоть частичку истинных мотивов и желаний. – Завтра?       Черт! Ну откуда эти вопросительные нотки? Нельзя так распускаться, капитан Ватсон, нельзя!       - Чем займешься?       - Как и все – сниму квартирку в пригороде, найду работу. Остепенюсь, наконец, сколько же скитаться? – преувеличенно бодро отрапортовал Джон. – Не мальчик уже, пора и о доме подумать, о семье.       Что ж он несет, дурак? Кого пытается обмануть - себя или Шерлока? Какая семья? Да он же сдохнет от такой жизни через месяц!       Шерлок слушает молча, глядя Джону куда-то за спину.       «Не отпускай!»       «Не отпущу!»       - Чай будешь? – Джон отключил чайник и потянулся за заваркой. И замер, всей спиной ощутив тепло другого тела рядом.       - Сообщишь, как устроишься?       - Сообщу. А что, хочешь прислать открытку?       - Джон…       Теплые руки неожиданно осторожно обхватили поперек груди, стараясь не задеть ребра, не столько удерживая, сколько прижимаясь, крепко, всем телом.       - Джон… пожалуйста… пожалуйста, Джон… пожалуйста… - больше этот голос не бесстрастный, в нем столько отчаяния, столько боли, столько мольбы… Джон невольно замер, загипнотизированный этим тихим шепотом, этой мольбой. А Шерлок все прижимался и прижимался, крупно, всем телом, вздрагивая, тычась губами, как слепой кутенок*, в шею, в затылок, в покрытые курткой плечи.       Возбуждение накатывает внезапно и мощно, горячая волна моментально омывает все внутренности, оседая бисеринками пота на висках и свинцовой тяжестью в паху. Аромат кожи и волос Шерлока кружит голову, и Джон сдается, тихо стонет, откидывая голову на плечо детектива, бессознательно открывая доступ к беззащитной шее.       Шерлок не помнил себя, не помнил, как его зовут, не осознавал своего существования, полностью растворяясь, распадаясь на молекулы и впитываясь в кожу Джона, пробираясь прямо в его кровь. Это даже не желание – это жажда, жизненная необходимость. Инстинкт самосохранения диктует сжать любимого в объятиях еще крепче, спрятать его от всего мира, сделать своим.       - Джон, пожалуйста… не надо, Джон… - о чем он просит Джона, Шерлок и сам не знает. Проклятие! У него так мало опыта! – Я сделаю все, что ты захочешь, все что захочешь.       Осторожно развернув податливое тело, он прижался к его губам своими, плотно сомкнутыми, дрожащими губами, потом еще и еще раз. От сводящего с ума желания тряслись руки, и мутился рассудок. Внезапно, Шерлок почувствовал, как Джон расслабился в его руках, как едва уловимо подался навстречу – вот он момент! Лови свое счастье, люби его, ласкай его тело. Но детектив не знал как, не умел соблазнять, не понимал, с чего начать. Теоретические знания никак не способны были восполнить полное отсутствие практического опыта. Что он может предложить Джону? Половой акт, по сути своей, был прост и понятен, а вот как заставить любимое тело извиваться от наслаждения? От стыда перехватило горло. Шерлок напрягся, отстраняясь с глухим стоном. Какой же он идиот! Ведь можно же было как-то подготовиться! Отчаяние достигло критической точки, когда его уверенно обхватили любимые руки.       Джон плавился от обжигающих прикосновений, от ощущения горячего тела рядом. Он расслабился и позволял Шерлоку вести, целовать его шею, губы. Он не сразу заметил, что что-то случилось, настолько сильным было неожиданное наслаждение. Но внезапно Шерлок вздрогнул как-то уж очень сильно, и напряженно отпрянул, выпуская Джона из кольца надежных рук.       С трудом вынырнув из сладкого дурмана, Джон осознал, что Шерлок донельзя смущен и растерян. Его глаза с отчаянием смотрели на Джона.       - Что, Шерлок? Ты больше не хочешь? – хрипло, едва переводя дыхание, спросил Джон. – Если так, то ничего страшного, я пойму и …       - НЕТ! – Шерлок так рванулся к нему, что слегка впечатал в мойку. – Просто я … у меня… мало опыта. Я не знаю… Не знаю, как дальше. И что сделать, чтобы ты… - он запнулся, и снова диковато глянув на Джона серыми омутами с огромными зрачками, внезапно рухнул перед ним на колени, вцепившись в пояс его брюк.       Джон охнул, когда проворные пальцы начали лихорадочно расстегивать ширинку, одновременно пытаясь вытянуть из шлевок ремень.       - Шерлок, Шерлок… ооох…подожди. Стой, стой! – Джон попытался отстранить настойчивые руки, но поняв, что это бесполезно, сам опустился на колени, напротив Шерлока. – Все хорошо, слышишь? Мне очень хорошо с тобой сейчас. Просто не торопись, ладно? Шерлок кивнул, заворожено глядя на Джона, беспомощно уронив руки.       И тогда Джон просто наклонился и накрыл губы Шерлока своими.