Игры разума

      Очередной съемочный день подошел к концу, и Миша направился к своему трейлеру. Нужно было забрать кое-какие вещи, а потом можно отправляться в съемную квартиру. Его участие в ближайшее время не требуется на площадке, так зачем оставаться? Хотя и возвращаться не очень-то и хотелось. Ведь в этой самой квартире начался маленький личный Ад Коллинза. Но вдруг все там и закончится? «По-моему это бред чистой воды», — думал мужчина, заходя в трейлер.       Глупо было предполагать, что все закончится также быстро, как и началось, да еще и в том же месте. А началось все с многолетней любви Миши. Вероятно, чтобы избавиться от всех этих странных видений, голосов — чертовщины одним словом — нужно избавиться от чувств? Нет, Коллинз не сможет убить в себе то светлое и теплое, что поселилось в его душе уже давно. Это выше его сил. Но и терпеть этот кошмар и ждать, пока он окончательно сведет мужчину с ума, тоже не выход. Нужно было что-то делать, но Миша не знал что. Обратиться с этой проблемой он тоже ни к кому не мог — его бы попросту не поняли и назвали больным, предложив полежать пару недель в больнице с добрыми санитарами и мягкими стенами.       Собрав нужные вещи и закинув их в сумку, мужчина вышел наружу и закрыл дверь на замок, после чего направился к своей машине, которую пару дней назад оставил на стоянке. Уже совсем скоро он окажется в привычных, но немного жутковатых стенах квартиры.       Сняв автомобиль с сигнализации, Миша закинул сумку с вещами на заднее сиденье и сел за руль. Но не успел он захлопнуть дверь, как на сиденье рядом с ним уселось чье-то тело. Вздрогнув от неожиданности, Коллинз перевел ошарашенный взгляд на того, кто сел рядом с ним. За эти несчастные несколько секунд, пока он сообразил, что рядом кто-то появился, причем очень неожиданно, мужчина успел перебрать в голове множество вариантов того, кто это мог быть. От вора до его галлюцинации в виде Дженсена, пришедшей его хладнокровно убить в собственном автомобиле. Хотя каким-то участком мозга он понимал, что это полный бред. Но нет, волновался он напрасно, а может быть, даже и не совсем.       Этим таинственным и неизвестным оказался отлично знакомый Коллинзу человек. Знакомый до такой степени, что любой другой, узнав информацию, которой обладал мужчина, решил бы, что Миша Коллинз не профессиональный актер, а профессиональный маньяк, готовящийся к убийству. — Дженсен, ты самое настоящее чудовище, у которого нет ни стыда, ни совести! Я чуть не обделался, — хоть актер и был слегка перепуган и напряжен из-за внезапного появления Эклза, но злиться на него не получалось, и на устах появилась улыбка. — Что тебе нужно от такой скромной персоны? — Миш, ну прекрати ты вести себя как тринадцатилетний пацан! Хотя, если бы ты так себя не вел, то это был бы уже не ты, — Коллинз получил улыбку в ответ и буквально растаял. — На самом деле я хотел предложить тебе выпить. Джаред уже уехал к жене, а ты пока еще здесь. Так как? — Я не против. Едем в мою скромную обитель, потому что на бар у меня нет ни сил, ни желания. Надеюсь, что Ваше Величество не против. — Заводи уже, клоун, — со смешком произнес Дженсен.       Машина тронулась с места, постепенно выезжая на дорогу. В салоне стояла тишина, и пока никто не смел ее нарушить. Дженсен пялился в окно, за которым мелькали огни, а Миша периодически бросал на своего спутника взгляды, полные любви, обожания и надежды. Держаться рядом с Эклзом давно стало для Коллинза пыткой, маленьким личным Адом. И сейчас, когда объект любви сидел так близко, что его можно было коснуться, Миша сходил с ума. Главное, чтобы сейчас его фантазии и тело не подвели его в такой момент.

***

      Спустя пятнадцать минут автомобиль остановился перед подъездом дома, в котором жил Миша. Выйдя из машины, он захватил свои вещи и вместе с Дженсеном поспешил внутрь. К вечеру стало прохладно, а замерзнуть не входило в планы Миши на сегодня.       Все проходило в тишине.       Подойдя к лифту, взглядам обоих актеров предстала табличка с надписью «Не работает». Мысленно проклиная все на свете, Коллинз двинулся к лестнице, жестом показывая Дженсену следовать за ним. — И часто так ломается лифт? — спросил Эклз, переставляя ноги со ступеньки на ступеньку. — Нет, такое случается редко, но если случается, то все: придется ждать неизвестно сколько, пока этот чертов лифт починят.       Больше вопросов не последовало. На нужный этаж мужчины поднялись спустя несколько минут.       Заходить в квартиру не очень хотелось, но то, что Дженсен рядом, вселяло в Мишу некое бесстрашие и мужественность. Достав из кармана связку ключей, он нашел нужный и вставил его в замочную скважину, повернув дважды по часовой стрелке. Щелкнул замок — и дверь открылась. Толкнув ее внутрь, Миша с Дженсеном прошли в квартиру, тут же захлопнув дверь снова. Кругом было темно, и брюнет стал шарить рукой по стене в поисках выключателя. Однако внезапная мысль о том, что сейчас Миша находится в полной темноте в узком коридоре своей квартиры вместе с Эклзом, заставила дыхание Коллинза стать еще более частым и рваным; казалось, что температура в помещении повысилась на несколько градусов. Но еще больше мужчина заволновался и почти перестал себя контролировать, когда своей рукой он нащупал что-то теплое и напоминающее чью-то руку, а поскольку в квартире их было только двое, то…       Через секунду в коридоре посветлело. Глаза неприятно резануло от внезапного потока яркого света, но это ощущение быстро прошло. Дыхание Миши все никак не хотело приходить в норму, чего не мог не заметить Эклз. Хорошо еще, что он стоит за Мишей и не видит его слегка покрасневших щек, только вздымающуюся напряженную спину. — Миш, с тобой все в порядке? Ты какой-то напряженный, — подал голос Дженсен, нарушая установившуюся между ними тишину. — Да, все хорошо. Просто устал немного за сегодня, да и возраст берет свое. Все же подниматься на тринадцатый этаж пешком для меня не так уж просто. Раздевайся, проходи, а то что ты как не родной? — в голосе Коллинза была слышна привычная веселость, и Дженсен посчитал, что с ним и вправду все в порядке, поэтому улыбнулся своей очаровательной улыбкой и, стянув с ног ботинки, поплелся в гостиную. Благо, что он довольно часто бывал в гостях у Миши, поэтому без проблем мог найти то, что нужно.       Миша нервно выдохнул, как только Дженсен скрылся за дверью гостиной. И это только начало. Им вместе предстоит провести еще как минимум несколько часов, а если Эклз будет прилично пьян, то ему придется остаться; не ехать же домой в таком состоянии. Тогда вместе придется провести еще и ночь. Хотя сам Коллинз в данный момент не смог бы точно сказать, радует ли его эта перспектива или же нет. С одной стороны: возможность любоваться спящим Дженсеном без страха быть пойманным, чувствовать его запах, с другой — нельзя касаться, ведь он может потревожить его сон.       Разувшись, актер поплелся следом за коллегой, по пути смахивая с одежды невидимые пылинки и бросая привезенные вещи где-то возле двери. Дженсен уже сидел в кресле, вытянув ноги вперед. — Что пьем, господин Эклз: пиво, коньяк, виски, вино? — Пожалуй, коньяк.       И Миша ушел на кухню. Достав из мини-бара бутылку хорошего многолетнего коньяка, Коллинз поставил ее на стол и полез в шкаф за бокалами, одновременно с этим размышляя, что побудило Дженсена пить. Когда все было найдено, мужчина направился обратно в гостиную, где его ждал Эклз, который, к слову, почти лежал в кресле с закрытыми глазами. Он выглядел таким расслабленным и спокойным, что Миша залюбовался столь прекрасной картиной. Его взгляд бегал по всему телу мужчины, на мгновение останавливаясь на отдельных участках. В голове тут же стали мелькать картинки эротического характера, а в штанах постепенно становилось тесно. — Миш, ты чего завис? Уснул что ли? — неожиданно прозвучавший в тишине голос выдернул Коллинза из мира фантазий и заставил слегка поумерить свой пыл. «Хорошо, что возбуждение не такое сильное и заметное, иначе это был бы кошмар». — Нет, просто задумался, — отозвался актер, проходя в комнату и ставя все принесенное на журнальный столик; сам же мужчина сел в кресло напротив.       Уже через несколько минут двое друзей сидели с бокалами в руках и медленно пили свой напиток. Возможно, они бы так и просидели несколько часов, не обмолвившись и словом, если бы Мишу не беспокоил один вопрос: — Дженс, ты ведь пьешь только по праздникам обычно. Что произошло?       Как Коллинз и предполагал, ответа сразу не последовало. Эклз сидел и отрешенным взглядом смотрел куда-то сквозь своего собеседника. Но Миша и не торопил с ответом. Он знал, что сейчас выпитый алкоголь начнет действовать и развяжет Дженсену язык. А возможно и не только ему.

***

      На протяжении пятнадцати минут в гостиной не было слышно ни звука. Каждый думал о чем-то своем, а Миша периодически подливал коньяк в бокалы, пока, наконец, Дженсен не заговорил: — Надоело все, Миш, понимаешь? Достало просто. Эта работа отнимает много времени и сил, из-за этого я провожу очень мало времени с семьей. Дэнниил сначала как-то терпела это, понимала, что работа есть работа, а потом начались скандалы и претензии. Да я и сам понимаю, что все это уже слишком. Я пропадаю постоянно на съемочной площадке или конвенциях, Джастис практически растет без отца. А я не хочу такой жизни для своей дочери, не хочу! Я хочу, чтобы она была счастлива и ни в чем не нуждалась, чтобы была окружена родительской заботой. А я дома появляюсь крайне редко, Дэнни тяжело одной все это выдержать. Но и уйти из сериала я тоже не могу. Каст стал моей семьей, частью меня. А отказываться от себя… Сам понимаешь, что это невозможно. — Эклз поднес бокал ко рту и одним глотком выпил все содержимое. Жидкость обжигала горло, но мужчине было абсолютно плевать на это. Он сделал, что хотел: высказался, поделился тем, что так давно не давало жить спокойно. Теперь он чувствовал некое облегчение, будто камень с души упал.       Но все равно Эклз считал, что что-то он утаил, не сообщил Мише нечто важное. Но Дженсен не мог понять, что еще осталось недосказанным. Он решил, что подумает над этим позже, а пока стоит расслабиться. Наклонившись вперед и взяв в руки бутылку, актер наполнил свой бокал и вновь вернулся в прежнее положение.       Коллинз же внимательно слушал собеседника. Взгляд его был прикован к губам, которые так и хотелось поцеловать, проникнуть в рот языком, провести по кромке зубов… Но все это несбыточные мечты, которые могут воплотиться только во сне.       Миша понимал, что нужно что-то сказать, найти слова поддержки, но как назло в голову ничего не шло. Все мысли просто как ветром сдуло. И все же он попытался что-то сказать: — Понимаю, Дженс, понимаю. Но с этим ничего не поделать. Ты скучаешь по семье, я тоже. Я знаю, как тяжело все это переносить. Но нужно потерпеть совсем немного: скоро мы уходим на хиатус, тогда у тебя будет больше времени для того, чтобы побыть дома. Тогда сможешь наладить отношения с Дэнни и все будет хорошо. — слова давались нелегко, но Миша понимал, что Эклз нуждался сейчас в поддержке. Говорить о том, что у него все наладится с женой, было неимоверно трудно, а осознание и понимание того, что у них никогда не будет подобных отношений, даже близко, разрывало сердце на части. — Да, наверное. Возможно ты и прав. Просто нужно потерпеть и подождать — и тогда все будет хорошо. Сам-то как? А то в последнее время ты сам не свой. То дерешься, то дергаешься, то еще что-то. Раньше за тобой такого не замечалось. Что-то случилось? Может, дома проблемы? — Нет, все отлично. Тоже просто устал. Но сейчас я отдыхаю, сам же слышал, что мой персонаж не требуется, поэтому, наверно, съезжу к семье. — Понятно. — голос Дженсена на этом слове как-то погрустнел, чего Миша не мог не заметить.       Дальнейшие посиделки продолжались в тишине. Каждый думал о чем-то своем, не пытаясь нарушить покой. Когда Коллинз глянул на наручные часы, стрелка показывала начало одиннадцатого вечера. «Как быстро летит время».       Самому мужчине хоть бы что, не ему ведь вставать рано и ехать на съемки, но Дженсен ведь не он. Поэтому Коллинз решил, что пора завязывать и ложиться спать. Эклза он решил оставить у себя, мало ли, что с ним выпившим может произойти по дороге, да и тот уже наполовину спал. Поднявшись с кресла, мужчина подошел к Дженсену и аккуратно забрал из его руки бокал с недопитым алкоголем, после чего отнес все на кухню. Когда он вернулся, Эклз уже перебрался на диван, который, к счастью, был разложен. Сам актер уже спал. Решив не трогать спящего гостя, Коллинз просто накрыл его пледом, но, не удержавшись, провел кончиками пальцев по его щеке и тут же покинул гостиную, выключив по дороге свет. Заходить дальше было просто немыслимо.       Миша не заметил, как Дженсен улыбнулся сквозь сон, когда почувствовал прикосновение к своему лицу. «Возможно оно и к лучшему. Но что тебя побудило сделать это, Миш? В последнее время ты сам не свой. Что-то ты темнишь, мой друг. Не знаю, что тобой движет, но я выясню, кто я для тебя и почему ты так… Странно ко мне относишься. Я узнаю это, чего бы мне это ни стоило», — подумал мужчина, перед тем как полностью отдаться сну.       После этого в квартире до самого утра не раздалось ни звука.