Репетитор

      Холодные руки раннего утра окутали нагое и уставшее тело Шикадая, заставив его проснуться в таком же холодом поту. Рассвет окрасил комнату оранжевым; сопение под левым боком всё ещё напоминало о прошедшей ночи. На часах не было и пяти, а чувство стыда уже заполняло мысли парняс - необычное для Шикадая ощущение, горькое, неприятное. "Господи, что же я наделал,глупее я ещё себя не вёл..."- схватившись руками за голову, Нара проклинал и себя и вчерашний вечер.       Так мерзко он ещё себя не чувствовал. А причиной всего этого был Боруто, который за несколько дней стал кем-то очень интересным, необычным, возможно, даже родным для Шикадая... до сегодняшней ночи.       Надо было как-то расхлёбывать эту кашу, которую с такой страстью он, не думая о последствиях, вчера заварил. Взглянув на золотистые волосы Боруто, парень едва удержался, чтобы не растрепать их или погладить. Он вскочил с кровати, взял чистые вещи и побежал вниз, по дороге тщетно пытаясь натянуть на себя хотя бы трусы. Голову ещё немного пьяного гения осенила не менее гениальная мысль, во всяком случае Нара решил для себя, что лучшего извинения он не найдёт.       Спустившись в гостиную, почти одетый Шикадай с лёгкой одышкой и растрепавшимися волосами начал искать телефонную книжку, которую отец всегда держал на виду. Спустя десять минут поисков Нара уже листал шершавые, уже пожелтевшие от времени страницы. Найдя нужные номера и адрес, он быстро привёл себя в порядок и, вызвав такси, на всех парах полетел исправлять свои ошибки. - До жилого комплекса Узумаки на юге города, частный сектор, дом семь, пожалуйста! - взволнованный голос Шикадая прозвучал удивительно громко, заставив водителя вздрогнуть.

***

      Бурная ночь оставила после себя много последствий и вопросов. Но больше всего было боли. Вчерашний алкоголь пульсирующей мигренью и отвратным вкусом во рту напоминал о себе. Ватные ноги не хотели двигаться, ужасная слабость не давала блондину даже пошевелиться, а веки словно налились за ночь свинцом и ни в какую не хотели открываться.       Раз, два, три... Резкая боль буквально била молотком по светлой голове изнутри, но Боруто всё же смог оторвать ее от такой манящей подушки.       Наконец прозрев, Узумаки долго пытался понять, который сейчас час. Тщательно протерев и прищурив свои сонные глаза, Боруто всё же смог различить цифры на электронных часах, они показывали "15:27". Воспринимая информацию ещё минут пять и вспоминая, что же вчера было, блондин тщетно старался покинуть пределы кровати.       С горем пополам усевшись на свою пятую точку и ощутив неприятную боль, Узумаки младший в миг продвинулся в своём расследовании. Вчерашние события отрывисто и вперемешку, но восстанавливались в памяти хулигана. Неловкое удивление сменилось ужасом: Боруто вчера впервые поимели в прямом смысле этого слова. И кто? Тот, кого он и знать не знал неделю назад - чёртов сын маминой подруги! Со вчерашнего утра Шикадай стал тем, от кого у блондина начинали бегать мурашки по спине. А за ночь он превратился и во врага, и в любовника.       Закрыв лицо руками и глубоко вздохнув, "жертва" упала обратно в постель. Приземление было весьма неудачным: от резкого толчка голова загудела с новой силой и остротой, а комнату заполнила очередная порция стонов мучения.       Боруто уткнулся взглядом в белый потолок; он пожалел, что в его голове сейчас не также пусто, как это было обычно. "Я в полной заднице..." - всё, что он смог сказать сам себе.       Укутавшись в одеяло получше, блондин повернулся к стенке и снова попытался уснуть. Он слишком сильно устал за эту ночь. Огромная лавина проблем накрыла Боруто с головой, абсолютно не интересуясь, нужно ли это ему самому. А имя главной из них набатом повторялось в голове: Шикадай Нара - гордость семьи, гений, спортсмен, би, совратитель и просто жестокий человек.       Чувство того, что Боруто просто использовали, не покидало его головы. Но не сам ли он виноват в этом? Не хотел ли он этого? Да, виноват. Да, хотел. Но не так, совершенно не так. Боруто думал, что хорошо будет им обоим. В после чудесного начала наступил кромешный ад.       От воспоминаний перетряхивало, хотелось взять лопату и начать рыть себе могилу на папиной стройке где-нибудь на окраине города, в новом спальном районе для элиты. И если Шикадай будет там когда-нибудь жить, то Боруто обязательно станет являться ему в кошмарах со словами: "Ты спишь на моей могиле, ты сам меня в неё и загнал!"- слегка усмехнувшись от собственных мыслей, блондин снова провалился в глубокий сон.

***

- Боруто, придурок, проснись, сейчас здесь будет твой отец! - схватив блондина за плечи, Шикадай старательно пытался растрясти сонное и уставшее существо.       Голубые глаза с недоумением и неохотой открылись и начали оценивать происходящее. - Аллилуйя, одевайся! Сейчас Наруто приедет, он внезапно решил забрать тебя на пару дней - как он мне сказал. Давай быстрее, и хотя бы умой своё лицо!       Минут пять Боруто пытался прийти в себя; к счастью, голова уже не ныла по поводу и без, с лица немного спал отёк, а мозг грузился быстрее, чем пару часов назад. Блондин бы так и сидел на месте, если бы в него не прилетели его же трусы. Причём прямо в лицо. - Одевайся! Я о таких сложных вещах тебя прошу? Откуда мы знаем, о чём подумает твой отец, если заметит в таком виде? Нам обоим влетит! - нервы Шикадая уже начали сдавать, обратный отсчёт до их взрыва начался. - Ммм, спасибо хотя бы за то, что чистыми трусами в людей кидаешься...- Боруто на удивление совершенно спокойно встал с кровати, заправил её, оделся и привёл себя в порядок минут за десять, пока его злобный сосед ворчал на заднем фоне, наводя порядок в доме.       Нара оказался прав, поторапливая своего ученика, ведь как только блондин спустился в гостинную, дверной звонок заиграл. Наверняка это уже бриехал Наруто. "И что ему вообще в голову взбрело, решил забрать меня из лап этого дьявола? Как во время, пап, как во время... было бы это на день раньше, цены бы тебе не было" -блондин уселся на диван, он всё равно не мог открыть дверь, все ключи были у Шикадая, который почему-то не торопился открывать дверь. А нет, Узумаки младшему так только показалось: Нара уже чуть ли не летел ко входу. Звонкое бренчание металла, тяжёлый стук замка и уставший голос отца: - Бандиты, что так долго встречаем? - родная улыбка грела сильнее летнего солнца. - Я бы выпил с вами чаю, но увы, мне придётся вас разъединить, вы же не против? - Только за, пап, только за! - Боруто старался не подавать вида, что последние пару минут его окутывает страх того, что Шикадай настучал, или ещё хуже - оклеветал. Однако умиротворение отца играло в противовес, и на этом моменте Узумаки младший полностью запутался: его везут отчитывать или хвалить? Не было сомнений только в одном - Шикадай это всё устроил. И только следующие несколько часов, а может и дней, покажут, какой он на самом деле: подлец или всё же человек, у которого есть совесть.       Очень молчаливо и без лишней траты времени "любовники" распрощались, сухо пожав друг другу руки.

***

      Ещё около получаса Шикадай бесцельно шатался по квартире то заплетая, то распуская волосы. "Простит или нет? Всё ли пройдёт хорошо? Если не простит, то всё будет ясно, удержать я его точно не смогу... так, а зачем мне его вообще удерживать? А если простит? То что, любовь до гроба и приёмные дети из Китая?" - метались одна за другой мысли. Нара остановился и глубоко вдохнул, настраиваясь. Ему срочно нужен был человеческий отдых.       Клуб. Его любимое свободное время препровождении после секса и хороших книг. Литературой, особенно учебной, он сыт по горло. С недавних пор и плотские утехи принесли в его жизнь горечь. Так что путь только один - окунуться в ночную жизнь японской молодёжи, отрываясь под ужасно шумную и бессмысленную музыку с порцией "Отвёртки".       Эта идея буквально затмила все предыдущие мысли и угрызения совести. Приведя в порядок квартиру, своё тело и мысли, альфа-самец был готов к жёсткой пьянке и танцам до утра. Чёрные брюки, слегка расстёгнутая рубашка, браслет Hublot и тёмные кожаные бронксы - слегка мажористо, но со вкусом. Пафосно накинув на себя тёмно-синий пиджак, Шикадай почувствовал приятную ностальгию по прежним разгульным временам.       С уверенной полуулыбкой он ехал до самого клуба, параллельно осознавая, как же изменился его родной город. Токио стал под стать наследнику Нара: высокий, яркий, многолюдный, внешне мало отличающийся от небоскрёбов Нью-Йорка, но совершенно другой внутри. Тихий омут, в который ему ещё предстояло окунуться.       Неоновые огни ночного города рябили в глазах, на улице было светлее, чем днём. Розовые и жёлтые, синие и зелёные, красные и ярко-белые - вывески сменяли одна другую. Но самой яркой была надпись "Ageha" и изображение бабочки рядом. Перед одним из самых популярных клубов Японии была километровая очередь, которую Шикадай был готов честно отстоять.       Парень расслабленно потянулся. Нащупав в кармане давно забытую пачку сигарет, он выудил одну и прикурил, с удовольствием затягиваясь. - Хэй, парниша, есть прикурить? - Нара, уже готовый ответить какую-нибудь меткую остроту, развернулся на приятный женский голос. Слова застряли в горле, и парень замер на месте как вкопанный. - Что... ты здесь делаешь? - перед Шикадаем стояла горячая брюнетка в маленьком чёрном платье, легко постукивая каблучком лабутена по асфальту. - Ух ты. Ты даже не сделал вид, что мы не знакомы - и на том спасибо!- девушка широко улыбнулась, а после губами зажала фильтр тоненькой вишнёвой сигареты, пачкая его алой памадой. - Нет смысла. Ты всегда хорошо чувствовала фальшь,- Шикадай закурил. Он бы сделал шаг назад, лишь бы хоть немного отодвинуться, создать иллюзию личного пространства, в которое уж кому-кому, а этой особе точно не стоит соваться.       Девушка усмехнулась. Она наклонила голову в сторону; тёмные волосы играючи обнажили молочно-белую кожу. Нара прекрасно помнил, как легко на ней было оставить след: тёмные пятная засосов, синяки - всё сходило неделями. Но ей это, чёрт подери, нравилось... - Какой ты злой, - шутливо обиделась брюнетка. Шагнув ближе, она мягко провела наманекюренной ручкой по предплечью Шикадая и прикоснулась кончиком сигареты к сигарете парня.       Взгляд глаза в глаза, и Шикадай чувствует, что, кажется, начинает пылать внутри.