Отношения

— Ну мама-а-а... — скорее по-привычке канючила Нарцисса, прекрасно понимая, что, пока ей не исполнится шестнадцать лет, ни на какой светский прием родители ее не возьмут. — Ну почему? Какая разница — шестнадцать или на пару месяцев меньше? — Ты не идешь, — Друэлла не была намерена тратить время на нытье младшей дочери. — Так же нечестно! — прибегла к совсем детскому аргументу Нарцисса и бессильно опустилась на ступеньки лестницы. Друэлла, продолжая поправлять волосы Андромеде, одернула ее: — Встань сейчас же! Где твои манеры? Беллатрикс закатила глаза и скорчила рожицу. — Я все вижу, Беллатрикс! — повернулась к ней мать. — Извини, мама, — без тени раскаяния ответила та. — Поправь чулки. И выпрямись. Нарцисса тяжело вздохнула. В этот раз смириться с тем, что ее не берут, было особенно тяжело: прием устраивали Малфои. На следующее после школьного бала утро, Нарцисса отправилась на каникулы домой. И спустя всего пару дней, она уже тосковала по Люциусу. Из боязни, что родители обнаружат их переписку, Нарцисса сама попросила его не отправлять ей писем, но теперь сожалела о своем решении. Даже предрождественский поход за покупками, которые она обычно так любила, на этот раз оказался лишь поводом хоть что-то услышать о Люциусе. В магазинах Нарцисса жадно ловила любые обрывки чужих речей, где встречалось упоминание о Малфоях. А о них говорили все чаще, потому что они запланировали грандиозный по размаху Рождественский бал — тот самый, куда Нарциссу не брали. Андромеда, улучив минутку когда мать отошла, обняла сестру: — Полно тебе, Нарси. Подумаешь, прием... — «Подумаешь»?! Меда, это же Малфои! — горячим шепотом возразила безутешная Нарцисса. — Я уверена, Люциус будет так занят гостями, что у него и свободного времени не останется, — Андромеда ободряюще сжала плечо Нарциссы. То только снова вздохнула: — И все равно, все там будут, а я... — Малфои приемы по нескольку раз в год устраивают. И на твою долю хватит, — равнодушно сказала Беллатрикс, наблюдая, как домовик перевязывает ей шнурки на ботинках. — Правда, Нарси, там всего лишь опять окажутся все эти индюшки с их бессмысленными разговорами о фасонах платьев, а рядом будут ошиваться индюки, думающие только о том, как бы на них потоптаться! Андромеда прыснула. Нарцисса укоризненно посмотрела на Беллатрикс. — А что, я разве не права? В голове у них одна солома! Да еще будут квохтать наседки: «Ах-ах-ах, моя девочка лучше всех, она снесет вам золотые яйца, мистер!»... Андромеда хохотала уже в голос, да и Нарцисса не выдержала своей мученической роли, а Беллатрикс продолжала: — По залу станут гарцевать уже ощипанные старые петухи: «Да-да-да, из меня еще получится наваристый суп!». — А в центре, — Андромеда задыхалась от смеха, — в центре встанет семейство белых павлинов... Прости, Нарси, но я не могу удержаться! Такие расфуфыренные, мама-павлин тянет шею, папа-павлин хвост распушил, а павлиненок рядом крылышками... ох, крылышками машет... — Меда! — Нарцисса, смеясь, толкнула сестру. — Фи, какая ты вредная! — Что здесь происходит? — вознегодовала вернувшаяся Друэлла. — Ни на минуту нельзя вас оставить! И это взрослые леди? Беллатрикс, причеши волосы. И одерни подол пониже. Андромеда, веди себя прилично. Нарцисса опять поскучнела. Вышел отец, серьезный и важный, поцеловал ее на прощание в щеку, и они все сели в карету — все, кроме Нарциссы! Это показалось ей таким несправедливым, что она залилась слезами. Жизнь казалась ей печальной и безнадежной. Всласть нарыдавшись, она заснула на кушетке в холле. Блэки вернулись заполночь, и Нарцисса вскочила, разбуженная возмущенным голосом матери. — Ты почему еще не в кровати?! — Я... О, я собиралась, но... — Нарцисса не находила оправданий. — Да за что мне такое наказание! — всплеснула руками Друэлла. — У всех дочери — милые, воспитанные девочки, а у меня... Чучела какие-то! Нарцисса обиделась. Однако оказалось, что Друэлла была так сердита вовсе не из-за нее: — Беллатрикс! — дрожащим от ярости голосом потребовала она. — Сейчас же иди в свою комнату! И до конца каникул ты оттуда не выйдешь. — Как скажете, мэм, — без тени сожаления пожала плечами Беллатрикс. Нарцисса заинтересованно посмотрела на родителей и Андромеду. Но отец не произнес ни слова — впрочем, он обычно предоставлял жене самой воспитывать дочерей, вмешиваясь только в случае крайней необходимости. Андромеда опустила глаза, но в углах рта притаилась усмешка. — А что случилось? — не выдержала Нарцисса. — И все-то тебе надо знать! Марш к себе, и ложись спать, — повысила голос Друэлла. Нарцисса повиновалась. Но, конечно, не прошло и получаса, как она пробралась поскреблась в дверь комнаты Андромеды и, не дожидаясь отклика, проскользнула внутрь. — Меда-а-а... Сестра, уткнувшись лицом в подушку, отозвалась: — Я сплю, Нарси. — А вот и не спишь! — Нарцисса забралась под одеяло. — Меда... Что натворила Белл? — Нет, это невозможно! Ты такая настырная! — недовольная Андромеда перевернулась на спину, откинув одеяло — в комнате было душно от натопленного камина. Тонкая ткань ее пижамы обрисовывала контуры груди, и Нарцисса невольно подумала, что у сестры она пышнее, чем у нее. — Белла сегодня поругалась с Лестрейнджем, — наконец, выдала Андромеда. — И поэтому ее наказали?! — все еще не понимала Нарцисса. — Они ведь с Руди постоянно ругаются и тут же мирятся. — Нет, Нарси, — важно произнесла Андромеда, — она поругалась с его отцом! Нарцисса приподнялась на локте. — Ты серьезно? — Абсолютно. — Но почему? — Нарцисса подняла светлые бровки — ночь выдалась лунная, и Адромеде было хорошо видно тонкое личико сестренки. Она протянула руку и погладила ее волосы: — Ты опять не заплела косы на ночь? — Нет, я забыла... На самом деле, домовые эльфы наперебой предлагали Нарциссе сделать это еще до того, как она уснула в холле, но тогда она была слишком расстроена и прогнала их, а после ее больше интересовала новость о наказании Беллатрикс. — Ну давай же, рассказывай, Меда! — Да нечего особо рассказывать, — Андромеда, подложила руку под голову. — Сначала Белла все крутилась около мужчин — они говорили о политике, ты же знаешь, ее это интересует. Хотя не уверена, что она толком понимает, о чем там идет речь... Ну а потом она влезла в их разговор. Уж и не знаю, что ей вздумалось им поведать, но, наверняка, Лестрейндж ответил ей что-то из обычного мужского «место женщины — на кухне». Не так грубо, конечно, но смысл тот же... Вот она и взбесилась! Начала вопить, как ненормальная — мол, они только говорить и умеют, а дел-то не видно. И что грязнокровки размножаются «как кролики», пока они тут болтают. В общем-то ничего такого она не сказала, чего и они не говорят между собой, но это же «мужской круг», а тут какая-то девчонка... Куда катится мир, сумерки богов на подходе! — иронично закончила Андромеда. — Как ужасно! — расстроенно сказала Нарцисса. — Белле не стоило так поступать. — Ну, она просто высказала свое мнение, — Андромеда скорее была на стороне Беллатрикс. — Отец и мама, конечно, были в бешенстве! Нам пришлось уйти пораньше — хотя и так все уже начинали расходиться... Ух, какой папа ей подзатыльник дал уже тут, на пороге! — А что сказал Руди? — переживала Нарцисса. — Да вот только это Беллу и спасло — Руди ее вроде как поддержал! Не знаю, правда, в шутку он сказал или всерьез — но, представляешь, подходит такой и говорит: «Ты права, дорогая»... Я думаю, и ему дома достанется. Его папаша и не посмотрит, что наследничек-то уже взрослый. — А хозяева? — осторожно подвела к интересующей ее теме Нарцисса. Андромеда понимающе улыбнулась: — Малфои? Стояли с видом, как будто так было и задумано. Абраксас, конечно, нашу Беллу пытался так вежливенько под ручку от Лестрейнджа подальше увести. И жена его попробовала... Но не вышло. Нашу Беллу так просто не уймешь! — А Люциус? — с замирающим сердцем спросила Нарцисса. — Да Люциуса я и не видела как-то... — наморщила лоб Андромеда. — Он все вокруг этой своей французской кузины крутился. — Какой кузины? — Нарцисса, сев, настороженно уставилась на Андромеду. Та почувствовала, что сболтнула лишнее: — Не бери в голову, к ним просто какая-то кузина из Франции приехала. — Люциус ничего об этом не говорил, — напряженно произнесла Нарцисса. — Как она выглядит? — Нарси, перестань! Просто кузина... Такая, худенькая, как ты, примерно... Волосы длинные, русые. Востроносенькая... как ты... — Андромеда явно тяготилась этой темой. — Красивая? — спросила Нарцисса с надрывом, и Андромеда поспешила ее заверить: — Да ни капельки! Ты в сто раз лучше! Она просто разодета, как Рождественская елка. Их не путали только потому, что у Малфоев эта елка — что-то из ряда вон выходящее! Огромная и... — То есть, она еще и богатая? — голос у Нарциссы сорвался. — Нарси! Перестань! Ну, подумаешь, приехала к Малфоям какая-то богатая страшная родственница! — постаралась Андромеда сгладить впечатление от своих слов, но Нарцисса ее уже не слушала: запрокинув голову и заломив руки, она застыла на кровати, как предупреждение всем болтливым сестрам в мире. Андромеда пару секунд смотрела на нее, потом, не придумав ничего лучшего, принялась щекотать. Нарцисса отбивалась так отчаянно, что Андромеда уже всерьез испугалась за свое здоровье. Размахивая руками и ногами, сестра пару раз заехала ей то по животу, то по голове. Внезапно обессилев, Нарцисса повалилась на кровать и принялась хохотать. — Тише ты! Весь дом разбудишь! — перепугалась Андромеда. В смехе Нарциссы уже звучали истерические нотки. — Нарси, перестань... Нарцисса схватила подушку и швырнула ее куда-то в темноту, начиная всхлипывать. — Да ты с ума сошла! Сама теперь ее искать будешь, — Андромеда пихнула сестру в бок. — Меда, — вдруг уверенно объявила Нарцисса, вытирая кулачками выступившие слезы, — я должна его увидеть. — Вот и правильно! Увидишь, вы поговорите, и он объяснит тебе... — Я отправлю ему письмо, а завтра ты скажешь маме, что нам надо кое-что купить для школы! — Нарцисса начала выбираться из кровати. — Что? Ты куда? Для какой школы — через день Рождество! — активность сестры испугала Андромеду куда больше ее истерик. — Ну, значит, нам надо купить подарок для тетушки Вальбурги... Или для дяди Альфарда, выбирай сама, — отозвалась Нарцисса, зажигая настольную лампу. — Где тут у тебя перья? Ах, вот... — Нарси, живо вернись в постель, пол же холодный! Та, не оборачиваясь, лишь смяла только что написанную записку и взяла новый лист. — Нарси! Утром напишешь! — Ага... — кивнула Нарцисса, старательно выводя строчки. Она стояла у стола на одной ноге, поджимая другую, светлые волосы разметались по спине, острые плечики выдвинулись вперед. Запечатав письмо, Нарцисса аккуратно вывела адрес и долго, старательно, крепила свиток к ноге совы Адромеды. — Меда, кинь на сову адресное заклинание! Андромеда, ворча, нащупала палочку на прикроватном столике и проронила «Малфой-мэнор» куда-то в сторону клетки с птицей. — Вот! А теперь — лети! — распахнула Нарцисса окно, выпуская птицу, и тут же кинулась обратно в кровать к Андромеде: пол был и вправду невыносимо холодным, несмотря на жар от камина. Андромеда, ощутив, как к ее горячему телу прижались ледяные ноги, возмутилась: — Ты совсем спятила! Завтра простынешь — и никуда точно не пойдешь! Что ты ему написала? Нарцисса вдруг смутилась и ткнулась носом ей в плечо: — Да так... Неважно... — Ох, Нарси, иногда мне кажется, что ты еще совсем маленькая! — Андромеда потрепала ее по голове. — Спи давай, горе ты мое влюбленное... И на Нарциссу, которой только что казалось, что она не сможет заснуть до утра, вдруг и впрямь навалился сон. — Она правда страшная? — еще успела невнятно пробормотать она. — Как смерть, — так же сонно заверила ее Андромеда.