Поколение NEXT

Меня тошнит от иллюзий, Самообмана, что я счастлив. А столько сказанного сожжёт меня дотла. Думаю, моё сердце сможет это принять, Дешёвая подмена - то, к чему стремишься ты. Благодарю тебя, любовь моя. Поверишь ли ты мне? Благодарю, любовь моя. Выслушаешь ли меня? Но столько сказанного сожжёт меня дотла! ...Я вечен, Моё сердце не может жить без визуальных впечатлений. Я родился только для того, чтобы умереть, Я держу дьявола внутри и взращиваю его в себе. Думаю, моё сердце сможет это принять, Дешёвая подмена - то, к чему стремишься ты. Благодарю тебя, любовь моя. Поверишь ли ты мне? Благодарю, любовь моя. Выслушаешь ли меня? Ведь столько сказанного сожжёт меня дотла! ...Я наблюдал, как ты задыхаешься во мне, Нарушая моё равновесие, И возвращаешься, чтобы всё сломать. Почувствуй меня, мой гнев остыл. Я не дышу и у меня есть сын. Это не я (это не я), Я не реальный, я не был рожден!

Oceana – The Family Disease

Утро никогда не было для Юу любимым временем суток. Вот и сегодня оно не принесло радости, когда музыкант сумел-таки открыть глаза и обнаружить рядом с собой источник всех своих вчерашних бед, беззаботно сопящий в подушку у его щеки. - О, нет... Брюнет накрывает лицо ладонью, чувствуя себя совершенно разбитым и пойманным в ловушку, выхода из которой просто напросто нет. Этот человек... Он заснул вместе с ним в одной кровати. И пусть между ними ничего не было этой ночью, факт того, что они были рядом, только усложнял головную боль, которая так некстати накрыла гитариста с рассветом. Еще и Акио... И что же теперь? - Вставай, - мрачно выдыхает мужчина, поворачиваясь к басисту, чтобы растолкать его, но потянувшаяся к нему ладонь так и замерла в воздухе, не достигнув цели. Аой беспомощно закусывает губу, роняя руку на матрац. Тридцать лет. Неужели и правда это было так давно? За тридцать лет случилось так много: они женились, завели детей, посетили не одни похороны, выпустили десятки альбомов, пережили множество измен... Теперь и Аой разводится, но... Он действительно все это время думал о нем? О том, как они просыпаются вместе, как грызутся по поводу того, кто первый идет в ванную, как вместе завтракают, шипя друг на друга на кухне, собачатся в одной машине по пути в студию, цепляются к игре друг друга в репетиционной, спорят по поводу ужина вечерами и, в итоге, занимаются сексом всю ночь напролет, забывая о всех разногласиях в минуты близости? Да, думал. Глупо отрицать это, особенно после неудачного брака, где мать и отец все время притворялись счастливой парой, когда на самом деле были абсолютно чужими друг другу людьми. Все было фальшью, игрой, дабы не травмировать психику ребенка, все было наигранным и таким смешным, что и вспоминать стыдно. А Акира... Акира никогда не лгал ему. Он всегда был таким живым и открытым. Всегда был искренним. Он не стал бы притворяться. Если бы его что-то не устроило, указал бы на это, если что-то не удалось - сообщил в лицо. И уж тем более не стал бы жить с ним, как актер в театре, изображая радость перед ребенком. Он бы взял свои вещи (или собрал шмотки Аоя), и просто ушел бы, не попрощавшись (или вытолкал бы на улицу его самого - в зависимости от ситуации). Рейта не стал бы мучить его. Потому что он не способен причинять боль своим друзьям. Даже если бы все кончилось скандалом. А еще не стал бы изменять. Ну, или хотя бы скрывал это, а не выставлял на показ, чтобы еще раз унизить и опустить. А если бы и признался однажды в измене, то после этого сразу бы порвал отношения с гитаристом, потому что не смог бы водить его за нос. Признался бы в том, что его чувства охладели или же он влюбился в того, с кем изменил, и все бы закончилось, легко и просто, без лишних скандалов. А Аою не пришлось бы закрывать глаза на каждую ночную "вылазку" любовника и ждать его по утру, чтобы отправить в ванную, дабы проснувшийся ребенок не нашел его в непристойном виде. Но тогда бы и ребенка не было... Впрочем, они бы могли усыновить одного. Боже, да о чем он только думает? Какой бред! Вот только почему он чувствует горечь от того, что прожил жизнь совсем иначе? Не как в красивой ее версии, о которой грезил в пьяном угаре снова и снова, всякий раз останавливая себя от звонка басисту или позднего визита к нему домой. Сколько он потерял? Сколько бы мог получить... Но как бы то ни было, сколько всего ни произошло за тридцать лет, эта давняя страсть между ними не угасла. И это было самым невероятным, что могло только случиться с Юу. И каждый день в браке Аой думал о том, что он бы мог сейчас сидеть с Акирой перед телевизором и смотреть очередной нашумевший фильм, бурно обсуждая его с другом, а не проводить вечера на кухне с бутылкой пива, потому что его женушка трахается с кем-то в очередном отеле, снова оставив дом сразу после того, как ее сын заснул. Почему он ни разу не сорвался? Почему не смог все рассказать? Неужели надеялся, что все наладится? Или же... боялся? Боялся, что басист давно забыл то лето и даже представить себе не мог возобновление порванной по глупости связи. Но обвинять Рейту в молчании Аой не имел права. Его друг не лез в их с Майю отношения, он не хотел разрушать чужую семью, и это делало честь наглому блондину, медленно угасающему в одиночестве в большом доме на троих, который купил для своей невесты, но который ей так и не понадобился... И становится так стыдно вдруг. В то время, как Юу страдал в фальшивом браке, боясь без сожалений оборвать его, Акира в одиночку растил сына, не жалуясь на судьбу и не ища снисхождения со стороны. А Юу испугался последовать его примеру и взвалить ответственность за воспитание ребенка на себя. Только Юу нуждался в этом, он оказался не так силен, как басист, хотя и был всегда таким грозным и опасным с виду, что даже фанаты группы побаивались "всемогущего Аоя". Как он жалок! Кто бы знал. - И даже несмотря на все это, ты все еще добиваешься меня... - Тебя стоит добиваться, - бормочет сбоку севший голос, и Аой вздрагивает, распахивая глаза в испуге. - Акира? П...проснулся? - С чего такие мрачные мысли с утра? - Сузуки пододвигается ближе, даже не открыв глаз, и крепко прижимает к своей груди спину гитариста, окольцевав свободной рукой его талию. Он утыкается носом в его макушку, продолжая забавно посапывать в черные пряди, которые принялись подрагивать от горячего дыхания. Аоя вновь прошибает мелкой дрожью, и он заставляет себя подавить готовый вырваться наружу стон, зарывшись лицом в складки одеяла. - Отпусти... - Ты знаешь ответ: сопротивляйся, Юу. И брюнет вновь закрывает глаза, даже не сделав попытку уйти от сильных объятий. Как он может сопротивляться этому мужчине, когда мечтал о нем всю сознательную жизнь?! - Ты ужасен. - Да, с утра я выгляжу не лучшим образом. Дай мне свою косметичку. Юу невольно улыбается на эту шутку, не в состоянии отчитать друга. - Тогда ты тоже не смотри на меня. - А вот этого ты мне не запретишь. - Акира! - Аки. Назови меня Аки, - жарко выдыхает блондин на ухо согруппнику, и Юу тут же дергается в чужих руках, пытаясь скорее покинуть кровать. - Не сейчас, мы опоздаем. И наши дети... Кто отвезет их в школу? - Минуту. Басист, все еще удерживая рядом с собой разнервничавшегося музыканта, нашаривает свободной рукой свой телефон под подушкой, и приоткрывает один глаз, чтобы по памяти набрать телефон их персональной скорой помощи. - Лидер? Акио и Юнэ в моем доме. Отвези их в школу. - А тебе не кажется, что это звучит не как просьба? - недовольно отзывается в динамике знакомый голос, но басист уже отключается, бросая телефон куда-то за спину. - Проблема решена. У нас в запасе полчаса. Аой так и застывает на кровати, как по голове ударенный, не веря в то, что Рейта сейчас сделал. - Ты просто ублюдок, Сузуки Акира! - Что именно тебя не устраивает? - хмыкает блондин, наконец соизволив открыть глаза. - Господи боже! Что за чудовище я обнимаю?! Удар локтем под дых заставляет Рейту хищно усмехнуться, но нисколько не остужает пыл и не ослабляет хватку на чужой талии. - Ты невыносим! - Юу делает еще одну попытку подняться, рывком оттолкнувшись от кровати, но его тут же возвращают назад. Рейта роняет друга на спину, поднимается на вытянутые руки, и Аой не успевает заметить, как оказывается под крепким натренированным телом, без возможности двигаться. Акира подминает его под себя, удерживая за руки, и одним движением разводит в стороны его колени, оказавшись прямо между ними в пару мгновений, из-за чего дыхание гитариста мгновенно срывается. - С тобой мне снова двадцать лет. Давненько я не наблюдал у себя утреннего стояка. - Не смей, - ошарашенно шепчет Юу, замирая под сонным хищником в насильственно принятой позе, и его взгляд утыкается в растянувшиеся в насмешке тонкие губы. Это заставляет его нервно сглотнуть ставшую вязкой слюну, но заведенные за голову руки теряют силы, ощущая на запястьях стальную хватку длинных пальцев. - Мы не можем, Акира... - Если жертва не борется, значит, она не против нападения, - басист склоняется еще ниже, вгрызаясь темным взглядом в глаза напротив, и получает за это судорожный вздох, ударившийся в его лицо приятным ожогом. - Не важно, сколько мне лет, я все так же сильно хочу тебя. - Дай мне еще немного времени, - шепчут пересохшие губы, противореча отреагировавшему на откровенную фразу телу. Юу с трудом удерживает себя от немой просьбы к продолжению, все еще по привычке подавляя в себе тлеющие чувства. - Прошу, Аки. - Когда тебе выгодно, ты зовешь меня так. Но не по моей просьбе. Аой поджимает губы, разглядев в глазах напротив укол горечи. Но извиняться как-то глупо, учитывая, в какой недвусмысленной позе они остановились, и Юу стыдливо отводит взгляд в сторону. - Я... - Один день. Потом я не стану спрашивать. И блондин отпускает своего пленника, садясь на матраце на колени и устало запуская пальцы в свои волосы. Вид при том ему открылся потрясающий, и басист не упустил момента полюбоваться на раскинувшегося на кровати согруппника. С широко разведенными ногами, между которыми он и сидел, оставшимися лежать за головой руками, нервно сжимающими пальцами наволочку, и стройным торсом, красиво оформленным мышцами под загорелой кожей, гитарист являл собой идеал зрелого мужчины, заставляя фантазию сходить с ума. Аой был обнажен, за что надо сказать спасибо заботливому басисту, что без разрешения раздел друга ночью, и оттого Рейта мог разглядеть каждую клеточку напряженного тела, которое против голоса разума желало его сейчас. Об этом говорила и рвано вздымающаяся грудь, и легкая испарина, покрывшая кожу, и вставшая под натиском плоть, к которой так и тянулись широкие ладони. Но Рейта оборвал себя, не позволяя притронуться к мужчине. Только обвести его взглядом с ног до головы, душа жажду глубоко в своей груди. - С годами ты становишься мягче. Но совсем не теряешь формы. - Не пялься на меня, - сквозь зубы шипит гитарист, но лишь сильнее впивается пальцами в подушку. Не станет же он, как девственник, прикрываться руками! - Ты сам позволяешь на себя пялиться. Покорно лежишь передо мной и даже не двигаешься. Разве я могу расценивать это как-то иначе? - Я не просил тебя раздевать меня. И раздеваться - тоже, - черный взгляд жадно пробегается по телу Акиры, останавливаясь где-то на уровне бедер. - Убери от меня эту штуку. - Тридцать лет назад эта штука заставляла тебя сладко стонать и просить еще... - Заткнись, боже, замолчи! - брюнет подается навстречу, все-таки садясь на кровати перед бывшим любовником, устремив на него свой знаменитый убийственный взгляд. - Дай мне встать. - Я тебя не держу. Уже давно, - издевательски вздергивает бровь Рейта, и Аой понимает всю нелепость ситуации. Он действительно не держит его, так какого черта?! А взгляд снова предательски падает на спокойные губы... - Отлично. Тогда я первый в душ. - В молодости ты не смотрел. Ты просто целовал меня. - Я в душ! - выцеживает из себя Юу, подтягиваясь на кровати, чтобы наконец избавиться от общества старого друга, но Акира вновь заставляет его задержаться, сам подаваясь навстречу и бесцеремонно накрывая его губы поцелуем. В эти моменты они и правда возвращаются в прошлое. Аой снова чувствует это, стоит наглому языку толкнуться в его раскрытый рот и приняться хозяйничать в нем так, что гитарист уже не чувствует себя владельцем своего тела. Он только глухо мычит в ответ, хватаясь рукой за чужое плечо, и сплетает свой язык с другим в требовании удовольствия, которое может дать ему только Акира Сузуки. Ни с кем другим он не чувствовал себя таким раскрепощенным и развязным, никто другой не заставлял его терять голову от простой ласки и ощущать себя по-настоящему счастливым. И это кажется таким правильным сейчас, словно они были рождены для того, чтобы соединяться друг с другом снова и снова... - И целуешься ты так же хорошо, как и тогда. - Неправда. Все изменилось. - Только не когда мы вместе, - хмыкает Рейта, отклоняясь от музыканта, и первый поднимается с кровати, давая другу время прийти в себя. - А в душ первым иду я. - Это моя квартира! Рейта! Но басист уже скрывается за дверью, а Юу зло ударяет кулаками по матрацу, рухнув на него спиной. Но разве не об этом он мечтал долгими бессонными ночами, сидя в темноте совсем один? Ссориться из-за душа. Какая глупая мечта... На репетицию они приехали вместе на Мустанге. Рейта сегодня явно был в ударе - он выигрывал снова и снова, не оставляя шансов, и Аой проклинал свою машину, которая не завелась с утра. Вошли в комнату вдвоем, но никто не придал этому значения, и почти сразу взялись за инструменты, чтобы не терять ни одной минуты впустую - дотошный лидер успел проесть всем мозги по этому поводу "от" и "до", и слушать очередную лекцию совсем не было желания. К тому же, Ютака этим утром успел поработать бесплатным таксистом, и потому Акира разумно промолчал, когда ударник попросил друзей подключить гитары к усилителям. И, к общему удивлению мужчин, на этот раз репетиция проходила гладко, без лишних остановок и бесконечных повторов одних и тех же композиций снова и снова, пока участники не перестанут сбиваться и вступать в дебаты по поводу ошибок своих согруппников. И добрая половина дня была довольно-таки удачной и продуктивной, что даже Кай не мог нарадоваться, ведь теперь они "не отставали от графика". Только вот... Жаркие взгляды в спину и в зеркала напротив не могли остаться незамеченными Юу. И каждый такой взгляд, горящий чистой похотью и непоколебимостью за высветленной челкой, заставлял Аоя опускать глаза к своей гитаре, забывая о движениях, давно вошедших в обязательные на сцене. Гитарист сосредоточился исключительно на технике игры и нотах, почти не двигаясь со своего места, когда в обычные дни его было не заставить постоять спокойно, и если бы не его развод, друзья давно бы уже осведомлялись о его здоровье, непонимающе заглядывая в глаза. А Юу ждал только объявление перерыва, чтобы хоть на пятнадцать минут избавиться от навязчивого внимания к себе, с трудом сдерживаясь, дабы не обернуться и не выдать себя недовольной фразой в чужом присутствии. И наконец дождался. - Отдохнем? Жду через пятнадцать минут, - предложил Ютака, потянувшись за бутылкой воды у установки, и Аой тут же сбрасывает с себя ремень гитары. - Аой? - Курить, - коротко бросает на зов вокалиста брюнет, и буквально вылетает из репетиционной, боясь оборачиваться назад. Он не знает, пойдет ли за ним кто-то, он достает на ходу сигареты из кармана и широким шагом достигает заветной двери, толкая ее ладонью и врываясь внутрь, на какое-то время ощутив себя в безопасности. Ему нужна эта передышка. Нужна же, мать ее? Она просто необходима... Широяма проходит к широкому окну, дрожащими руками прикуривая сигарету, и упирается ладонями о подоконник, низко склонив голову. Только вот мысли вновь и вновь возвращаются в сегодняшнее утро, и голова не хочет остывать, как бы Аой не уговаривал себя в том, что ему было жизненно важно остаться в одиночестве хотя бы ненадолго. - Ну, и где же ты? - шепчут дрожащие губы, пока глаза плотно закрываются, заставляя память воспроизводить сцены совсем недавнего прошлого. - Добивайся меня. Продолжай добиваться меня... Ты же знаешь, какой я трус. И в другое мгновение слышится щелчок дверной ручки позади. Юу поднимает голову, различая в отражении стекла знакомую фигуру. А потом все происходит так быстро, что мозг не успевает запечатлеть этого - шаги за спиной, уверенные и твердые, один, второй, третий. Стук каблуков, становящийся все ближе, и Аой резко оборачивается, сразу попадая в крепкие объятия мужчины, нахально завладевающего его ртом в тот же миг. Рейта не церемонится, подхватывая гитариста за бедра и легко сажая его на подоконник, протиснувшись между его ног вплотную, Аой роняет сигарету и обнимает чужую шею обеими руками, всем телом вжимаясь в успевший вспотеть торс. И оба выпадают из реальности, отдавая себя в головокружительный самозабвенный поцелуй, проникающий в вены мелкими разрядами тока. Теряя счет времени, они просто целуются, словно это жизненно необходимо, и они просто умрут без этого в момент, когда отстраняться друг от друга. Юу мнет в ладонях выжженные пряди, не позволяя басисту оборвать терзания губ, а тот, в свою очередь, не может заставить свои ладони прекратить оглаживать стройные бедра друга, уже пропав в нем без остатка. И они бы и дальше мучили друг друга жадными ласками, наплевав на репетицию в соседней комнате, если бы не посторонний шорох за спиной. Рейта устало выдыхает во рот ритмиста и нехотя отрывается от процесса, бросая взгляд из-за плеча на входную дверь. - Прямо злой рок какой-то, - бесцветно оповещает блондин, мысленно осыпав всеми известными эпитетами вошедших. Им снова помешали. Уже второй раз подряд! - Вы хоть понимаете, что делаете? - Кай, смотрящий на друзей широко распахнутыми глазами, даже забывает, как дышать, так и оставшись стоять позади вокалиста, вошедшего в курилку вместе с Кою. - А что мы делаем, лидер-сан? - Акира отходит от подоконника, и Юу, отвернувший лицо от друзей, соскальзывает с него на ноги, чувствуя себя последним неудачником. Теперь еще и это. Мало было Акио? О чем они только думали, столкнувшись тут?! - Вы подумали о своих детях? Как они отнесутся к этому? - Уруха делает шаг вперед, но Акира только закрывает своим телом отчаявшегося брюнета, сунув руки в карманы брюк. - Однажды вы уже оступились, неужели снова началось? - Это не твое... - Так вот вы где! Я везде вас ищу, - бодрый голос вклинивается в разговор совершенно неожиданно, и в курилку заходит Юнэ, обогнув загородивших дорогу мужчин, как ни в чем не бывало. - Привет, пап! Здравствуйте, - вежливо приветствует юноша остальных, поравнявшись с отцом и остановившись напротив. - Почему ты не в школе? - первый разумный вопрос, что пришел на ум. - У меня окно. Ну, как прошло? - Юнэ склоняет голову на бок, указав глазами на приросшего к полу гитариста за спиной отца, который при звуках знакомого голоса словно остолбенел. Рейта бросает взгляд на свое плечо и снова обращает его на сына, который неосознанно копирует позу родителя, тоже опустив кисти в карманы школьных штанов. - Знаешь, я как-то не готов обсуждать с тобой свою личную жизнь. - Но когда-то придется. В комнате воцаряется тишина. Два темных взгляда сталкиваются в немой борьбе, и Рейта заметно мрачнеет, прекрасно понимая, что простым "нет" он уже не отделается. Его упрямый отпрыск действительно достоин своего упрямого отца, вот только говорить об этом при свидетелях желания не возникает. Да и вообще говорить - тоже. - Чего ты от меня хочешь? - Доверия. Как и любой нормальный человек. Акира тяжело выдыхает, отводя взгляд в сторону и кивая головой в сторону дверей. - Расскажи это им. - Рассказать, как я отношусь к этому? - Юнэ поворачивается к музыкантам, не меняя позы, и поднимает уголки губ в улыбке, замечая негодование на лицах своих бывших нянек. - Я не против этой связи. У меня нет никаких возражений. Или я чего-то не понимаю? - Юнэ... Школьник поворачивает голову к сипло окликнувшему его гитаристу, но Аой тут же осекается, не смея взглянуть в глаза чужому сыну, и делает шаг назад, сдаваясь. - Вам нечего стыдиться. Юнэ направляется к Аою, и тот неосознанно начинает пятиться назад, словно боится попасть под наваждение, ведь именно Юнэ разбудил его, именно он заставил его вспомнить. И он пятится назад до тех пор, пока не натыкается спиной на стену, дрогнув под чужим натиском, которым Рейта так щедро одарил и своего сына тоже. Акира остается стоять на месте, лишь переведя взгляд на нахального юношу, припершего Аоя к стенке и остановившегося от него в полу-метре, вдруг ощущая укол ревности в груди. Он напрягается, едва удерживая себя от того, чтобы не оттащить от брюнета сына на положенное расстояние, но Юнэ не делает ничего, что могло бы дать повод для подобных действий. Только Аой нервно поджимает губы, уставившись на молодое лицо за неизбежностью момента. - Не знаю, когда это началось, но Акио придерживается того же мнения. Ваше беспокойство напрасно. - Юнэ, - предупредительно окликает сына Рейта, и юноша с улыбкой отходит от гитариста, поднимая руки в капитулирующем жесте. - Твое беспокойство, папа, также не имеет смысла. И все же... Парень отворачивается от Широямы и опускает руки, двинувшись на выход из курилки. Ему пора возвращаться в школу. - Не знаю, как это отразится на группе, но вы зря беспокоитесь за детей. Дети в наше время очень сообразительны и толерантны, - Юнэ встречается глазами с лидером, поравнявшись с ним у дверей, и легко улыбается мужчине, словно ничего и не произошло несколько минут назад. - Скажу даже больше, они могут не только принять подобную связь, но и искренне порадоваться за своих отцов и поддержать их в их выборе. А вот что касается рабочих отношений... Мне кажется, это нисколько не навредит группе. Но это уже не мое дело. И юноша спокойно возобновляет шаг, запнувшись лишь тогда, когда уже вышел в коридор, будто вспомнив истинную причину прихода сюда. - Ах, да, я что заходил. Акио хочет остаться у нас еще на одну ночь. И звал своего отца на ужин. Так что, если он не против... увидимся вечером. Все пятеро молча дожидаются, когда звук чужих шагов стихнет в глубине коридора, вновь оставляя их на том, на чем и прервал, и Рейта непринужденно следует примеру сына, но не забывает при том поймать Юу за руку, выводя гитариста из комнаты. - Вопрос решен? Тогда вернемся в репетиционную. И их друзьям нечего возразить в ответ. - Зачем ты привез меня сюда? - Аой кажется смертельно уставшим, прислонившись лбом к холодному окну дверцы автомобиля, но Рейта заставляет себя не замечать этого - сейчас важно другое. Они не могут отказаться от приглашения, иначе потеряют связь со своими детьми. А обида в эти годы проявляется очень болезненно. Кто знает, изменят ли свое отношение к ним Акио и Юнэ, откажись они от встречи с ними сегодня? - Потому что надо. - Я не готов к этой встрече. - К этому нельзя быть готовым. Пошли, Аой. И гитарист вынужден послушаться, выбираясь из Мустанга вместе с водителем. Коротенькая тропинка до веранды кажется теперь невыносимо длинной, но тем не менее они добираются до входных дверей, и Акира вставляет ключ в замочную скважину. Дверь распахивается перед гитаристом, запуская его в уютную прихожую, и оба мужчины молча принимаются стаскивать с ног туфли. В этот момент их и застают двое школьников, вышедших навстречу. - Привет, - непринужденно здоровается Юнэ, а Акио подбегает к отцу, чтобы помочь ему снять кожаную куртку. - Проходите, мы приготовили ужин! - сообщает он мужчинам и вновь убегает в кухню, чтобы закончить с сервировкой стола. Рейта и Аой быстро переглядываются, и басист отправляется в комнату первым, следуя за сыном, который, вдруг преградив блондину дорогу, прислоняется плечом к косяку, выставив руку в сторону. - Ты не вымоешь руки после улицы? Акира вздергивает бровь на эту "взрослую" фразу и упирает ладони в бока, вновь замечая скептический взгляд карих глаз. - С каких это пор ты поучаешь меня? - С тех самых, как ты пугал меня рассказами о болезнях, которые можно подхватить, если совать грязные пальцы в рот. Акира дергает губой, без слов передразнивая сына, и подталкивает молчаливого Аоя в сторону ванной комнаты, решая не спорить сейчас с детьми. Лучше от разборок не станет, а разбираться хочется сейчас меньше всего. Им хватило реакции друзей в курилке. - Что я тут делаю? - зло шепчет Аой, так яростно намыливая руки, словно хочет содрать с них всю кожу. - Это называется "налаживать контакт". - Как я сяду с ними за стол после произошедшего?! - Не паникуй, - Акира выдергивает из чужих пальцев кусок мыла, чтобы брюнет не оставил его все на своих ладонях. - Смывай пену и иди в кухню! И Юу снова подчиняется не терпящему возражения тону, не найдя лучшего варианта развития событий. Так что мужчины вскоре возвращаются в кухню, застав мальчиков за расставлением блюд на широком столе. - Садись, - Акио замечает отца в проеме дверей, отодвинув стоящий у окна стул. Все четверо занимают свои места, Юнэ раскладывает по тарелкам тушеное мясо с рисом и хватается за палочки, нисколько не смутившись урчанию собственного желудка. Они с Акио сидели напротив родителей, и Широяма-младший первым решает начать разговор, цепляя из своей миски кусочек говядины. - Как прошел рабочий день? Аой плотно закрывает глаза, опуская уже зажатые между пальцами палочки обратно на скатерть, и поднимает лицо к сыну, больше не в силах терпеть напряжение. - Акио. Зачем ты делаешь это? Мальчик тут же теряет улыбку, не ожидая такого холодного приема, и Юу мысленно поносит себя всеми известными ругательствами, понимая, что ошибся. Но ситуацию снова спасает становящийся мужественным голос. - Потому что вы выглядите счастливым рядом с моим отцом? - предполагает Юнэ, отправляя в рот комочек риса. - Это может вас удивить, но у нас нет никаких скрытых мотивов. Мы просто позвали вас на ужин, как раньше. Давайте лучше поговорим о чем-нибудь другом? Рейта бросает косой взгляд на Аоя, который уже раскаивался во всем, что успел натворить, и поворачивается к детям, растягивая губы в улыбке. - Репетиция прошла довольно хорошо, - басист тянется за бутылкой своего любимого пива, предусмотрительно приготовленного школьниками для мужчин. И мысленно благодарит за это, понимая, что лишним оно сейчас не будет. Сами дети пили чай. - Тут ничего нового. Все как всегда. А у вас? Как второй день в школе? - Если не считать того, как дядя Кай отзывался о вас по дороге в школу... - Акио тихо хохотнул, вспоминая ворчание лидера, планирующего скорую расправу над наглым блондином. - Новый учебный год прямо-таки насыщен тоннами информации. Ты даже не представляешь, пап, что нам приходится учить! - И что же? - выдыхает Аой с виноватой улыбкой, все же принявшись за еду. И уже через пять напряженных минут разговор развился сам собой. Атмосфера разряжалась на глазах, дети шутили и рассказывали смешные истории из жизни класса, отцы внимательно слушали и тоже посмеивались над ребячеством учащихся, втягиваясь в бурные обсуждения все охотнее. В конце концов, после часа беседы, родители наконец смогли расслабиться и сбросить груз неловкости перед ребятами. Даже позы их потеряли скованность, а чувство вины притупилось алкоголем и той ощутимой поддержкой, на которую они не могли даже рассчитывать. Их сыновья действительно не были против таких отношений между музыкантами, даже, казалось, наоборот - одобряли их, но, может, только казалось? В любом случае, ни голоса, ни взгляды - ничто даже на мгновение не выказало неприязни или отвращения к родителям, пойманным с поличным. А когда дело дошло до десерта, Акира и вовсе забылся, снова останавливая свое внимание на улыбающемся Юу, обводя глазами совсем не постаревшее лицо. Рассказывающий что-то в это время Юнэ замечает потерю заинтересованности в разговорах со стороны отца, и замолкает, с улыбкой толкая Акио в плечо. - Кажется, мы тут лишние. Пойдем наверх, Акио. Я взял у Ючи новую игру на приставку. - Правда? Аой тут же выныривает из безмятежности, потерявшись от подобного заявления, но дети уже поднялись со своих стульев, не дав возможности возразить. - Пойдем! - Мы уберем со стола позже, хорошо? - оглядывается у порога Юнэ, широко улыбнувшись. И, дождавшись кивка отца, скрывается за дверью, направившись к лестнице. - Хорошего вечера. Акира хмыкает, а после тихо начинает смеяться, поднося горлышко бутылки к губам. Ну, надо же. И правда, нынешнее поколение намного сообразительнее и умнее своих стариков в их годы. - Кажется, я правильно воспитал своего сына. - Я поеду домой, - невпопад выдает Широяма, поднявшись со стула, но... - Куда? - рывок - и вот он уже сидит на коленях басиста, не удержав равновесия. - Акира, прекрати! Я не могу при детях... - Юу упирает руку в грудь Акиры, пытаясь снова оказаться на своих двоих, но куда уж там! - Они ушли. - Что ты несешь?! - шипит брюнет, сверкнув черными глазами, но Рейта только лениво откидывается на спинку стула, укладывая руку на бедра согруппника и удерживая его второй за тонкую талию. Их взгляды вновь пересекаются. - Я не трону тебя. Просто останься. Аой отводит взгляд, пытаясь трезво обдумать, стоит ли ему уступить, но теплые пальцы уже касаются подбородка, заставляя повернуться к басисту снова. - Останься, Ю. - Ты не сделаешь ничего, о чем потом я пожалею, - нехотя ставит условие гитарист, и Рейта кивает в ответ, потянувшись к манящим полным губам. - Мы посмотрим фильм в гостиной. Идет? И это еще один пункт, о котором тайно мечтал бывший женатый мужчина. И Юу даже начинает побаиваться, что Акира умеет читать мысли, раз вновь и вновь предлагает и делает то, что было некогда четким сценарием "другой" жизни гитариста. Но разве сейчас это важно, когда все твои желания вдруг становятся явью? Он просто не может не согласиться. - Идет, - шепотом отзывается брюнет, прикрывая глаза, когда лицо напротив начинает расплываться из-за сокращающегося между ними расстояния. - Но... - Дай мне просто поцеловать тебя. Без "но". И Юу покорно раскрывает губы, впервые за долгое время сам одаривая согруппника лаской. Наверное, это его награда за загубленную молодость. Грех отказываться от второго шанса. Разве нет?