Отношения

Сиделка непреклонно вцепилась в дверь, уставившись на Люциуса, словно василиск на жертву: — Ваша жена еще спит. — Это вы мне уже говорили. Так я могу войти? — Люциус безрезультатно пытался справиться с раздражением: он опаздывал в Министерство, а эта странная женщина не пускала его к Нарциссе. — Она спит. После вчерашнего ей надо спать. Люциус высокомерно поднял бровь: — Ваш словарный запас меня не впечатляет. И я хотел бы, все же, войти, — он готов был отпихнуть ее в сторону, но она уже сама чуть отодвинулась, угрюмо косясь на него. Люциус решительно протиснулся в проем двери мимо сиделки и, уже медленнее, подошел к кровати. Нарцисса и впрямь спала, подложив сложенные лодочкой ладони под щеку. Выглядела она немного лучше — по крайней мере, губы чуть порозовели, а темные круги вокруг глаз посветлели. Люциус коснулся губами ее щеки: — Моя принцесса... Нарцисса заворочалась, и он поспешно отошел, чтобы не будить ее, а затем, не глядя на сиделку, вполголоса бросил: — Если что — сразу же вызывайте колдомедика. И пошлите мне сову в середине дня, чтобы я знал, как моя жена себя чувствует. Сиделка проворчала что-то в ответ, но его совершенно не интересовал ее ответ, тем более, что он опаздывал. — Люциус? — Нарцисса открыла глаза, но Люциус не расслышал ее голос, а сиделка решительно захлопнула за ним дверь: — Ну вот, проснулись. Говорила же, что вам надо спать! — буркнула она, поправляя одеяло. — Позовите его! — Нарцисса пыталась приподняться, но голова слишком кружилась. — Позовите его обратно! Сиделка поджала губы: — Немедленно ложитесь! Вам надо поспать, а потом принять лекарства и позавтракать. Нарцисса готова была расплакаться от бессильной злости: — Я сказала, позовите его! Я не хочу лежать здесь одна! — Вы не одна, — невозмутимо отрезала сиделка. — На то меня и наняли. Раз не хотите спать — будем завтракать. Нарцисса без сил опустилась на подушку, устав спорить. Домовые эльфы принесли завтрак, и, морщась от горьких лечебных снадобий, Нарцисса поспешила зачерпнуть ложку овсяной каши. Но уже через секунду она отодвинула тарелку: — Меня мутит. Не хочу больше. Сиделка сунула ей стакан с какой-то жидкостью: — Чтоб не мутило, — сухо пояснила она. — Вам надо поесть. Нарцисса снова попыталась затолкнуть в себя завтрак, а когда она уже отчаялась объяснить сиделке, что насытилась, заглянул Абраксас. — Миссис Малфой еще не умывалась, — бесцеремонно объявила ему сиделка, скрестив на груди руки. Он с некоторым недоумением оглядел ее: — Благодарю за эту ценную информацию. Не соблаговолите ли вы оставить меня с моей невесткой наедине? — он улыбался так, словно сиделка была его любимой родственницей. — Ненадолго, — предупреждающе подняла она палец, с неохотой направляясь к двери. Абраксас проводил ее взглядом и усмехнулся: — Что за цербер! Как ты себя чувствуешь, Нарцисса? — Спасибо, лучше, — она отставила стакан с горячим молоком, выпрямляясь в кровати. Абраксас подошел поближе, вглядываясь в ее бледное личико: — Я рад. Нарцисса немного помолчала, а потом выпалила: — Я очень благодарна вам за то, что вы делали для меня, что вы пробовали остановить кровотечение и вообще... Я, правда, очень благодарна! Только... извините... что так получилось... с ребенком... — она зажала рот рукой, пытаясь остановить судорожные всхлипы. — Ну что ты, девочка, — Абраксас неуверенно погладил ее по шелковистым, мягким волосам, — разве ты должна извиняться? Так получилось. — Я должна была следить за ним лучше, — упрямо сказала Нарцисса. Он приподнял ее голову за подбородок: — Не говори глупостей. Ты все делала правильно... Тебе что-нибудь нужно? Прислать еще домовиков? — Нет, спасибо, их достаточно, — Нарцисса неуверенно улыбнулась. — Может, еще одну сову? — попробовал пошутить Абраксас, но Нарцисса потупилась в смущении: — Я не должна была тогда... Я просто... — она закрыла лицо руками. — Нарцисса, — он построжал, — а вот с этими детскими жестами пора прекращать. Еще голову под подушку спрячь! Ты теперь в нашей семье. Малфои должны быть гордыми и уверенными в себе, — Абраксас мысленно усмехнулся: гордость и уверенность никак не вязались в его представлении с заплаканной Нарциссой. — Извините, — она чуть было опять не спрятала лицо в ладонях, но вовремя остановилась. — Знаешь, — он посерьезнел, — я вообще-то с не очень хорошими новостями: сегодня нас опять навестят авроры... — Нет! — вскрикнула Нарцисса. — Почему сейчас?! Нет, я не хочу их видеть! А Люциус? — Люциус будет в Министерстве до самого вечера. Я сам их приму, — видя, что Нарцисса стала совсем белой, Абраксас успокаивающе прибавил: — Тебе не придется ничего делать. Просто будешь лежать в кровати, держать высоко голову и улыбаться. У тебя это всегда прекрасно получалось. — Я не смогу... — проныла Нарцисса. — Не сегодня... — Конечно же, ты сможешь, — непререкаемо возразил Абраксас. — Но почему опять? Они снова в чем-то подозревают Люциуса? Пожиратели опять что-то натворили? — принялась забрасывать его вопросами Нарцисса, комкая в руках край одеяла. Абраксас нахмурился: — Я не думаю, что тебе стоит знать о таких вещах. Ну все, постарайся успокоиться. — Не уходите! — Нарцисса порывисто схватила его за руку. — Пожалуйста, я так боюсь! — Все будет хорошо, — он снова погладил ее по волосам, затем сжал острое плечико: — Ты ведь сильная девочка, правда? Так докажи это мне и аврорам... Кстати, общество этой твоей сиделки — не из самых приятных, наверное. Может, найти тебе еще какую-то компаньонку? Какую-то молодую хорошенькую девушку... — Нет! Не надо никаких молодых и хорошеньких! — излишне горячо запротестовала Нарцисса и тут же опять смутилась. Абраксас усмехнулся: — Ты это из-за Люциуса? Умная девочка. О, а вот, наконец, и твой обычный лукавый взгляд! — он погладил ее по щеке: — Все будет хорошо, дорогая. Ладно, мне действительно надо идти. Давай я позову твоего цербера... — Вы еще зайдете? — Нарцисса чуть покраснела. — Возможно, но не обещаю. Много дел, да и все эти лечебные скляночки навевают на меня тоску. Ты лучше побыстрее выздоравливай. — А ваша жена долго болела? — Нарцисса выпалила это, замирая от собственной дерзости. Абраксас с новым интересом посмотрел на нее: — Да... А что? — Просто... Наверное, вам было тяжело, — еле слышно сказала Нарцисса. Ее смелость вдруг куда-то подевалась. — Люциус говорил, она вас очень любила... И вы ее, наверное, тоже... Абраксас дернул плечом: — Все-то тебе надо знать... Да, я ее любил — вначале. Но после, с этой ее болезнью... Мы ведь с ней сразу знали, чем все закончится и что никакие лекарства не помогут. Зачем же было мучиться вдвоем? Поэтому я перестал любить ее — так было легче. Нарцисса изумленно открыла рот: — А разве так можно?! Разлюбить по желанию? — Возможно все, Нарцисса. Если постараться, — снисходительно ответил Абраксас. — То есть... — все еще не верила Нарцисса. — То есть... если я так заболею — Люциус меня тоже разлюбит?! — Дорогая, может быть, это ты разлюбишь Люциуса, если заболеет он, — предположил Абраксас. — Нет! Я никогда... Это же подло! — возмутилась Нарцисса, сжимая кулаки. Он расхохотался: — Ох, девочка, ты такая забавная с этой своей верой в вечную любовь! Ну ладно, мне правда пора возвращаться к делам. А ты пей лекарства и отдыхай. И постарайся не очень расстраиваться, когда придут авроры — голову выше и улыбайся, — он подмигнул ей и вышел, оставив Нарциссу в полнейшей растерянности: Абраксас импонировал ей, но некоторые его суждения и действия представлялись ей чудовищными. С того раза авроры зачастили в поместье: слишком уж тесно Малфои были связаны с оказавшимися теперь вне закона Лестрейнджами и Розье, как и с другими объявленными в розыск Пожирателями Смерти — все они были либо их деловыми партнерами, либо друзьями, либо родственниками. Нарцисса, уже начавшая вставать — ее угрюмую сиделку наконец-то выпроводили — мужественно встречала мракоборцев. Пока домовые эльфы показывали им дом, она оставалась в гостиной, читая или вышивая, и не забывала при этом «держать высоко голову и улыбаться». Мракоборцы, особенно из молодых, порой были несдержаны на язык, и иногда Нарциссу так и подмывало резко ответить им, но делать этого было никак нельзя, а нужно было вести себя вежливо. Когда Люциус или Абраксас были дома, держать себя в руках становилось значительно легче — Нарциссе достаточно было одного прикосновения мужа, чтобы успокоиться. Вот только метка на руке Люциуса начинала пульсировать с завидным постоянством и он, невзирая на все его предыдущие обещания «быть всегда рядом», тут же аппарировал, повинуясь зову своего Темного Лорда. Во время этих его отлучек Нарцисса была не в силах ни есть, ни спать, ни чем-либо заниматься. А когда Люциус возвращался — нервный, хмурый, напряженный — Нарцисса одновременно и боялась подойти к нему, и безумно жаждала прикоснуться, убедиться, что он реален, а не очередной гипнагогический призрак, созданный ее измотанным бессонницей воображением. В очередной раз Люциус с закрытыми глазами и стиснутыми зубами сидел в кресле, так что Нарцисса какое-то время не осмеливалась потревожить его. Потом, чуть осмелев, она протянула руку к его волосам. — Оставь меня, — потребовал он, не открывая глаз. Нарцисса закусила губу и упрямо присела рядом на подлокотник кресла. — Я же сказал, оставь меня! — Люциус сердито оскалился. Нарцисса замерла, стараясь даже не дышать, как будто бы ее там и не было. Несколько минут прошло в молчании. Затем Люциус вздохнул: — Ты еще здесь? — он, наконец, взглянул на жену: — Извини. День выдался ненормальный... Нарцисса сразу прижалась к нему, жадно вдыхая любимый запах, а потом перебралась на его колени. Расстегнув ему рубашку, она слегка пощекотала пальцами грудь, заставив Люциуса поежиться. Затем придвинулась еще ближе — так, что ее губы почти касались его губ: — Я по тебе соскучилась, милый, — Нарцисса приоткрыла рот и кончиком языка дотянулась до его нижней губы. — Да? — Люциус дернул ворот ее шерстяного платья, оттягивая его. — Постой, я сниму, — Нарцисса стащила платье через голову, оставшись в колготках и бюстгальтере — который Люциус немедленно сдернул вниз. Обхватив ее груди, он припал к ним губами, захватывая поочередно соски, потом поднялся к шее и снова спустился. Прижимая Нарциссу к себе покрепче, он стянул вниз ее колготки, отодвинул кружево трусиков и проник пальцем в жаркую влажность. Из-за ритмичных движений его пальцев, от того, как он целовал ее соски и покусывал их, Нарцисса уже ничего не соображала. Задыхаясь, она отчаянно прошептала: — Я не могу, не могу... Пожалуйста, Люциус! — Что — «пожалуйста»? — он и сам еле шевелил языком, а в штанах стало невероятно тесно. — Я... не могу... — она выгнулась, прижимаясь к его пальцам. — Пожалуйста... — Ты хочешь, чтоб я... — Люциус на секунду задохнулся от вожделения. — Чтобы я взял тебя? — с трудом закончил он. — Да... Пожалуйста... — она потянула зубами ткань его рубашки. — Скажи это... Скажи, что ты этого хочешь! — потребовал Люциус, запрокидывая ее голову и всматриваясь ей в глаза. Пальцы одной его руки продолжали сдавливать твердый сосок, а пальцы другой он проталкивал все глубже. — Люциус! — ахнула Нарцисса и выдохнула: — Возьми меня... пожалуйста! Она произнесла это таким голосом, что Люциус потерял контроль над собой и рванул свои штаны, а затем дернул Нарциссу вниз с такой силой, насаживая на себя, что она даже вскрикнуть не смогла. Двигаясь в ней, дыша с ней в одном ритме, Люциус жадно впитывал перемешанное с болью наслаждение в ее стонах. — Ты моя, ты только моя... — он стискивал, сминал ее тело. — Да, — Нарцисса подчинялась ему, принимая его жесткие ласки и сама целовала, вцепившись в него пальцами и обхватив ногами. Люциус еле дождался момента, когда она начала кончать, чтобы и самому позволить себе это. Их сплетенные тела ощущались Люциусом одним целым, и то же чувствовала и Нарцисса. Затем, расслабленно склонив голову ему на грудь и закинув ноги на подлокотник кресла, Нарцисса с удовлетворенной улыбкой сказала: — Так спокойно, когда ты рядом, Люци... Когда я слышу, как бьется твое сердце, мне очень спокойно, — и, без перехода, вспомнила: — Я читала, что опять погибло много авроров... и Пожирателей Смерти... Люциус нахмурился — это ее внезапное замечание не вязалось с тем, о чем он только что думал, что ощущал. — Не забивай себе голову, малышка. — Но, Люциус, я каждый день переживаю за тебя. А что, если и с тобой что-то случится?! — Нарцисса выпрямилась, упрямо выпятив губки. — Не случится. Поменьше думай об этом. Кстати, помнишь, ты намекала, что у меня плохой вкус и что ты многое переделала бы в обстановке? Вот и займись этим, — он попробовал перевести ее мысли на другое. — Я говорила это о твоей квартире в Лондоне, — поправила его Нарцисса. — Но и тут не мешало бы, конечно, кое-что изменить... Только, Люци, я все равно постоянно трясусь за тебя! Ты ничего не говоришь мне о том, что происходит! — Хватит, — Люциус ущипнул ее за сосок. — Если бы ты только доверял мне чуть больше! — не отставала Нарцисса. — Если бы ты только обсуждал со мной... — «Обсуждал с тобой»?! — Люциус засмеялся, вновь начиная пальцами ласкать ее между ног. — Как интересно! И что бы ты могла сказать мне, а? — он тер ее мягкую плоть и Нарцисса, тяжело дыша, приникла к нему: — Я не могу так... Подожди... Люци... — Что же бы ты сказала? — другая его рука тянула ее сосок. — Наверное, опять «я не могу больше, возьми меня»? Да? — Да... — Нарцисса, чувствуя уже только тяжесть внизу и невероятное томление, ткнулась губами в его шею, около уха: — Пожалуйста... Да... Он продолжал ласкать ее рукой, пока она не достигла пика, пока не начала выгибаться так, что ему пришлось придержать ее, чтобы не упала. — Люциус... Ох, Люциус... — она без сил запрокинула голову. Люциус погладил ее шею: — Мы опоздали на ужин. — Все равно мы одни дома, — пробормотала она. — Да, но я не люблю нарушать установленный порядок, — Люциус и сам не знал, зачем говорил это — наверное, просто, чтобы не молчать. Если они оба молчали, то он просто физически ощущал, как крепнет непонятная ему, даже пугающая, связь между ними. — Знаешь, Люци, твой отец сказал странную вещь. Будто бы он разлюбил твою мать потому, что она должна была умереть. И он очень старался ее разлюбить, — Нарцисса, приподнявшись, испытующе смотрела на него. — В таком случае, он хорошо постарался, — сухо подтвердил Люциус. — Он ее любил? До ее болезни? — в голосе Нарциссы зазвучала тревога. — Не знаю, — Люциус провел рукой по ее волосам. — У него все непонятно. — Люци, — ее глаза стали еще больше, чем обычно, — а если я... — Слушай, мы, кажется, уже раз это обсуждали! — нетерпеливо перебил он ее. — И я сказал, что не собираюсь ни бросать тебя, ни разлюбливать. — Да, но... скажи это еще раз, — жалобно попросила Нарцисса и потерлась щекой о его рубашку. — Ох, Нарси, — Люциус устало похлопал ее по спине, — ведь ты же знаешь, что я тебя люблю. И всегда буду...