Поколение NEXT

Конец наступает здесь и сейчас, Но я положу новое начало, Потрачу немного времени и найду место, Чтобы основать там собственную религию. День разделяет ночь, А мы ищем здесь знак. Смотри, люди размножаются, Смотри, они высвобождаются из круга, Смотри, как твои друзья уходят в бега, И помоги им снова вернуться в этот круговорот. Мы здесь, мы ищем... Теперь ты видел, что получишь, Если будешь брать то, что берешь! Посмотри в глаза испытанию, Все потому что… Сейчас, когда я смотрю налево, У меня появляется чувство, Которое не должен испытывать человек - Это наш поиск знака. 30 Seconds To Mars – End Of The Beginning

- Они правда разводятся? Девочка пятнадцати лет разжимает руки, соскользнув по спине отца, на которой висела, вниз. - Да, милая. Шатен ласково улыбается проказнице, погладив дочь по темным кудряшкам. Но девчушка серьезно сводит вместе тонкие бровки, сложив руки на груди, не ластясь к этому жесту, как в обычные будни. Она не знает, каково это - потерять одного из родителей, и ей вся эта ситуация кажется несправедливой донельзя. Так, что пухленькие губки плотно поджимаются, а взгляд становится колким и пронзительным - для ее-то возраста! Но он никогда не устанет наблюдать за своей малышкой, столь же чудной, как цветок хризантемы в лучах летнего солнца. - Дорогой, это так серьезно? - стоящая в проеме кухонных дверей женщина заторможено вытирает руки простым полотенцем, заставляя мужчину отвлечься от созерцания дочери, и в черных больших глазах супруги музыкант видит неподдельную грусть. - Они ведь так долго прожили вместе... - Да и при чем тут Акио?! - вмешивается в разговор девочка, перебивая мать и сжимая от злости кулачки. Ее гнев кажется умилительным в столь юном возрасте, но вполне оправданным, так что отец решает поговорить с ней об этом с глазу на глаз. Но только после разговора с женой, что наблюдает за ними сейчас, радуясь просто быть здесь с дорогими сердцу людьми. - Кику, прошу, подожди меня в своей комнате, и я постараюсь все объяснить тебе, хорошо? - Обещаешь? - Обещаю, - улыбается шатен, и девчушка, дуя щечки, все же неохотно плетется в свою комнату, что-то ворча себе под нос, чем вызывает новую порцию нежности у своего отца. И как только дверь за ней закрывается, мужчина тяжело выдыхает, оборачиваясь к своей жене. Действительно, разговор не из легких. - Аой долго терпел, - не став ждать вопросов, начинает музыкант, проходя на кухню. Запах свежезаваренного чая заставляет его покоситься на чайник, и женщина тут же достает чашку из верхнего шкафчика над раковиной. - Это должно было случиться рано или поздно. - Но в чем причина? - Измены. Майю часто ходила "налево". - Что? - Что? - Юнэ распахивает глаза, не веря в слова отца, устало тянувшего сигарету. - Ты уже довольно взрослый для этого, так что я и говорю, как есть, - Акира делает глубокую затяжку, закрывая глаза. - Юу не раз заставал ее с очередным любовником, но всегда спускал с рук. Ради Акио. Он был очень слабым ребенком, часто болел и был очень ранимым. Так что Аой не хотел, чтобы Акио волновался лишний раз. Но сейчас он все узнал, так что... - Вот сука! - Юнэ вскакивает со стула, рванув в прихожую, но Рейта, несмотря на сонливость, в момент оказывается перед парнем и загораживает ему путь, отчего школьник врезается в грудь отца и дергается от стальной хватки на своих плечах. - Не выражайся при мне! - рычит басист, но сразу же остывает, покачав головой. - И куда ты собрался? Ночь на дворе. - К Акио, разве не ясно? Он ведь совсем... - вспыльчиво начинает юноша, задыхаясь от гнева и отчаяния одновременно, но Сузуки разом обрывает паникующего юнца, мотнув головой. - Им нужно пережить это вдвоем. Отцу и сыну. Юу с ним, а мальчику нужно сейчас именно его плечо. Он остался без матери, потерю отца он не переживет. Дай им поговорить, а завтра вы все обсудите сами. Рейта отпускает юношу, и Юнэ, тяжело дыша, отступает на шаг назад. Умом он понимает, что его отец прав, но сердце кричит обратное. "Ты не оставишь меня?" Эти слова Акио громко стучат вместе с пульсом в ушах вновь и вновь, и Юнэ не может выкинуть их из головы. Он уже знает, что влюблен по уши в тихого, скромного и нескладного мальчишку, и что тот так же искренне любит его, и оттого ему кажется жестоким оставлять Акио совсем одного, наедине со своими страхами. Но Юнэ все же собирается с духом, скрипя зубами, и заставляет себя вернуться на место. Акира одобрительно кивает, присаживаясь рядом и вновь закуривая. - Теперь он - как ты, - тихо продолжает мужчина, низко опуская голову. - И ему придется переживать это в одиночестве, как и тебе... - О чем ты, папа? - О том, что я не очень хороший отец. - Рейта иронично усмехается, пряча глаза за длинной челкой, и запускает пальцы в выжженные краской волосы, не в силах поднять головы. - Все время на репетициях и концертах. В разъездах по разным городам и даже странам. Весь в музыке и работе. А с тобой с самого рождения нянчился наш менеджер, вместо меня. И я боялся, что ты забываешь меня, начиная считать своим отцом Каолу. Ты всегда был один, и я знаю, что это было самое ужасное в твоем детстве, но... Если бы твоя мать была жива... - Папа. Акира вздрагивает, когда ощущает теплые ладони сына на своих щеках, и поднимает лицо к внимательным теплым глазам, признавая себя виновным. - Ты зря себя коришь, - Юнэ улыбается, присаживаясь напротив мужчины на корточки, и упрямым жестом убирает непослушную челку с любимого лица, заводя ее за усыпанное пирсингом ухо. - Я никогда не был одинок. Послушай, я все понимаю. Он обрывает жестом готовые сорваться с губ отца возражения, покачав головой. - Я всегда знал, кто ты. Возможно, иногда мне не хватало тебя, но я всегда знал, что ты ни на минуту не забываешь обо мне. Я видел, как твоя машина с визгом влетала на парковку, а ты - бегом рвался домой после очередного концерта, в гриме, концертных костюмах, забывая обо всем. Видел, как ты вбегал в квартиру, запыхавшийся и потерянный, ища меня взглядом, и как улыбался, когда я бежал навстречу, встречая тебя с работы. Всегда ждал у окна, когда появится твоя машина или байк, и знал, что ты спешишь только ко мне. Этого было достаточно, чтобы... нет, этого было даже много, чтобы я не чувствовал себя брошенным или одиноким. Так что не говори, что ты плохой отец, потому что это ложь. - Я так ревновал тебя к Каолу, что мы постоянно ругались с ним из-за тебя, - хмыкает невнятно блондин, ловя в свою ладонь кисть юноши. - Как он только выдержал это? Но все равно, это было неправильно. - Было бы неправильно, если бы ты все бросил ради того, чтобы сидеть со мной, - Юнэ опускает взгляд на сжавшую его пальцы широкую ладонь, покрытую мозолями от постоянной игры на гитаре. - К тому же, тебе не о чем было переживать. Ты ведь помнишь, с каким восторгом я, став постарше, вбегал в репетиционную Gazette вместе с дядей Каолу, предвкушая нечто волшебное и захватывающее за широкой дверью? Лет с пяти я помню лица твоих друзей, всегда радостно встречающие меня, даже если в группе были разлады и ссоры. Дядя Руки всегда отдавал мне свой микрофон, пуская репетицию на самотек, и я носился с ним, крича что-то невнятное, потому что за мной бегал дядя Уруха, грозясь защекотать меня до смерти. Это было так весело! А... - Слышал бы Кою, как ты зовешь его дядей, наверняка умер бы от горя, - тихо усмехается басист, растягивая губы в улыбке. - Не вздумай назвать его так при встрече. - Все еще молодится, старый развратник? Акира смеется, невольно крепче сжимая руку сына. Но этот смех все равно не спасает от наворачивающихся на глаза слез. - А дядя Кай всегда усаживал меня за свою установку, хотя я и знаю, что никому, даже своим друзьям, он не разрешал даже прикасаться к своему инструменту. Мои ноги не доставали до педаль, так что я сидел у него на коленях и махал палочками, совсем не пытаясь вывести ритм, а только балуясь. Он стоически терпел и смеялся моим выходкам. А дядя Аой долго и старательно учил меня играть на акустике, самостоятельно зажимая лады, потому что мои пальцы не могли как следует прижать струну к грифу. И, конечно, ты... - Юне поднимает голову к затихшему отцу, улыбаясь. - Тебя я помню ярче всех. То, как ты разрешал мне все на свете, при том не ослабляя контроля и направляя на правильный путь. Как играл со мной в перерывах репетиции, забывая даже покурить, как катал меня на шее или науськивал завязать шнурки на кедах дяди Руки, когда тот дремал в кресле со своим блокнотом. Он слышал это и притворялся спящим, а потом демонстративно падал, изображая искреннее удивление. Папа... Юнэ смахивает прокатившуюся по щеке родителя слезу кончиками пальцев, закусив губу. - У меня было целых пять звездных нянек. Пять мировых знаменитостей, которые вырастили меня, воспитали и научили быть человеком. Неужели ты думаешь, что мое детство было печальным? Любой ребенок мечтал бы о таком детстве. А у меня оно было. И ты у меня был, всегда. Мне не было грустно, я ведь даже не знаю свою мать, только по фотографиям и твоим рассказам. Я не мог тосковать по ней, хоть и понимал, что ее порой не хватает. Но ты делал все, чтобы я не чувствовал ее отсутствия, чтобы я был счастлив, и твои друзья - тоже. Я знаю, как ты старался! - Юнэ... - Я никогда не хотел другой судьбы. И ни разу не пожалел, чьим сыном я являюсь. Поэтому, не говори, что ты жалеешь. Иначе я подумаю, что ты меня разлюбил. Акира мотает головой, пытаясь сглотнуть ком в горле и выдавить из себя отрицание, но Юнэ только кивает, понимая все без слов. Опускаясь на одно колено, он прижимается ко вдруг позволившему себе слабость отцу, ткнувшись носом в его плечо. Он чувствует, как редкие капли чужих слез капают на его воротник, и принимается утешать басиста, словно маленького мальчика, вплетая пальцы в спутанные волосы. - Я благодарен тебе за все, что ты сделал. И теперь, когда я почти достиг совершеннолетия, я знаю точно - с тобой я всегда мог быть самим собой. С тобой я чувствовал себя сильным и храбрым, чувствовал себя уверенным и никогда не чувствовал себя забытым. Может быть, мне еще рано говорить тебе это, но прости, если что не так. В этом мире ты единственный самый близкий мне человек, который всегда поможет и поддержит меня. Разве я могу злиться или обижаться, что ты не мог физически всегда быть рядом? Я бы не простил тебя, если бы ты забросил музыку. Ведь мой отец самый крутой басист Японии! И всегда будет для меня самым лучшим музыкантом, даже если на этой земле есть кто-то, кто сможет переиграть его. - Прости меня, Юнэ. Акира судорожно выдыхает, сжимая в объятиях продолжение себя самого, и ему становится намного легче на душе после этих слов. И совесть уже не так мучает уставшего от вечных метаний мужчину. И ради этого упрямого вздорного ребенка он действительно готов пойти против целого мира, не важно, что будет потом. - Моя мама была хорошей и очень мудрой женщиной. Ведь она сделала правильный выбор, - мальчик отклоняется от расчувствовавшегося отца, подмигнув ему хитрыми глазами. - Не ставь под сомнение веру этого ангела в твои отцовские способности! Рейта отворачивается, улыбнувшись, и, быстро сморгнув слезы, кивает. Он лохматит широкой ладонью высветленные волосы своего раздолбая, так же, как и он в молодости, не спросившего ни у кого разрешения покраситься, и мальчик смеется тоже, поднимаясь с пола и протягивая басисту пачку сигарет. - Не сиди долго тут, хорошо? Завтра первая репетиция в этом месяце, тебе надо выспаться! - По-моему, это мои слова, - недовольно бурчит Акира, хмыкнув. - Кое-кому завтра рано в школу, а на часах уже два ночи! - Уже боюсь, Великий и Ужасный Рейта-сан! - Эй! Юнэ смеется, ловко огибая стул, и мчится к лестнице на второй этаж, где и находилась его собственная комната. На прощание он желает отцу доброй ночи и взбегает вверх по ступенькам, но как только дверь закрывается за ним, возвращая в бывшую детскую, мальчик вновь мрачнеет, находя забытую Акио кепку на его кровати. - Теперь он - как я? - тихо шепчет юноша слова отца, потянувшись к выгнутому козырьку. - Нет, папа. Мне не было больно. А ему - будет. И с этими мыслями парень раскладывает свою кровать, опустив чужую кепку на свой рабочий стол, и нехотя залезает под одеяло. Но сна нет, и Юнэ только с тоской оглядывает свою комнату, останавливая взгляд на старом-старом плакате на стене напротив постели. Там - его отец, почти в том же возрасте, что сейчас он. Молодой, безбашенный и полный энтузиазма, пафоса и веры в свое будущее. А рядом с ним - спокойный и серьезный Юнэ... Бывший барабанщик Gazette, погибший в его день рождения вместе с его матерью, когда ехал в роддом на машине. Но тому, чтобы получить это имя, Юнэ обязан матери. Именно она попросила Рейту назвать его так. И Рейта был вовсе не против, так как питал очень теплые чувства к старому другу. Одно лишь остается загадкой... Почему именно мать попросила Рейту об этом? И что было между ней и тем Юнэ, след которого остался лишь на этом потрепанном старом плакате? Любила ли она его? И любила ли она отца? Юноша крепко зажмуривается. Пусть папа и не говорил никогда ничего плохо о матери, но воспоминания о ней всегда сопровождаются странными эмоциями в глубоких карих глазах басиста. И юноша не мог сказать точно, что это было. Разочарование, досада или все же боль от утраты жены. Или старого друга? В любом случае, он еще не может узнать правды. А отец еще не может ее дать. Поэтому, ему нужно было еще немного подождать. Ведь именно этому его научил его отец. Терпению, рассудительности и толстокожести. И он был искренне благодарен ему за это. - Юнэээ! Юноша спотыкается и с грохотом падает на пол, растелившись на мраморной глади и рассыпав все свои тетради и учебники, что вынул из сумки в поисках мобильника. К слову, сам телефон тоже удачно вылетел из портфеля, опасно щелкнув блестящий крышкой. - Твою мать... - Эй! Папа говорил, что выражаться - это плохо! Юне выдавливает из себя кривую улыбку, чувствуя, как захрустели его кости - девчушка напрыгнула на него сзади, рухнув вместе с ним, и теперь бессовестно лежала на нем, как ни в чем не бывало, и тянула свои ручонки к дневнику. - Совсем новенький! Скоро там будет мноооого замечаний от учителей и просьб явиться в школу дяде Рейте! - Слезь с меня... Кику... - Кику Такашима! - Перед носом Юнэ вырастает еще одна девушка, которая, ловко хватая подругу за шкирку, снимает хрупкую, но отчего-то тяжеленную малышку с чужой спины. - Сколько раз я говорила: не бегать по коридорам! Как староста класса и дежурная по школе, я обязана вас наказать. Эй, Юнэ, слышал? Вставай, лентяй! - И тебе доброе, моя милая Эйко. Эйко Матсумото только горделиво вздергивает нос, чем страшно напоминает высокомерный пафос своего папочки, играющего на камеру. - Падаешь ниц, только увидев меня? - Ты как всегда любезна... - Она - сущий дьявол! - в один голос пропевают два почти одинаковых голоса над Юнэ, и он задирает голову вверх, встречая близнецов, уже собравших с пола его тетради - Ючи и Юки Укэ, чьи лица украшают озорные заговорческие ямочки от широких улыбок. - Мужская солидарность... - начинает Юки. - Вещь неоспоримая! - заканчивает Ючи, и оба парня, подхватив Юнэ под руки с разных сторон, мигом ставят юношу на ноги, словно тот был пушинкой. - Давно не виделись! Юнэ смеется, пожимая руки обоим юношам, похожим друг на друга, как две капли воды. - Фу, мальчишки, - Кику высовывает язык, скорчив рожицу. - Они все такие противные! - Кто противный? Гадкая девчонка! - вновь в один голос отзываются близнецы, и вся компания взрывается громким смехом, обнимаясь и приветствуя друг друга, хоть и не виделись они всего месяц. - Кстати... про Акио знаете? Друзья замолкают, быстро переглянувшись. - Не подавайте вида, - разумно предлагает Эйко, закинув на плечо боккэн*. - Папа говорил, что лучше не напоминать лишний раз. - Ааа, едой пахнет, - беззаботно отзывается Кику, принявшись забавно принюхиваться. - Это от Ючи и Юки. Дядя Кай снова приготовил вам вкусный бенто? Счастливчики! - Для нее самое главное - еда, - вздыхает Юнэ, а близнецы лишь синхронно пожимают плечами, иронично усмехнувшись. - Так даже лучше. - Эй, я тоже могу быть серьезной! - Являясь дочкой Урухи-сан? - вздергивает бровь Эйко, хмыкая. - Дядя Уру передал тебе самое изумительное, что было в нем самом - беспечность и способность в любой ситуации залипать в другой реальности. - Зато мой папа самый сексуальный в группе! - Ради бога, избавьте от подробностей! - выкрикивают мальчишки, отпрянув от подруг. - У вас что, период брачных игр открылся? - Сейчас договоришься, Юнэ, и я назначу тебе наказание, как дежурная по школе! - О, а вот и Акио! Акиии! Иди к наааам! - кричит громко самая младшая - Кику, и начинает активно размахивать руками, стараясь привлечь к себе внимание парня. Юнэ нервно сглатывает, покачнувшись. Идущий к ним школьник выглядит абсолютно разбитым. Бледным, болезненным, с кругами под глазами и опухшими от слез веками. Но самое страшное было в другом... черный взгляд, унаследованный от грозного отца, из-под челки кажется Юнэ совсем пустым и безэмоциональным. Это заставляет сердце парня ёкнуть где-то в груди и сжаться от сострадания к возлюбленному, отчего становится так трудно дышать. И блондин, заторможено сдвинувшись с места, делает первый шаг навстречу, не в силах наблюдать за шаткой походкой Широямы младшего. - Акио... Мальчик дергается при звуках родного голоса и вскидывает лицо вверх, остановившись, как вкопанный, на полпути. Но как только он различает перед собой искаженное от отчаяния лицо друга, все же не выдерживает. Он бросается навстречу, попадая прямо в объятия любимого человека, ударяется о его грудь, выронив из ослабевших пальцев портфель, и срывается на рыдания снова, заставляя всю компанию замолчать. Юнэ шумно выдыхает, утыкаясь лицом в черную макушку, и позволяет Акио выплакать все, что он не успел выплакать ночью, не обращая внимания на собственную режущую боль в груди. Ему это нужно. Им обоим. Ничего страшного. - Ты ведь... не бросишь меня... Юнэ?.. - Ни за что в жизни. Даже если все будут против нас. Даже если наши отцы не поймут. Клянусь, Аки. - твердо и уверенно отвечает блондин, заставляя угловатые плечи друга лихорадочно задрожать. И остальные тоже подходят ближе, с ободряющими улыбками поддерживая мальчика, на чью голову свалилось столько неподъемных проблем, что и врагу не пожелаешь. - Мы с тобой, Аки, - улыбается Эйко, похлопав парня по плечу. Все они знали, что эти двое встречаются уже целый год, но, как поколение, выросшее в мире современном и терпимом, не испытывали ни отвращения, ни неприязни к друзьям. Наоборот - они поддерживали их в их чувствах друг к другу, хоть и переживали о мнении своих отцов на этот счет. - Мы справимся со всем вместе. - А Кику поможет, - малышка втискивается между загородившими юношей телами, влезая прямо между Юнэ и Акио и поднимая на них свои большие темные глазенки. - Она тоже может быть серьезной! И Акио в первый раз за утро улыбается девочке, чувствуя, как проблемы начинают потихоньку отступать, разгоняемые уверенностью его друзей. - Папа приготовил тебе бенто, - в один голос отзываются близнецы, и оба начинают рыться в своих сумках в поисках коробочек для обеда. - Он говорит, что мужчина должен быть сытым... - начинает Ючи. - Тогда и сил справиться с невзгодами будет больше! - заканчивает Юки. И ребята снова начинают смеяться, когда Акио смущенно принимает из рук близнецов две ароматные коробочки. - Вкусно пахнет... - снова мечтательно протягивает Кику, и Аки без сожалений отдает девочке одну порцию, боясь увидеть потекшую слюнку на ее милом личике. - Звонок! - громко оповещает Эйко, ударяя деревянным мечом по подоконнику. - Быстро по классам, бездельники! Кто опоздает - будет учиться в коридоре! И, из-за разницы в возрасте, компания разбегается, кто куда: Кику плетется к младшим, Эйко отправляется к старшей группе вместе с близнецами, а Юнэ и Аки заскакивают в свой класс под дружные приветствия остальных учеников. - Ты в порядке? - Я... нормально. - Ничего не бойся, Аки. Я с тобой. Давай сядем вместе? Брюнет только кивает, и Юнэ ловит его за руку, потянув к задним партам. Сегодня начинается новый учебный год. Пусть с грустной ноты, но он должен стать новой страницей их жизни. И все они чувствовали это... Необъяснимую мощь, зовущую их за собой виртуозной игрой мировых музыкантов именитой группы, неотъемлемой частью которой являются они все. И эта музыка манит ввысь, дальше и дальше, сбивая ребят с попыток услышать лекции своих учителей. - Я чувствую... - шепчет Юки, перегнувшись через парту к старосте класса. - Что-то будет! - заканчивает Ючи, прикрывая зловещую ухмылочку учебником. ______________________________________________________ *Боккэ́н(яп. 木剣?) — деревянный макет японского меча, используемый в различных японских боевых искусствах, в том числе айкидо, для тренировок.