Влюблен до смерти

- Соседские ульи стоят слишком близко к забору! Эти пчелы меня уже доконали. - Пчелы – слишком умные насекомые, чтобы нападать просто так, Джон, - бархатный баритон Шерлока был задумчивым, словно он решал какую-то невероятно сложную задачу. – Не маши так руками, и они тебя даже не заметят. Вот уже неделю Шерлок и Джон жили в этом небольшом и уютном домике в Сассексе, который снимал Майкрофт. Доктора настаивали на свежем воздухе, и Джон, вопреки протестам самого Шерлока, был полностью согласен с мнением старшего Холмса, что им стоит пару недель пожить в уединении. Шерлока выписали через десять дней. Могли бы и раньше, если бы неугомонный детектив не нарывался постоянно на неприятности – то с кровати чуть не рухнул, то подавился соком и закашлялся так, что грудь снова разболелась, то поругался с Гарри до неумеренно подскочившего давления. Джон за это время стал чувствовать себя эдаким многоруким индийским божеством – чтобы успевать приглядывать за «высокоактивным» возлюбленным одной пары рук было явно мало. Гарри примчалась в больницу на четвертый день. В пылу заботы о Шерлоке, Джон напрочь забыл про то злополучное письмо, которое просил отослать сестре. И не перезвонил. Что почувствовала Гарри, получив его – представить не сложно. Прилетев на всех парах в клинику и вломившись в палату, она налетела на них таким тайфуном, что даже у Шерлока, в кои-то веки, пропал дар речи. Впрочем, ненадолго. Поругались они страшно. Джон ощущал себя тряпичной куклой, которую яростно перетягивает пара детишек. И вот, когда у него уже начали трещать по швам воображаемые тряпичные руки, Шерлок запальчиво выкрикнул: «Да просто я его до смерти люблю!». И Гарри как-то сразу сдулась, потеряла весь свой боевой запал и, устало плюхнувшись на стул, закрыла лицо ладонями. Джон, коротко и благодарно коснувшись губами лба Шерлока, обнял сестру и, поглаживая ее по вздрагивающей спине, еще раз попросил прощения. За все. Расставались они с Шерлоком друзьями. Гарри, смирившись, приняла Шерлока как неотъемлемую часть своего брата, а его опасные увлечения – как неизбежное зло. Взяла твердое обещание с обоих, что навестят ее с мужем и детьми после окончательного выздоровления Шерлока. Джон робко радовался, что еще дешево отделался. В их семье взрывной темперамент достался сестре, и кончиться все могло куда как плачевнее, вздумай она подключить их с Джоном родителей. Шерлок попрощался с Гарри очень тепло. Джон ушам своим не поверил. Кажется, эти двое действительно поняли друг друга. А те самые слова «Я до смерти его люблю» - все никак не выходили у него из головы, каждый раз рождая сонм мурашек по всему телу. В груди все сжималось, а глаза обжигало изнутри жаром. Джон начал понимать выражение «Сердце разрывается от счастья». Он не отходил от Шерлока ни на минуту, и дни считал до его выписки – слишком сильно хотелось оказаться наедине со своим сокровищем. Предложение Майкрофта последовало как нельзя кстати.       Неделя в этом прекрасном и чрезвычайно живописном месте, красоту которого слегка портили разве что пчелы с соседской пасеки, пролетела незаметно. Джон ходил вокруг Шерлока кругами, Шерлок повторял его маневры и все больше мрачнел. Снова сблизиться с физической точки зрения оказалось не так просто – Джона останавливало состояние здоровья возлюбленного. Что останавливало Шерлока, знал только он сам. Но тоже нарезал круги вокруг партнера, смотрел печально и загадочно вздыхал.       Пока безуспешно.       Напряжение росло, было ясно, что долго продолжаться это не может. Рано или поздно, срыв неизбежен.       Шерлок сразу облюбовал себе плетеное кресло на большой веранде дома и мог просиживать в нем часами, роясь в своем блоге в поисках интересных загадок, читая газеты или просто наблюдая за соседскими пчелами. Он серьезно считал их одними из самых загадочных созданий природы.       - Когда мы решим удалиться от дел, непременно нужно будет поселиться здесь, как думаешь, Джон? – Вечернее солнце мягко освещало его, лениво раскинувшегося в кресле. Одуряющий аромат трав и цветов кружил голову, тишина стояла потрясающая, особенно если сравнивать с вечно не спящим Лондоном. Джон первое время даже заснуть не мог без привычного шума городской улицы за окном.       - А это время когда-нибудь наступит? – Джон с улыбкой рассматривал лицо Шерлока. Кончик его носа и щеки все-таки покраснели от солнца. Слишком уж белая и нежная кожа была у детектива. Теперь непременно будет шелушиться, а Шерлок станет привычно ворчать и беситься.       Идиллия.       - Конечно, наступит, Джон. Мы не всегда будем молоды и здоровы настолько, чтобы носиться по Лондону. Я вполне трезво оцениваю наше будущее. Еще лет десять-пятнадцать, и мы можем с честью удалиться на покой.       - Не говори глупостей, Шерлок. – Джон прошел в дом, и, торопливо переставлял баночки на полке в прихожей, в поисках крема от солнечных ожогов. – Ты же не сможешь и дня прожить без своих обожаемых расследований! – крикнул он уже оттуда.       - А с чего ты решил, что я прекращу расследования? Я всегда смогу продолжать консультирование. Речь шла только о гонках по городу. К тому же, я вполне могу переключиться на что-то другое. В мире еще столько неизученного!       - Да? – Джон откопал, наконец, заветную баночку и, присев на краешек стола рядом с детективом, осторожно дотронулся кончиками пальцев до его щеки. – Больно?       - Не очень.       - А я предупреждал, что не стоит столько времени проводить на солнце. Особенно в первые дни, - проворчал он, аккуратно прихватывая немного мази и легкими движениями смазывая щеки и нос пострадавшего. – Так что там насчет неизученного? Уйдешь с головой в химию?       - Отнюдь. Скорее в пчеловодство.       - Ты шутишь? – Джон даже остановился.       - Ни капельки. Еще в давние времена, люди занимающиеся пчёлами искали способы и методы для управления и понимания жизнедеятельности отдельных пчёл и семей в целом. Например, российский пчеловод Прокопович впервые для определения физиологического состояния семей пчёл предложил использовать грамоту с определенными знаками, а Линдауэр создал протокольную запись с использованием обозначений в виде символов всех функций выполняемых одной рабочей пчелой на восьмой день её жизни и…       - О, Шерлок, довольно! - Джон приложил указательный палец к пухлым губам любимого, прерывая очередную лекцию в духе "Для меня нет ничего невозможного", - Я сдаюсь, ты меня убедил. В любом случае все, за что бы ты ни взялся, у тебя выйдет на высшем уровне.       Джон давно уже закончил лечебные процедуры, но отнять ладони от любимого лица не получалось. Шерлок тоже замер, пристально глядя в глаза Джону.       Кто из них сделал первый рывок, они и сами никогда бы не вспомнили. Важным было только то, что встретились, наконец, родные губы, смешалось живительное дыхание, когда один выдыхает только для того, чтобы вдыхал другой.       Шерлок вздрагивал и прижимался все плотнее, все настойчивее и бесстыднее становились его руки, все откровеннее ласки. Джон не выдержал первым и рухнул на колени перед креслом, рывком разводя колени партнера, вдавливаясь лицом в горячий и твердый выступ под брюками. Шерлок только сдавленно всхлипнул, хаотично скользя ладонями по плечам и волосам Джона.       - Джооооннн… - сдавленно-надломленный шепот, переходящий в стон окончательно смел все внутренние «докторские» барьеры. И Джон рванул собачку молнии.       Он не отсасывал так ни до, ни после, в своей жизни.       Исступленно ласкал губами и языком налившуюся головку, вбирал ствол до основания, насаживался, насаживался… Шерлок полностью расплавился и уже не смог бы вспомнить собственного имени.       Продолжалось, впрочем, все недолго. Слишком уж острыми были ощущения после долгой разлуки, слишком сильно стосковались друг по другу их тела. Выгнувшись дугой, Шерлок кончил, обильно заливая семенем жадный рот партнера. Джон кончил минутой позже, проведя всего лишь пару раз по каменно-твердому стволу. Они замерли, переводя дыхание, приходя в себя после этих минут внезапного помешательства. В Джоне снова проснулся доктор.       Он поднял голову с шерлоковых колен и обеспокоенно заглянул ему в лицо.       - Ты как? В порядке? В груди не болит?       Шерлок, еще не до конца пришедший в себя, только вяло мотнул головой.       - Как думаешь, нас слышали все соседи, или еще есть шанс остаться добропорядочными джентльменами? – Джон осторожно положил руку на грудь Шерлоку, слушая, как под ладонью постепенно приходит в норму рваный ритм.       - Я бы не стал на это рассчитывать. Мистер Дженсон на участке справа как раз возился с ульями.       - Шерлок! Ты мог и предупредить!       - И тебя бы это остановило?       - Вряд ли… Но, Боже мой! Какой стыд! Как я буду смотреть в глаза соседям? – Джон снова уткнулся головой Шерлоку в живот.       - Никак. Мы возвращаемся, Джон. Я прекрасно себя чувствую и неимоверно соскучился по Бейкер-Стрит. Думаю, мы достаточно попользовались гостеприимством моего братца.       Джон отстранился, чуть насмешливо разглядывая раскрасневшегося, взмокшего и восхитительно расхристанного любовника с все еще спущенными брюками. Почувствовав, что снова начинает возбуждаться, он с восторгом представлял себе предстоящую ночь. Раз уж их репутация здесь окончательно загублена…       - Ну вот. А кто-то говорил, что хотел бы поселиться здесь навсегда.       Шерлок со вкусом, до хруста в суставах потянулся и легко поднялся из кресла, протягивая Джону руку.       - Так это когда еще будет, Джон. А пока – в игру!