Коллекционер

Лис услышал, как треснула стена от силы удара, и несколько десятков трещин расползлись в разные стороны. Одной рукой он сжимает шею Емаки, впиваясь в нее когтями, а вторая объята пламенем. Лис чувствует быструю пульсацию крови в артерии на шее парня и прилагает все усилия, чтобы не порезать ее острым когтем. Одно движение и он будет мертв. Но Томоэ не делает этого. В глазах Корэкуты нет паники или страха, нет вообще ничего. Он абсолютно спокоен, будто ему плевать на все происходящее. Лишь ухмылка на его лице говорит о каких-то эмоциях. Он словно развлекается, его веселит положение, в котором он оказался. Лис сжимает челюсти, сдерживая себя, чтобы не стереть эту издевательскую улыбку с его лица. Хранитель знает, что уже выиграл. За его спиной лежат тела слуг Емаки, а короткие стоны наполняют помещение. Хранитель чувствует металлический привкус крови во рту. Облизнув уголок рта, он ощутил легкий укол боли. Все-таки кто-то из приспешников Емаки смог его ранить. Впечатляюще. Не обращая внимания на непривычный вкус крови, Томоэ сильнее сжимает шею Емаки и видит, как когти протыкают его кожу, но тот даже не дрогнул. Он все еще спокоен и словно ждет и хочет увидеть, на что еще способен Томоэ. Емаки посмотрел за спину Лиса, и его ухмылка дрогнула, будто он только сейчас осознал, что произошло. — Они живы, — спокойно сказал Хранитель, увидев промелькнувшую на лице Емаки эмоцию, — чего нельзя будет вскоре сказать о тебе. Емаки перевел взгляд на Лиса, и секундная паника на его лице заставила тело Томоэ напрячься. — Ты не можешь убить меня, — прохрипел Емаки. — Т-ты... не можешь. Томоэ прищурился, а его губы скривились в оскале, от чего показались острые клыки. Хранитель прикоснулся кончиком языка к клыку, наслаждаясь реакцией Корекуты. Томоэ приблизил свое лицо к лицу парня и, глядя в его стеклянные глаза, прошипел низким голосом: — Это единственное, что я хочу сделать с тобой. — Ты не посмеешь. Ты согласился отдать в мое распоряжение свои силы. Ты не можешь просто так убить меня! — с истеричными нотками в голосе хрипло вскрикнул Емаки, руками цепляясь за кисть Томоэ, сжимающую его горло. Глаза Емаки быстро перемещались по лицу Лиса, ища хоть какие-то намеки на понимание, как ему казалось, элементарных вещей. Томоэ не собирался слушать его предсмертные речи. Он достаточно долго ждал этого момента, чтобы теперь медлить. Его когти медленно проникали под кожу Емаки, причиняя боль, судя по его сжатым зубам. Лицо хранителя озарила удовлетворенная улыбка, вызванная этим зрелищем. — Ты бы сделал все ради Богини... не так ли? — через сжатые зубы срывающимся голосом проговорил Емаки. Томоэ застыл, но выражение его лица не дрогнуло. Казалось, он даже не дышал в этот момент, не понимая, к чему клонит Корэкута. Томоэ с трудом разжал челюсти и уже хотел потребовать ответа, о чем говорит парень, когда тот опередил его: — Ты должен мне, Лис. — Его голос был почти не слышен из-за, сжимающей руки Хранителя на его горле. — Я отпустил Богиню, а ты спасаешь Эванджелин. Немедленно. — Ты не смеешь мне приказывать, — прорычал Томоэ, резко приблизив свое лицо к Емаки. — И ничего от меня не получишь. Томоэ спустился из колесницы, остановившейся перед храмом, и повернулся, чтобы взять на руки ту, кто был главным сокровищем Коллекционера. Все его действия были направлены на благополучие этого маленького существа. Руки Хранителя подхватили тело маленькой девочки, которой на вид было не больше двенадцати лет. Почти половину ее лица скрывала кислородная маска, от которой шло большое количество тонких трубочек, крепящихся к металлическому устройству, прикрепленному к ее ноге. С девочкой на руках Томоэ направился в храм, который уже озарили лучи утреннего солнца. Его единственным желанием было увидеть Нанами и убедиться, что с ней все в порядке. Томоэ почти не волновала та самая Эванджелин, чье безвольное тело он внес в храм Микаге. С каждым шагом сердце билось все сильнее, заглушая все фоновые звуки. Он подошел в двери, в которой двадцать четыре часа назад находился в бессознательном состоянии Змееныш. Томоэ аккуратно открыл дверь плечом, и в темный коридор ворвалось утреннее освещение из окна в комнате. Лис сделал шаг внутрь помещения, и смятение вместе с облегчением затопило его сознание. Футон был совершенно пуст и заправлен чистой хлопчатобумажной простыней. Томоэ осторожно опустил Эванджелин на футон и быстрым шагом вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Он стремительно шел по коридору в сторону комнаты, которую всего несколько дней назад боялся открыть. Казалось, прошло несколько лет с того момента, как он трясущимися руками открывал дверь в комнату Богини. Сейчас ощущения были похожие, но не было лишь ужаса, который разливался по всему его телу тягучей смолой. Щелк. Дверь в комнату Нанами с тихим щелчком отворилась, а по телу Томоэ пробежала сотня мурашек, вызывая ощущение наслаждения. Он с такой быстротой втянул воздух в легкие, что появилось желание закашляться. Мизуки очнулся. Богиня возвращена в храм, и он должен ее увидеть. — Смотрите, кто вернулся, — послышался голос откуда-то у стены. Лис не успел взглянуть на говорившего, как в следующее мгновение его голова резко откидывается в сторону, а нижнюю часть лица пронзает тупая боль. И снова ненавистный металлический привкус во рту. Лис медленно поворачивает голову в сторону, откуда пришел удар, и так же медленно подносит руку к лицу, стирая струйку крови из уголка губ. У стены стоит Курама, опустив руки вдоль туловища и крепко сжав кулаки, а его грудная клетка быстро поднимается из-за рваного дыхания. — Надеюсь, мне не надо объяснять за что это? — прошипел Тэнгу. — Могу повторить, если вдруг не дошло. Я всегда к твоим услугам. Томоэ ухмыльнулся одним уголком губ и покачал головой. Ему не надо было объяснять за что это. Он просто посмотрел в лицо Ворону, давая ему возможность выговориться. — Ты, черт возьми, отослал меня с девчонкой в тот самый момент, когда я уже был готов разодрать кого-нибудь! — Выплюнул Ворон, впившись глазами в улыбающееся лицо Томоэ. — А что это за потрясающая идея сдаться Корэкуте? Тебе совершенно мозг отшибло? — Успокойся, Тэнгу, все обошлось, — сказал Томоэ, окидывая взглядом комнату, в которой никого не было за исключением их двоих. — Где Нанами и Мизуки? Курама сложил руки на груди и отклонился к стене, навалившись на нее плечом. Он тяжело выдохнул и поднял глаза к потолку, проговорив какое-то ругательство. Когда он перевел взгляд на Лиса, на его лице не осталось ни следа раздражения и злости. Хранитель вновь увидел то самое высокомерно-ленивое настроение, в каком всегда пребывает Тэнгу. — В соседней комнате. — Он кивнул головой на дверь за ним. — Ташита готовит им обоим одно из своих отвратительных варев. Томое ничего не ответив, обошел Кураму, заметив, как тот закатил глаза, но улыбнулся. Лис открыл дверь, игнорируя волнение, которое он почувствовал в каждой мышце и связке. На светло-голубом футоне сидел Мизуки, не отрывая глаз от того, как Ташита перебирала травы, откладывая нужные на плоскую тарелку. На его все еще бледном лице была легкая улыбка, но когда он поднял лицо на звук открывшейся двери, Томоэ с удивлением заметил, как его губы растянулись еще шире, обнажая белые зубы. — Вижу, с Курамой ты уже столкнулся, — проговорил второй Хранитель, опустив взгляд на разбитую губу Томоэ. — Неплохо вышло. Теперь ясно почему он улыбается. Он посмотрел поверх плеча Томоэ, обращаясь к Ворону, в то время, как Лис был поглощен другим. Точнее, другой. Лицо Богини повернуто в сторону Лиса, и он не мог не заметить, какой уставшей она выглядела. Под ее глазами залегли тени, кожа и губы были все еще мертвенно бледными. — Томоэ, — беззвучно произнесла губами девушка и медленно поднялась с колен, подходя к Лису. Все усилия Томоэ ушли на то, чтобы держать руки при себе и не прикоснуться к ней. Она не сводила своего пронзительного взгляда с глаз Томоэ, а ее губы немного приоткрылись, словно она хотела что-то сказать. Зрительный контакт не прерывался, когда Богиня подошла к Лису, тело которого было напряжено под ее взглядом. Зрительный контакт не прервался и тогда, когда Нанами замахнулась рукой и ударила Хранителя по лицу. Он не увернулся от ее удара, но на его лице не дрогнул не один мускул, когда пришло болезненное жжение от пощечины. — Молодец, девочка, — со смешком проговорила демон Лесной пустоши, после чего ее тело вновь сотряс нездоровый кашель. — Как ты мог!? — вскрикнула Богиня, но ее голос больше походил на скрежет смертельно больного человека. Томоэ нахмурился, услышав ее хриплый голос, но ничего не сказал, зная, что сейчас совершенно не время. Он дает ей возможность выплеснуть всю злость, скопившуюся внутри. Краем глаза Хранитель заметил, как с удивлением расширились глаза Змееныша, и он даже открыл рот от неожиданности. Томоэ не видел выражения лица Курама, но был уверен, что тот злорадно улыбается, восхищенный разъяренной Богиней. — Чем ты думал, когда согласился остаться? – вновь вскрикивает она, и ее слова сопровождаются ударом ее кулачка по груди Лиса. — Почему? Он же мог убить тебя! Она все продолжала кричать на него, ударяя по груди, но Хранитель лишь снисходительно смотрел на ее действия. Он перестал ощущать ее слабые удары, когда Богиня всхлипнула, ударив кулаком последний раз, и ее руки безвольно повисли вдоль туловища. Томоэ протянул руки и прижал Нанами к себе, почувствовав, как она сжала ткань его одежды, а ее всхлипы участились и стали громче. Он с нескрываемой нежностью, от которой был сам удивлен, начал гладить ее волосы, стараясь успокоить. — Нанами, все в порядке, слышишь? Все в порядке, все закончилось, — сказал он, легко сжав ее плечи и оторвав о себя, чтобы взглянуть в ее покрасневшие глаза. — С тобой все в порядке, ты дома. Девушка часто заморгала, и несколько слезинок вновь скатились по ее бледному лицу. От вида ее слез сердце Томоэ сжималось, словно его кто-то перекручивал железным прутом. — Я не за себя боялась, а за тебя, за Мизуки! — между всхлипами сказала она, смотря то на Лиса, то на Мизуки, на лице которого застыло странное выражение. — Я боялась, что из-за меня... — Что? — спросил первый Хранитель, не замечая, что все еще продолжает держать Богиню за плечи. — Я думала, что вы погибли и все по моей вине. Все из-за меня. — Голос Нанами сорвался, и она уже не кричала, а говорила очень тихо, заставляя всех, напрячь слух, чтобы услышать ее речь. — Я была не нужна Емаки. Его главной целью был ты, — она подняла припухшие глаза на Томоэ, и ее губы задрожали. — Я была приманкой, той, кто должен был заставить тебя прийти к нему. Это все его план, он все продумал и просчитал. Емаки... Лис больше не мог это слушать, и быстрым движением мокрое из-за слез лицо Богини оказалось между его ладоней. Первую секунду он был удивлен и испуган тем, что сделал, но чем дольше он чувствовал тепло ее кожи на своих руках, тем больше понимал насколько это ощущение... правильное. И вновь в его сознании возникла мысль, которая уже посещала его. Нанами принадлежит ему. — Он чертов ублюдок, который похитил тебя. Из-за него Мизуки был без сознания. По его вине я пришел за тобой. — Томоэ не обратил никого внимания на раздраженный кашель Курамы за спиной и продолжил, — И именно на совести Корэкуты будет его нынешнее жалкое существование. Лис внимательно смотрел в немного расширенные глаза Нанами и вздрогнул, надеясь, что никто этого не заметил, когда прохладная ладонь девушки накрыла его руку, касающуюся ее лица. Хранитель бесконечно долго не отрывал взгляда от того места, где соприкасались их руки, надеясь, что это ощущение продлиться дольше. Но вопрос, заданный глупым Тэнгу, заставил Нанами втянуть воздух и опустить руку. «Ненавижу его», — прорычал про себя Лис. — Коллекционер жив? — наполовину удивленно, наполовину разочаровано спросил Ворон, вскинув тонкую бровь. — Ты не убил его, Лис? Томоэ отпустил лицо Нанами, сразу почувствовав ладонями прохладу комнаты, хотя в ней было достаточно тепло. Богиня отступила на шаг назад и медленно опустилась на футон рядом с Мизуки, сильнее запахнув темно-синее кимоно. Томоэ инстинктивно заметил, какой красивой она выглядела, одетая в одежду из ткани такого цвета. — Да, он жив, — ответил Лис, оторвав взгляд от Нанами и переведя его на Ворона. — Я по-своему выполнил часть нашей с ним сделки. Ташита, — он обратился к демону, которая даже не взглянула на него, — в комнате, где был Мизуки, находится девчонка. Осмотри ее. Лис видел, как все, за исключением демона, смотрели на его с выражением недоумения, особенно Тэнгу. Ташита поднялась с колен, отложив в сторону травы, и повернулась к двери, взглянув своим ярко-голубым глазом на Хранителя. Ее лицо исказилось, чем-то наподобие улыбыки, и она хрипло произнесла: — Это твое самое глупое решение, Лис — привести ее сюда. Больше ничего не сказав, она вышла из комнаты, в которой наступила напряженная тишина. — Что за девчонка? — наконец спросил Тэнгу, стрельнув вопросительным взглядом в Лиса. — Это она, — многозначительно произнесла Нанами, уставившись на свои руки. — Емаки иногда случайно упоминал о ней. Говорил, что я похожа на нее. — Ничего близкого, — резко ответил Томоэ, от чего все тело Богини вздрогнуло, и она вскинула голову к нему. — Она совершенно на тебя не похожа. Мизуки, до этого не подававший голоса, внимательно посмотрел на Лиса и спросил: — Если девочка была ему так важна, то почему она здесь? Томоэ ждал этого вопроса и, когда Змей его озвучил, его губы изобразили дерзкую ухмылку. — Это часть моей с ним сделки.