Коллекционер

Он положил руку на плечо Богини. — Все в порядке? — спросил Мизуки, и в его голосе слышалось волнение и забота. Нанами повернула голову ко второму Хранителю и легко улыбнулась. — Да, все в порядке. А ты как? — Ее глаза исследовали лицо Мизуки. — Выглядишь немного помятым. — Спасибо, — он фыркнул и немного сжал плечо девушки. — Главное, что все закончилось. Нанами ничего не ответила, а лишь снова повернула голову, и ее взгляд приковался к маленькой девочке, лежащей на футоне. Ее волосы, разметавшиеся по подушке, доходили до плеч и имели темно рыжий цвет. Мелкие кудряшки с вплетенной алой лентой делали ее еще более юной. Белая кожа казалась почти прозрачной, через которую видны тонкие синеватые вены, как паутинка, покрывающие тонкие запястья. Демон Лесной пустоши, Ташита, как узнала Богиня Земли, склонилась над девочкой и медленно прощупывала шею, надавливая пальцами. Нанами уже не бросало в дрожь при виде демона, но первый раз, когда Курама вернул Богиню в храм, она хрипло вскрикнула, зажав рот рукой. Девушка старалась как можно меньше смотреть на лицо демона, а тем более в ее стеклянные глаза. — Что с ней? — Голос Томоэ ворвался сквозь мысли Нанами, заставляя ее перевести взгляд на Лиса. Он стоял у стены, скрестив руки на груди, а его лицо выражало холодное пренебрежение. Словно ему противен один лишь взгляд на ребенка, лежащего без сознания. Нанами не понимала такого странного отношения Хранителя, и каждый раз, слыша его резкий голос, когда он спрашивал про девочку, она инстинктивно хмурилась. Что-то было в этом маленьком существе, что вызывало у Богини чувство сострадания и необходимости защитить ее. Плечи Ташиты задрожали, и раздался хриплый звук, лишь отдаленно напоминающий смех. Богиня почувствовала, как по ее спине побежали мурашки от этого скребущего звука. — Такая ирония, — она вновь рассмеялась, но ее прервал собственный кашель. Нанами уже заметила, как часто случаются эти приступы кашля, но ни Томоэ, ни Курама с Мизуки не обращают на них внимания. Когда приступ прошел, демон тяжело дышала, и Нанами казалось, что она слышит, как кислород царапает ее легкие. — Если снять с нее это, — она указала ни кислородную маску, продолжая свою мысль, — девчонка умрет. — И в чем же здесь ирония? — спросил Курама, отвернувшись к окну и не смотря на демона. — В том, что воздух вашего мира такой же яд для меня, как и для нее. И я не смогу ее излечить от этого. — Ташита провела длинными тонкими пальцами по лбу девочки. — Но я могу забрать ее с собой в измерение Лесной пустоши. Нанами увидела, как дернулся Томоэ, но тут же взял себя в руки и, немного наклонив голову так, что волосы упали на лицо, сказал: — Ни за что. Ты же понимаешь, что она нужна здесь. — Ох, Екаи выглядят такими милыми, когда злятся, — со смешком в голосе произнесла Ташита. — Ты тоже должен понимать, Лис, что она все еще жива лишь из-за того, что находится в коме. Ее тело потребляет минимальное количество кислорода в таком состоянии, то есть уменьшается и доза вдыхаемого ею яда. — В коме? Ты имеешь в виду то же состояние, в котором был я или... — начал Мизуки. — Да, — перебила его ответом демон, даже не повернув голову к Хранителю. — И без того, кто поддерживал ее в этом состоянии, она может вскоре очнуться. Единственное, что я хотела бы пожелать ей в этом случае, так это быструю и безболезненную остановку сердца, но ничего не бывает легко. Даже смерть. Демон провела рукой по лицу, убирая выбившиеся черные пряди за ухо. Нанами услышала тихий звон, ударившихся друг об друга разноцветных бусин, вплетенных в волосы Ташиты. Богиня не могла видеть лица демона, но легкая дрожь тут же прошла по ее телу, когда она вспомнила многочисленные блеклые шрамы на коже женщины. Девушка почувствовала, как рука Мизуки сильнее сжала плечо и притянула ее чуть ближе, словно он почувствовал дрожь Нанами. Быстрый взгляд Нанами на Томоэ перехватил дыхание в горле девушки. Он неотрывно смотрел на руку Мизуки, лежащую на ее плече. Нанами почувствовала, как что-то тяжелое и плотное сдавливает ее со всех сторон, от чего тело не может пошевелиться. Словно стены комнаты, в которой она находится, начали двигаться и сокращать пространство. Цвет глаз Лиса был темнее обычного, напоминающий грозовое небо во время заката. Богиня отвела глаза в сторону и заметила выражение лица Курамы. Его взгляд устремлен на девочку и в нем видна странная заинтересованность ею. Его руки находятся в передних карманах черных джинсов, и вся поза выражает расслабленное состояние. Легкая ухмылка на лице свидетельствует о полной отрешенности, и лишь напряженный взгляд в его глазах кричит о том, что все это напускное и ненастоящее. — Тогда почему бы не позволить ей забрать ее? — спросил Ворон, обратившись к Томоэ. Нанами видела, как быстро сменялись эмоции на лице Лиса. Он будто боролся сам с собой, решая, как поступить в этой ситуации. — Хорошо, — проскрежетал Лис и были видно, как тяжело ему давались эти слова. — Но по первому моему приказу ты приведешь ее. Ясно? Его голос выражал ледяную строгость и уверенность, но казалось, что на Ташиту совершенно не действовал его тон. — Да. Я клянусь привести ее, когда ты попросишь об этом, — произнесла она. — А сейчас, вон из комнаты — мне необходимо убедиться, что на ней нет печати Коллекционера. — Печати? Богиня впервые подала голос с того момента, как они пришли в эту комнату. Нанами старалась говорить как можно меньше, так как лишь звук ее собственного голоса возвращал ее на несколько дней назад. Холодный пот и кровь на ее теле все еще ощущались на коже. Демон медленно обернулась к Нанами, которая заставила себя не отвернуться и принять колкий взгляд женщины. Глаза демона были прищурены, но все равно был видны яркие стеклянно-голубые радужки, которые точно нельзя встретить у обычных людей. — А как ты думаешь, он порабощает екаев, заставляя их служить себе? — насмешливый тон ее голоса всколыхнул в Богине вспышку злости, которую она тут же подавила. — Емаки не обычный человек, в его венах течет кровь демона, которая и позволяет ему получать желаемое. — Что ты имеешь в виду? — спросил Томоэ, опережая Богиню. — Ему была нужна верность, и он получал ее. — Она казалось безумной, рассказывая это с широкой улыбкой. — Емаки похищал магическое существо и вырезал на нем свою метку, смешивая кровь екая со своей. После этого екай становился полностью порабощенным и ему ничего не оставалось, кроме как присягнуть Коллекционеру на верность. Нанами почувствовала, как холод сковал все ее тело, а сотни острых игл вонзились в кожу. Она не заметила, как начала быстро моргать, стараясь прогнать не прошенные картинки воспоминаний, возникшие перед глазами. Сверкающее лезвие ножа, прижатое к ее плечу. Она вновь услышала шепот Емаки возле своего уха, когда за ней пришел Томоэ и Курама. Нанами подавила желание прикоснуться к шее, чтобы стереть обжигающее ощущение от дыхания Емаки, которое словно раскаленным металлом легко на кожу. «Надеюсь, ты покажешь Томоэ мой тебе подарок», — голос Емаки раздался в голове Богини. — Откуда ты все это знаешь? — спросила Нанами, игнорируя дрожь своего голоса. Глаза Ташиты безумно сверкнули, и она отвернулась, но Нанами успела заметить ухмылку на ее губах. Женщина повернула голову к девочке на футоне и непринужденны голосом ответила: — Сплетней много — они то тут, то там. Понимаешь? Она замолчала, а Нанами ничего не успела ответить, так как демон снова начала говорить, и ее тон звучал наигранно заинтересованным. — Кстати, чуть не забыла спросить! Ты уже рассказала Лису? Нанами замерла, не смея оторвать взгляда от спины Ташиты и поднять их к Томоэ. Девушке не надо было спрашивать о чем она говорит: Нанами поняла это сразу. — О чем она? — спросил Томоэ, смотря на Нанами, которая крепко сжала ткань рукавов кимоно. — Оу, так он не знает? Прости, — без капли раскаяния сказала Ташита, пожав плечами. Лис опустил руки вдоль туловища и, когда Богиня взглянула на его лицо, волна дрожи прошла по ее телу. Он так крепко сжал челюсти, что на шее выступили вены. Его глаза, в которых плескается зарождающаяся злость, направлены на нее. — Нанами, — с нажимом произнес Хранитель. Богиня услышала, как фыркнула Ташита. — Не мучай своих Хранителей, девочка. Нанами заставила себя отойти на шаг в сторону, высвобождаясь от руки Мизуки. Пальцы казались каменными и не способными шевелиться, когда она коснулась ими пояса на своей талии. Ей казалось, что эти несколько секунд, в течение которых она развязывала узел, превратились в долгие месяцы. Богиня чувствовала три пары глаз на себе, каждая из которых выражала недоумение. Когда Богиня наконец-то справилась с поясом, и края одежды свободно повисли темно-синими волнами, Нанами вздрогнула от голоса, пронизанного льдом. — Нанами, что ты делаешь? — спросил Томоэ, наблюдая за действиями девушки. Она видела, как Хранитель вновь открыл рот, собираясь что-то сказать, но она сбросила с себя кимоно, упавшее к ее ногам. Она осталась стоять лишь в одном тонком платье, которое открывало плечи и и почти не доходило до колена. Нанами прикусила нижнюю губа, старясь стерпеть удивленные взгляды на своем теле. Но она ошиблась в одной вещи. Хранители и Курама смотрели на Нанами не с удивлением, а с испугом, смешанным с ужасом. Запястья девушки покрыты рваными ранами и синяками. Девушка со страхом следила за тем, как глаза первого Хранителя словно сканируют все ее тело. Его губы плотно сжаты, а глаза расширены от увиденного. Когда его взгляд потемнел, а из груди вырвалось тихое рычание, Нанами поняла, что он увидел. Ниже ключицы было вырезано слово, которое все еще приносит боль и жжение, заставляя стискивать зубы от ощущений. Томоэ подошел ближе и оказался всего в шаге от богини, взгляд которой прикован к лицу Хранителя. Он поднял руку и аккуратно опустил лямку платья с плеча, открывая все слово. Нанами подавила дрожь и крик унижения внутри себя. — «Грешная», — прочел Хранитель надломившимся голосом. Томоэ прикрыл глаза, словно ему было больно от того, что он увидел и произнес. Когда он вновь открыл глаза и посмотрел на Нанами, в них она увидела бушующий гнев. Желание пролить кровь четко читалось в его взгляде. — Она не порабощена, если вы думаете об этом, — подала голос Ташита, прерывая тишину. — Это клеймо и знак того, что он выразил ей... свое уважение. — Уважение!? — выкрикнул Томоэ, резко развернувшись к демону, лицо которой было обращено к ребенку на футоне. — Называй это как хочешь, Лис, но Ема... Договорить она не успела, так как она и каждый в комнате резко повернули головы в сторону футона. Девочка, лежавшая до этого без сознания, очнулась и с шумом втянула воздух. Ее глаза были открыты и беспокойно метались, не на чем не сосредотачивая взгляд. — Еt revertetur! Каждый услышал тихий, но твердый голос, приглушенный кислородной маской. После того, как девочка произнесла это, ее глаза снова закрылись, а дыхание стало еле заметным. Ташита быстро склонилась над ней, касаясь пальцами пульса. — Что это было, черт возьми? Что она сказала? — раздался напряженный голос Курамы, который подошел ближе. — Еt revertetur*, — повторила демон. — Он вернется.