Отношения

– Завтра у нас важный матч с Гриффиндором, – шепнул Люциус, обнимая Нарциссу и перебирая пальцами ее волосы. – Ты придешь посмотреть? – Конечно, – она запрокинула голову, давая ему возможность погладить длинную шейку и жмурясь от удовольствия. – Все же соберутся. И потом, где я еще увижу нашего мужественного капитана команды, исполняющего невероятные кульбиты и виражи высоко над землей! – чуть иронично закончила Нарцисса. Люциусу не понравился ее тон: – Квиддич – это важно для престижа факультета, – назидательно заметил он. Нарцисса улыбнулась и промолчала, разглядывая его лицо. – Это как с учебой – только там мы показываем, насколько мы умнее, а здесь мы доказываем физическое превосходство, – продолжал Люциус. – Да, мой капитан! – шутливо отозвалась Нарцисса, привставая на цыпочки и целуя его. Ее губы были мягкими и сладковатыми, так как она только что доела «шоколадную лягушку». Ладонью Люциус крепко сжал маленькие упругие ягодицы, приподняв подол юбки. – Ай, Люци! – Нарцисса надула губки: – У меня еще синяки не сошли с прошлого раза. – Ты мне нравишься и с синяками... Но я принесу тебе очень хорошее средство от них, – Малфой усмехнулся. Нарцисса не решилась сказать, что он мог бы просто быть поосторожнее. – Сегодня я не приду к тебе, надо выспаться перед квиддичем, – объявил Люциус. Он проводил в ее спальне чуть ли не каждую ночь, поэтому днем они оба чувствовали себя усталыми. Каждый раз, морщась от горького придающего бодрость зелья, Люциус давал себе слово, что эту ночь он останется у себя. Однако к вечеру он непостижимым образом вновь оказывался перед дверьми спальни Нарциссы. – Завтра, на квиддиче, ты увидишь, кто самый лучший, – торжественно пообещал Люциус. Нарцисса рассмеялась: – Я и так это знаю, Люци... На следующий день, за час до начала матча по квиддичу, преподаватель гербологии попросил Нарциссу с однокурсником отнести в лабораторию несколько образцов растений. Спеша выполнить просьбу, Нарцисса споткнулась на ступеньке. Ощутив сильную боль в лодыжке, она выронила растения и упала на пол. Сокурсник растерянно остановился рядом: – Ты что, подвернула ногу, Блэк? – Да, Фоули... Кажется подвернула, – процедила сквозь зубы Нарцисса, пытаясь наложить хоть какое-то заклятие. Фоули помог Нарциссе добраться до больничного крыла. Она рассчитывала на быстрое лечение, чтобы успеть к началу игры, но колдомедик была категорически против: – Мисс Блэк, вы не просто подвернули ногу, но еще и растянули связки. Что значит – «отлевитировать»?! Да вы в своем уме – накладывать заклинание левитации поверх заклятья фиксации! Чему вас вообще учат в школе? – Я должна там быть. Вы не понимаете! – от злости Нарцисса растеряла всю свою обычную вежливость: – Я просто обязана быть на этом матче, гриндилоу его утащи! – Мисс Блэк! – возмущенно всплеснула руками колдомедик: – Что за выражения? Я думала, вы приличная девушка. – Простите, – смутилась Нарцисса, – но я правда должна там быть. – Может, я пойду с ней и буду ее поддерживать? – выступил с предложением Фоули. Нарцисса бросила на него благодарный взгляд, а потом с умоляющим выражением на лице повернулась к колдомедику. Та пожала плечами: – Возможно... если я дам мисс Блэк костыль, а вы будете держать ее под руку с другой стороны... Но никакой магии! Между прочим, надо было сразу сказать мне, мисс Блэк, что вы куда-то торопитесь. Тогда я могла бы наложить другое заклинание, без несовместимости с левитацией... Так, боли вы сейчас не чувствуете из-за лекарства, но не наступайте на эту ногу! Вы меня поняли? И лучше бы вы сейчас полежали немного, подумаешь – какой-то квиддич... Нарцисса, не слушая ее, осторожно встала, наступая на здоровую ногу. Вторую ниже колена она действительно почти не ощущала. Фоули взял ее за руку, пока она неумело устанавливала костыль. Нарцисса засмеялась: – Ну и вид у меня, наверное! – Нормальный вид, – ответил Фоули, – тебе даже костыли идут. Нарцисса кокетливо улыбнулась ему, так что он слегка покраснел. Они медленно двинулись к выходу, сопровождаемые недовольным бурчанием колдомедика. Путь до стадиона занял много времени, но, к счастью, они не опоздали. Устроившись между подругами, Нарцисса вместе с ними разглядывала уже вышедших на поле участников матча. Слева от Нарциссы Саннайва Блишвик подпрыгивала и выкрикивала какие-то уменьшительно-ласкательные прилагательные, награждая ими каждого из игроков их факультета. Альдреда Паркинсон с восторженной улыбкой аплодировала, выпуская из палочки яркие, разноцветные ленты, взлетавшие в небо. А Фэй Трэверс, привстав от нетерпения, выдувала огромные зеленые мыльные пузыри. Нарцисса тоже вскочила, забыв о своей поврежденной ноге, и с улыбкой помахала Люциусу. Стройный, высокий, с собранными в хвост светлыми волосами, гордо стоящий перед остальными игроками своей команды, Малфой привлекал всеобщее внимание, и многие девушки смотрели на него сейчас. Но он повернулся к Нарциссе и послал ей воздушный поцелуй. Нарцисса еле дышала от счастья. Но в этот раз удача была не на стороне Слизерина: двое игроков еще окончательно не оправились от полученных на тренировках травм, загонщики промахнулись, и бладжеры противника попали в цель, а вратарь оказался совсем не в форме. Злой, бледный Люциус выделывал чудеса на своей метле, но уже ничем не мог помочь команде. Гриффиндорцы выиграли, и их обступили радостные болельщики. Люциус, в бешенстве, чуть было не сломал свою метлу, ударил вратаря кулаком по скуле и бросился прочь. Нарцисса безуспешно попыталась пробраться к нему сквозь толпу, но и без костыля это было бы сложно сделать, поэтому ей оставалось только расстроенно следить, как Малфой удаляется. Разумеется, к вечеру ее нога, на которую она все же наступала во время матча по квиддичу, распухла и покраснела. Так что ночь Нарциссе пришлось провести в лазарете, куда ее отвели подруги и вновь предложивший свое содействие Фоули. Люциус так и не появился, зато пришла Андромеда, принесшая кулек конфет для поднятия настроения. В соседних палатах ночевали несколько пострадавших во время матча игроков и громко обсуждали спорные игровые моменты, так что задремать Нарциссе удалось лишь под утро. На следующий день она нигде не могла найти Люциуса – в гостиной его не оказалось, в библиотеке тоже не было, да и в столовую он не пришел. Нарцисса попробовала спросить о нем у Беллатрикс, но та была не в духе и только отмахнулась. Нарцисса начала беспокоиться. Улизнув под надуманным предлогом от Фоули, который возомнил себе, будто бы он стал ей интересен, она засела в своей спальне за длинное письмо родителям. Изорвав несколько черновиков, полных бессвязных жалоб на жизнь, Нарцисса уселась на кровать, обхватила руками и ногами подушку и предалась тоске. Стук в дверь прервал ее печальные мысли. Просияв от мысли, что это может быть Люциус, она кинулась открывать. За дверью и в самом деле оказался Малфой. Нарцисса радостно обняла его: – Люци! Ну где же ты был? Я так ждала! Он холодно отстранил ее и окинул чуть презрительным взглядом: – Да неужели? Нарцисса, по своей привычке, захлопала ресницами: – Что-то случилось? – Это ты мне скажи, – ледяной тон Люциуса удивил Нарциссу. – Люци, – она несмело протянула руку и погладила его предплечье, – я, правда, не понимаю... – Нет? – Малфой изогнул бровь, не собираясь приходить ей на помощь. Нарцисса вглядывалась ему в лицо: – Нет... Я... Я что-то сделала не так? – Смотрю, у тебя память плохая? Или вчера тебе было слишком хорошо, с этим твоим новым другом, и ты все забыла от удовольствия? – он цедил слова, сузив глаза и презрительно выпятив подбородок. – С каким другом, Люци? – Нарцисса ничего не понимала. – С каким другом... – с трудом сдерживая гнев, Люциус приблизился к ней: – С каким другом?! Откуда я знаю, кто он такой? Но вся школа гудит, что, пока я расстраиваюсь из-за проигрыша по вине нашей дебильной команды, ты гуляешь с каким-то кучерявым дружком! – он почти кричал. – Люциус... – Нарцисса вдруг сообразила, о чем он говорит: – Ой, Люци, ну что ты! – со смехом принялась объяснять она. – Это же Фоули! Ты представляешь, я вчера растянула связки – не заметила ступеньки – и он довел меня до лазарета, а потом и на стадион. Мне нельзя было ходить, но не могла же я пропустить вашу игру. При упоминании об игре Люциус еще больше насупился. – А потом мне пришлось вернуться в больничное крыло. Нога стала такая огромная, ты бы видел! А Фоули опять помог мне дойти, – закончила Нарцисса, довольная, что может прояснить ситуацию. Но Люциус, не разделявший ее радости, мрачно переспросил, растягивая слова: – Значит, растянула связки? – Да... ну, я сначала думала, что просто подвернула... – голос Нарциссы звучал уже не так твердо. – Подвернула? – Ага. Понимаешь, вот тут, – указала Нарцисса на лодыжку. – Тут, да? Ты... Ты... Ах ты.... – Люциус вдруг схватил ее за плечо и швырнул на кровать, а сам навалился сверху. Вцепившись рукой ей в горло, он запрокинул ее голову и, в бешенстве, прошипел: – Ты шлялась с этим уродом по школе, на глазах у всех! Как ты смеешь себе такое позволять? Нарцисса, в ужасе, не могла вдохнуть. Люциус, с перекошенным лицом, продолжал: – Не смей так себя вести со мной! – он чуть разжал хватку, и Нарцисса попыталась было что-то сказать, но голос не слушался ее. Малфой дернул ворот ее рубашки – пуговицы разлетелись в стороны, рванул вниз бюстгальтер и сдавил грудь, дрожа от ярости: – Никогда! Не смей! Так! Поступать! Со мной! Нарцисса безуспешно пыталась вырваться и уже почти поймала призванную палочку, но Люциус успел выбить ее. Стук упавшей палочки почему-то показался Нарциссе особенно жутким. Она попробовала использовать спонтанную магию, но из-за отсутствия тренировок ничего не вышло – только потух светильник. Малфой, еще больше разозлившись, заткнул ей рот углом подушки (в этот момент он позабыл про существование «Силенцио») и принялся выкручивать соски, выкрикивая сумасшедшие угрозы. Затем опустил руку ниже и Нарцисса выгнулась от боли, даже почти приподняв лежащего сверху Люциуса. Он не остановился на этом – сбросив ее с кровати и поставив на колени, заставил открыть рот и, просунув в него свой половой орган, совершил то, о чем уже давно мечтал: принялся сношать ее, жестко, как привык с публичными девками. Он уже ничего не соображал, испытывая бешенство и неимоверное удовольствие одновременно. Когда Люциус опомнился, Нарцисса сидела на полу, прижав к себе колени, взирая на него в таком страхе, что он тут же пожалел о совершенном. Малфой кинулся было к двери, желая оказаться подальше от все этого, чтобы не видеть выражения ее лица, но остановился у порога. Ударив со всей силы о стену и тряся ушибленным кулаком, он развернулся. Нарцисса успела встать и, наконец, держала в руке палочку. – Выйди вон! – бесцветным голосом произнесла она. Люциус замер. – Вон! – она смотрела ему прямо в глаза. – Нарси... – Люциус успокаивающе поднял руки. – Убирайся! – Нарцисса! – он упал на колени, выражая всем своим видом отчаяние и раскаяние. – Прости, я сорвался! Прости меня... Можешь убить меня, но не прогоняй! – медленно, не вставая с колен, он приближался к ней. Палочка в руке Нарциссы задрожала: – Стой! – в панике выкрикнула она, неожиданно понимая, что даже после всего произошедшего, она не в силах наслать на него ни одного проклятья. – Нарси, принцесса, я виноват, я знаю! Я сделал тебе больно... Прости меня! – Люциус смотрел на нее с таким страданием, что она чуть было не сдалась. Превозмогая себя, Нарцисса взмахнула палочкой, отступая: – Или ты остановишься, или я тебя прокляну. Люциус снова замер. – Малышка, я клянусь: я больше никогда, никогда не причиню тебе вреда! Я знаю, я вел себя ужасно, я сорвался на тебе из-за этого глупого мальчишки, я ревновал! А тут еще этот проигрыш... – Ну конечно, квиддич тебе важнее всего, – горько проронила Нарцисса. Она отчаянно пыталась вызвать в себе ненависть, но у нее не получалось. На душе, скорее, было больно и пусто. – Да пусть этим квиддичом василиск подавится! – воскликнул Люциус. – Я же говорю – это все потому, что я ревновал тебя... – Малфой, – устало, тихо сказала Нарцисса, – пожалуйста, уходи. Он покачал головой: – Прости меня. – Хорошо, я тебя простила, – дрожащим голосом согласилась она. – А теперь уходи, пожалуйста. Не хочу тебя больше видеть. Он встал с колен и сделал к ней шаг. – Не смей ко мне приближаться! – Нарцисса была близка к истерике. Руки у нее тряслись. Однако Люциус не собирался отступать: – Нарцисса! Что я могу сделать, чтобы доказать тебе свое раскаяние? Она молчала, кусая губы. – Это было умопомрачение: когда я услышал, что ты теперь с другим, мое сердце чуть было не разорвалось на части! Я не мог думать, я готов был уничтожить этого презренного, осмелившегося посягнуть на самое драгоценное, что есть у меня. Я знаю, я плохой... Я испорчен, эгоистичен, жесток. Но, Нарси, ангел мой, ты – то, что у меня есть светлого и чистого! Ты – моя душа! Милая, ты же не хочешь низвергнуть меня в пучину горя и ненависти? – он нанизывал изысканные обороты речи на нить своего чуть хриплого голоса, и их смысл терялся для Нарциссы: оставался только его тон и одиночные слова. Она из последних сил сжала палочку обеими руками. Рыдания подступили к горлу, и Нарцисса уже еле сдерживала их. – Нарси, я не соображал, что творил. Но, клянусь тебе, никогда, никогда более этого не повторится. Что я могу сделать, чтобы искупить свою вину? Мучай меня, делай со мной, что угодно – но не прогоняй... Я не смогу жить без тебя, – выражение муки исказило его лицо. Нарциссе так хотелось верить ему, наперекор его поступкам. Стискивая палочку в дрожащих пальцах, она смотрела как он приближается. – Нет, Малфой... пожалуйста... уходи, – она уже умоляла из последних сил. А Люциус уже приблизился вплотную, и ее палочка уткнулась ему в грудь. – Ну, давай. Делай со мной, что хочешь. Его серые глаза были так печальны, что Нарцисса не могла больше противиться. Он нежно провел рукой по ее щеке, и она, презирая себя, прижалась к нему: – Ненавижу тебя, Малфой, ненавижу, – Нарцисса, противореча собственным словам, гладила его грудь. – За что ты так со мной? – О, моя маленькая леди, прости меня... – Люциус осторожно обнял ее. – Я больше не буду, клянусь. Я больше никогда не буду. И он так нежно целовал ее, ласкал, успокаивал, что Нарцисса поверила.