Второй (не) лишний

Время тянулось слишком медленно, и одновременно с этим слишком быстро ухудшалось состояние Артура. Англичанин трясся в ознобе, бессознательно вжимаясь в единственный источник тепла. Источник тепла не возражал. Если рассказать Кёркланду потом, как требовательно он свернулся в руках у своего бывшего соперника, ох как тот разозлится! Главное, подумал Альфред, чтобы было кому рассказывать. Да и сам Джонс едва ли протянет долго, если их действительно не собирались спасать. Несколько дней без воды, и с ним будет покончено. Артур умрёт ещё раньше; вот такой невесёлый, но правдивый прогноз крутился у него в голове. А ведь он всего лишь оказался в неподходящем месте в неподходящее время. Больше того, его вообще не должно было быть на той конференции. Раньше Альфред всегда был уверен: что ни делается — к лучшему, но в самые кратчайшие сроки его вера в это убеждение значительно пошатнулась. Он вздохнул и погладил подушечкой большого пальца щёку Артура, теперь уже горячую — сбылись худшие опасения. Попытался проверить рану, но как только прикоснулся к плечу, Кёркланд негромко вскрикнул, беспокойно отодвинулся в сторону, задышал чаще, и американец оставил попытки справиться со склеившейся от крови тканью. В конце концов, у него всё равно не было никаких средств, способных помочь сейчас. − Арти, − позвал он. В очередной раз за последний час. И сейчас тот, похоже, услышал и пробубнил что-то неопределённое. − Арти? − Не называй меня так. − Это была крайняя мера. Ты слишком долго не отвечал. Эй, ты со мной? − В каком смысле? — переспросил британец, никогда не терявший бдительности. − Во всех, − нашёлся Джонс. − Наверное, − растерянно сказал Артур, и уголки губ Альфреда неуверенно приподнялись вверх. Наверное, это можно было считать — пусть и с натяжкой — долгожданным согласием. Даже слишком долгожданным: Кёркланд дотянул до последнего. Американец нахмурился, стараясь не думать о том, что вся их едва начавшаяся совместная история не получит дальнейшее развитие. Но уж если получит, продолжение будет стоящим, в этом он не сомневался. Артур смотрел в противоположную стену внимательным и в то же время отсутствующим, затуманенным взглядом; Альфред непременно испугался бы, если бы не видел у него такого взгляда раньше. − Арти… то есть, я хотел сказать, Артур… ты опять… что-то видишь в темноте? Чёрт, это действительно было жутковато. Не поворачивая головы, англичанин медленно кивнул. − Надеюсь, это не призраки твоих родителей, зовущие тебя с собой? — предпринял Джонс провальную попытку пошутить, но Артура, похоже, она немного повеселила. − Нет, − шепнул он, − это другое. Альфред сглотнул. Сам он всю жизнь оставался убеждённым реалистом, ярым противником всякого рода мистицизма, потусторонних сил и прочих бредней. Слова Кёркланда он непременно счёл бы бредом, не упомяни тот раньше о своих… особенностях. − Что значит, другое? — осторожно поинтересовался. И добавил зачем-то: − Тебе страшно? − Нет. Я не боюсь. Облизывая сухие губы, Артур соизволил повернуться к собеседнику. − Я думаю, это что-то вроде… детских галлюцинаций. Довольно распространённое явление, если не задерживается так надолго, − он хмыкнул своим мыслям и, очевидно, решил продолжить. Время от времени Альфреду приходилось напрягать слух, чтобы расслышать его слабый голос. — В детстве я очень любил книжки про пиратов, волшебников, фей, привидений, всякое… такое. Единственная отдушина… в нашем доме повседневная жизнь была крайне скучной. Ни развлечений, ни игр… Я притаскивал книги из библиотеки и прятал, как умел, но их всё равно находили. Такое чтиво не поощрялось. − Ты настолько любил читать фантастические истории, что начал видеть персонажей оттуда? — поражённо спросил Джонс. Да уж, что ни факт из своей биографии сообщал британец — каждый повергал его если не в шок, то в состояние крайнего удивления. − Не совсем так… я… − Артур опять осёкся, и Альфред подумал было, что тот вновь отключился. Но глаза у него были открытыми, а ресницы, кстати, подозрительно мокрыми. — Иногда меня наказывали. Запирали в тёмной комнате. И поначалу я боялся, а потом… приучился в это время воображать разное. А потом постепенно… ну, ты понял. Иногда до сих пор… когда мне одиноко… − Тебе правда одиноко сейчас? — хмуро спросил Джонс. − Это единственное… что тебя заинтересовало? − Нет, но это единственное, что меня возмутило. Я вообще-то тоже здесь, с тобой, ясно? − Яснее некуда, − Артур окончательно отвернулся от стены и спрятал лицо где-то на солнечном сплетении американца, который погладил его по взмокшему затылку. — Зачем я тебе всё это рассказал? — простонал Кёркланд. − Потому что хотел рассказать? — лукаво спросил Альфред. − По правде говоря, не слишком. − Мне интересно узнавать о тебе что-то новое. А вот я в детстве любил читать комиксы про супергероев… гм… да и сейчас, вообще-то, тоже. Красноречивый вздох Артура ясно показывал, что тот в этом нисколечко не сомневался. Больше разговор не клеился. Кёркланд уже не просто дрожал, а почти вибрировал; несколько раз он произносил что-то совсем бессвязное, а большую часть времени проводил в своём нездоровом полусне. Джонс, толком не спавший уже неизвестно сколько времени, тоже чутко дремал. В очередной раз он вынырнул, когда англичанин несколько раз сдавленно кашлянул. − Артур? Тебе что-нибудь нужно? − У нас… ещё осталась вода? − Да, − с преувеличенной бодростью ответил Альфред, нашаривая единственную бутылку, успевшую опустеть не до конца. Воды в ней оставалось от силы на несколько глотков. Он позволил себе удержать одну каплю — только язык намочить; остальное выпил Артур, так быстро, что едва не подавился. Вода немного привела его в чувство, и англичанин даже приподнял голову, устало моргая. Губы у него кривились. − Больно, − вдруг отчётливо сказал он. Признался впервые, хотя это было, разумеется, довольно очевидно, и Джонс почувствовал, что снова вот-вот раскиснет, а британец не любит слёз. Но эта нелюбовь вовсе не означала, что он всегда мог сдержать их. Задушенно всхлипнув, Артур ненадолго прикрыл лицо ладонью, скрывая предосудительную, по его мнению, слабость. Потом переместил руку и сжал пальцы Альфреда в своих. − Мне жаль, что ты тоже оказался здесь. Американец помотал головой. − Я рад, что я здесь, − хватка Кёркланда была удивительно сильной. — Ты не должен быть тут один. В следующий раз Альфред очнулся от шума и голосов. − За нами пришли, − сказал он, как только убедился, что ему не чудилось. — Слышишь, Артур? За нами пришли! — он потормошил англичанина, но тот упорно молчал. За несколько секунд сердце Джонса успело забиться чаще от радостного возбуждения и сразу же обречённо сжаться. Неужели Кёркланд не смог перетерпеть всего лишь несколько ключевых часов? − Замечательно, − неожиданно внятно сказал тот. — Поставь меня. − Я тебя понесу. − Американец обхватил его за талию и уже собирался поднять, но Артур умудрился довольно метко пнуть его в колено. − Там наверняка журналисты, − шикнул он. — Чтобы ты держал меня на руках на глазах у всех… Только посмей, я тебя со свету сживу. Поставь меня на ноги. Колени у него подгибались, но Альфред решил не спорить — не время. Потеряв равновесие после первого же шага, Артур всё-таки разрешил поддержать себя, и Джонс с готовностью позволил ему навалиться сбоку. Так они и стояли, пока их клетку взламывали снаружи.