Второй (не) лишний

Альфред мялся у порога больничной палаты. Ужасно хотелось зайти внутрь, убедиться, что Артур жив и относительно здоров; но вдруг тот не захочет его видеть? Может, Джонс будет вечно напоминать ему о случившемся? Или вдруг окажется, что все откровенные разговоры Кёркланда были вызваны горячечным бредом, и теперь тот стыдился своей открытости? Но выяснить это можно было только одним способом, и он решился. Артур восседал на койке, обложенный какими-то бумагами и счетами, правой рукой он что-то печатал на ноутбуке, левая безжизненно висела в гипсе; одновременно он умудрялся ещё что-то диктовать в телефон, неловко зажатый между плечом и ухом. − Найди и принеси мне ту папку. Да, ту самую. Что значит, нет на месте? Её ведь не могли потерять! Ищи! Ищи! — он раздражённо отшвырнул трубку и, наконец, заметил Альфреда, смущённо топтавшегося около двери. И открыл рот, и американец подумал было, что сейчас тот объявит, что все недо-признания с его стороны были ошибкой, и прогонит его с позором. А потом произошло неслыханное: лоб и щёки Артура медленно окрасились едва заметным румянцем. Непрошибаемый Кёркланд, который, даже не оправившись толком от раны, командовал своими подчинёнными, смутился при виде Альфреда! Джонс так поразился этому зрелищу, что не нашёлся с подходящими словами. − Привет, − сказал англичанин, и это опять-таки было удивительно, потому что прошлая версия Артура здоровалась исключительно фразами «говорите быстрее, зачем пришли» и «зайдите позже, я занят». − Привет, − эхом повторил Джонс и, получив молчаливое разрешение, прошёл внутрь, расположившись на кресле. — Как… ты? — неуверенно спросил он. − Кормят всякой дрянью. Довольный своей предусмотрительностью, Альфред достал из пакета гамбургер, который Кёркланд, даже не разворачивая, отправил в корзину. − Почему ты вечно переводишь еду? — поражённый такой наглостью, американец даже попытался достать лакомство, но Артур хлопнул его по руке. − Как ты можешь есть фастфуд после нескольких дней одних только сэндвичей? − С удовольствием. Больше Кёркланд ничего не говорил, а Джонс не знал, что спросить. Он был почти уверен, что так и произойдёт. Стоило срочно придумать что-нибудь, что не даст оборваться их внезапной и пока ещё не слишком прочной связи, но ничего подходящего не лезло в голову. − Спасибо. − Что? — Альфред вынырнул из своих размышлений, почти уверенный, что ослышался. − Спасибо, − по голосу Артура было очевидно, что он не любил повторять и только ради такого случая сдерживался. — За то, что попытался мне помочь… таким глупым способом. И за то, что поддерживал там. И вообще за то, что оказался… таким… эй! Что ты… Кёркланд вздрогнул, когда Джонс прикоснулся губами к его шее, но не отстранился; и убедившись, что британец не собирался звать охрану и вышвыривать наглеца вон, Альфред поцеловал его как полагается. И подумал про себя, что в мире существует хотя бы одна вещь, которой он мог бы его научить, потому что Артур, по всей видимости, не делал этого со времён старшей школы — и то хорошо, если так. Разве американец мог мечтать о таком, пока заглядывался на симпатичного соседа после того, как опоздал на встречу? То есть мечтать-то, конечно, он мечтал, но надеялся — вряд ли. Ошеломлённый англичанин тяжело сглотнул, и Альфред, переполненный желанием успокоить и приободрить, чмокнул его в макушку. И это тоже было более чем странно. Артур старше и держал себя представительнее, а Джонса все называли большим ребёнком; но почему-то все последние дни ему хотелось опекать. Всё ещё под влиянием этого чувства, он даже пощупал тому лоб; а Кёркланд, очевидно, был так занят переосмыслением новой реальности, что никак ему в этом не помешал. − Ты хорошо себя чувствуешь? — британец зябко кутался в больничное одеяло и при ближайшем рассмотрении выглядел ещё не слишком бодро. — Может, не стоит пока заниматься работой? − Издеваешься? — Артур наконец-то обрёл голос. — Да если я не возьмусь за дело прямо сейчас, от компании останутся одни руины! Я и так пропустил слишком много! Мой помощник даже не в состоянии найти папку, где я хранил копию договора! − Что за папка? — Альфред насторожился. В порыве эйфории он почти забыл о том, что между ними осталось ещё много неприятных нерешённых дел. − Договор, который я собирался подписать, был в двух экземплярах. Один я носил с собой, а второй держал в регистрационном отделе на случай, если мои личные вещи попытаются выкрасть. Просто я до сих пор не могу понять, почему эти уроды заявили, будто я подписал документ?.. Не то чтобы я не собирался, но на тот момент это было ложью… − В регистрационном отделе, говоришь… − внутри американца зашевелилось неопределённое предчувствие. — Знаешь, я тут кое-что вспомнил… в отсеке на какую букву она лежала? − Почему ты спрашиваешь? — предчувствие Альфреда, очевидно, передалось и британцу. — На «А». Она лежала на букву «А». − Я, понимаешь ли, перед тем как попасть на собрание, подписал какой-то документ из этой папки, − Джонс нервно запустил пальцы в волосы, уже почти уверенный, что не выберется из палаты живым. — Я не посмотрел внимательно, потому что опаздывал… Там было много всяких таблиц и печатей… теперь я понимаю, что это не слишком походило на регистрационный бланк, но тогда я слишком спешил и подмахнул не глядя. Вид Артура свидетельствовал о сомнениях британца в адекватности своего собеседника. − Ты… видел мою папку? Ты что, мозги проел? Как ты вообще до неё добрался? На какую букву у тебя фамилия? − На «Д», − скорбно сказал Джонс. − А ты разве не знаешь, что сортировка происходит по фамилиям, а не по именам, осёл? − Знаю! — огрызнулся Альфред. — Я… растерялся! Торопился! И потом, ты сам запихнул свой документ в отдел по имени, а не фамилии! − Я сделал это специально, − вконец разъярился англичанин. — По договорённости с администратором! Чтобы даже подосланные крысы не могли найти мой файл в папке на букву «К»! — Артур вдруг вздрогнул. — Подожди-ка, − он очень нехорошо прищурился. — Получается, меня подстрелили из-за тебя! Идиот! Кретин!.. Он замахнулся раненой рукой, и американец ловко перехватил её и быстро поцеловал торчавшие из-под бинтов пальцы. − Прости!.. Не тряси ею так, а не то швы разойдутся!.. — пролепетал он в панике. − Но как — как тебе позволили взять в руки этот документ?! — продолжал бушевать Кёркланд. — Даже если ты по собственной тупости назвал не ту букву, тебе должны были выдать только один лист, а не весь ворох бумаг, который там хранился! Безобразие! Бардак! Альфред вспомнил, при каких обстоятельствах получил документы, вспомнил нервного стажёра и решил ни за что не выдавать беднягу, которого неизбежно ждало увольнение или что похуже, вычисли его Артур. − Но знаешь, один факт всё-таки приносит мне удовлетворение, − добавил британец. – Ты, так волнующийся о благе своей компании, собственной рукой вынес ей приговор. В желудке у Альфреда похолодело. Боже, что он натворил! Столько всего произошло из-за какой-то проклятой подписи! − Да успокойся ты, − заметил Кёркланд его плачевное состояние. — Твоя подпись — не моя, она недействительна, и доказать это проще простого. − Точно, − выдохнул американец и вытер вспотевшие ладони. — А… ты сам? Ты будешь подписывать? Настала очередь Артура потерять уверенность. − Наверное… я тут подумал… можно немного повременить с этим… тем более, если никто не поддержал мою инициативу. − Конечно, среди других стран не нашлось таких смельчаков, − хмыкнул Джонс. − Ну, тогда… второй шанс? — последнее словосочетание Кёркланд произнёс почти с отвращением, сам не понимая, как до такого докатился. − Спасибо. Я рад, что ты оставил свои попытки отмщения неизвестно кому. − Передай вашему новому директору о моей доброте. − Непременно передам, − Альфред больше не мог сдерживаться: широкая улыбка выдала его с головой. Артур выпучил глаза и, кажется, подавился собственным языком. − Не может быть, − просипел он. – Ты?! Но тогда… тогда мне даже волноваться не о чем: под твоим руководством ваш филиал развалится сам собой! − Пока ещё я значусь как исполняющий обязанности, − терпеливо и жизнерадостно объяснил Джонс. — Но я буду очень стараться и, может быть, стану неплохим директором. − У тебя прямо под носом будут плести интриги, а ещё ты станешь постоянно опаздывать на встречи и лишишься всех партнёров… − Хватит, − отрезал Альфред. — Ничего такого больше не будет. Я надеюсь. − Ну, как скажешь. Я слышал, твой предшественник сбежал прямо из больницы? − Да, сразу после того как его признали заказчиком. Ещё и пару счетов успел обнулить. И все подельники исчезли тоже. Хорошо, хоть не стали брать на себя наше убийство. Наверное, знали, что нас вот-вот найдут, и решили воспользоваться оставшимися сутками для того, чтобы замести следы? − Ещё поблагодари их за это, − усмехнулся Артур. — Они найдутся, никуда не денутся. Уж я об этом позабочусь. Джонс кивнул и пересел к нему на кровать, отогнув край чистой простыни. Напоминание о похищении заставило его вновь потянуться к близости, и Кёркланд неожиданно откликнулся на объятие, сохраняя на лице неповторимое выражение достоинства. − Завтра я уезжаю, − вдруг сказал он. − Куда? — пролепетал растерянный до глубины души Альфред. — Но ведь… тебя ещё не выписали? − Один перелёт меня не добьёт. Слишком много дел накопилось в Англии. − Но ведь мы теперь вместе. Никогда не думал о том, чтобы переехать в Штаты? — выражение ужаса в глазах англичанина было всеобъемлющим. — Ладно, для тебя это не лучший выход, − поспешил успокоить его Джонс, кляня себя за то, что задел больное место. — Но знаешь, я вполне мог бы поселиться у вас! Всегда было интересно пожить за границей! − И как ты будешь управлять своей компанией через океан? — уныло спросил Артур. − Ну... двадцать первый век, как-никак, технологии, средства связи!.. — настроение Альфреда снова упало. Кёрклнад был прав: всё это маловероятно. — Ну… мы что-нибудь придумаем, верно? Кстати, очень скоро я точно наведаюсь к тебе. Нужно обсудить клинические испытания новой формулы препарата, из-за которой случился весь этот сыр-бор. Я хочу, чтобы его использовал весь мир, но пусть это случится по правильному регламенту. − Ты даже нужные документы подготовить не сможешь, − проворчал британец, явно тронутый таким предложением. − Так я позвоню тебе, и ты мне всё подробно продиктуешь! — не растерялся американец. − Рабочие звонки только с шести до восьми, − продолжал вредничать Кёркланд. − Да, но мы-то с тобой вместе! Значит, я могу позвонить в любое время. − Уболтал. Альфред поднялся. Его самого ожидало ещё много планов. − До встречи? — тихо спросил Артур. − Ты что, надолго прощаешься? Не надейся, я приеду в аэропорт проводить тебя. − О… ну тогда… до завтра, − британец застенчиво улыбнулся, и Альфред с трудом удержался от желания сфотографировать эту улыбку на свой телефон: так разительно она меняла обычно хмурое лицо Кёркланда. — Только не вздумай поцеловать меня при всех. − А иначе ты меня со свету сживёшь? — подмигнул Джонс. — Но я, наверное, всё равно рискну. − Только попробуй! − Но Альфред лишь смеялся в ответ. Когда он ушёл, Артур машинально потеребил забытый — случайно или специально — свёрток с гамбургерами. Уронил его себе на колени и потёр отчего-то раскрасневшееся лицо. − Впрочем, ты и правда можешь попробовать.