Игры разума

      Миша шел по пыльной дороге, постоянно смотря по сторонам и разглядывая обстановку. Кругом были только деревья и кусты, кое-где между растительностью мелькали узкие тропинки. Солнце нещадно жарило, что определенно не добавляло радости. Коллинз находился непонятно где, но то что во сне — однозначно. Впрочем, за столько времени стоило бы привыкнуть к непонятному пейзажу и месту пребывания.       Кругом не было ни одной живой души и намека на нее. Миша находился один среди всего этого. Он все продолжал идти вперед в надежде, что может быть вскоре ему встретиться хоть какая-то цивилизация. Температура воздуха была просто Адская, казалось, что еще немного — и он попросту превратится в горстку пепла. «Тихо как в морге», — подумалось мужчине, стиравшему со лба проступившие капли пота.       Очень хотелось верить, что это всего лишь обычный сон из того великого множества, что снятся людям. Коллинз надеялся, что тут он будет просто идти или совершать какие-нибудь другие действия и не встретит любящего его Дженсена. Безусловно, такие сновидения были для мужчины некой радостью, ведь здесь воплощались все мечты и тайные желания, которым в реальной жизни, к сожалению, воплотиться не суждено; но на следующий день актер страдал от утренней эрекции, а потом в течение дня анализировал все произошедшее за ночь, и осознание того, что всему этому никогда не исполниться, отнюдь не радовало.

***

      Мужчина точно не мог сказать, сколько уже так идет — десять минут, двадцать, час? — а ему все еще ничего не попалось на глаза. За весь путь по дороге не проехало ни одной машины, не прошло ни одного человека. На мгновение Мише даже показалось, что он в другом мире, абсолютно один, и больше никого. Хотя, по сути, так называемое царство Морфея и можно назвать другим миром.       Неожиданно ясное небо заволокло свинцовыми тучами, и сверху начали падать первые капли дождя. Такая быстрая смена погоды слегка удивила Мишу, но он продолжил идти вперед. Это сон, здесь может произойти что угодно. Мокрая одежда неприятно липла к подкачанному телу, однако избавиться от дождя было невозможно. Коллинз давно понял, что он не властен над своими сновидениями и в этом мире он является всего лишь гостем. Кругом все так же ни одной живой души, и Миша в какой-то момент подумал, что было бы неплохо, чтобы кто-нибудь появился. Ему ничего не оставалось, кроме как идти и думать о своих проблемах, а все его проблемы сводились к одному — к Эклзу. Мысли о нем не отпускали ни на секунду в реальном мире и, как выяснилось, в мире снов.       Мужчина продолжал идти, пока на противоположной стороне, метрах в десяти от дороги, его взгляд не привлекло небольшое кирпичное строение. Миша подошел ближе и остановился, рассматривая дом. В нем не было ничего необычного: два этажа, пластиковые окна, цветы на подоконниках, в общем, все как у нормальных людей. Дверь была слегка приоткрыта, будто специально, что не скрылось от цепкого взгляда кумира миллионов. Капли дождя стекали по окнам, били по крыше, создавая причудливую мелодию. Кругом тишина, все идеально для того, чтобы побыть в одиночестве. Было бы конечно неплохо провести это время не будучи под ливнем. Такая обстановка слегка напрягала и напоминала картину из дешевого фильма ужасов. Казалось, что вот сейчас он откроет дверь и откуда-то с потолка прям перед его носом упадет чья-нибудь оторванная кровавая конечность или, не дай Бог, эта конечность в скором времени окажется его. Головой актер понимал, что это все нереально, с ним ничего не случиться, но неприятное чувство тревоги забилось где-то в груди.       Миша начал медленно отходить назад к дороге. Что-то в этом месте, рядом с домом, его сильно пугало, хотя, казалось бы, что может произойти во сне. Когда он отошел на достаточное расстояние от строения, чувство беспокойства тут же сменилось безмятежностью. Бросив взгляд на крайнее окно первого этажа, мужчине на мгновение показалось, что он увидел ребенка лет шести, мальчика. Но хотелось верить, что просто показалось, очередная галлюцинация, только и всего.       Актер встал посреди дороги, задумавшись, куда бы пойти — вперед или назад? Но принять решение он не успел. Стоило моргнуть — и картинка перед глазами тут же изменилась. Теперь Миша стоял на съемочной площадке «Сверхъестественного». Кругом туда-сюда ходили члены каста, гримеры спешно подправляли грим второстепенным персонажам, сценаристы делали поправки в текстах. Вполне себе обычная подготовка к съемкам. Все вокруг было таким знакомым, родным, что Коллинз и не заметил как улыбнулся. Было так спокойно и тепло на душе, как не было уже давно. Кажется, в последний раз мужчина ощущал себя так, когда он с Джаредом и Себастьяном выбрался на отдых в какой-то пансионат на пару дней. — Черт побери, где носит этого придурка?! Сколько можно просить его не опаздывать?! — голос был очень знаком и раздавался откуда-то сбоку. Чуть повернув голову влево, Миша увидел злого Сингера. Таким его видели не часто на площадке, всем казалось, что спокойный, добрый, но строгий режиссер не может походить на исчадие Ада. — Сколько мне еще ждать?! Все готово к съемке, а эту безмозглую скотину носит неизвестно где! — Мистер Сингер, — обратилась к нему миловидная шатенка, кажется, работавшая в съемочной группе, — Коллинз просил передать, что он явится через пару минут. — Отлично! Если актеры начнут являться, когда им вздумается, то весь график полетит к чертям собачьим! Готовимся снимать через пять минут! — напоследок грозно сверкнув глазами, Роберт развернулся и пошел готовиться. Миша был удивлен. По отношению к нему Сингер никогда не был настроен столь враждебно. В основном весь гнев доставался Джеям, а Коллинз лишь наблюдал со стороны за такими сценами, искренне сочувствуя друзьям. Мужчина понял, что его не видят, значит можно передвигаться без проблем.       Где-то за спиной послышались чьи-то голоса, на которые Миша поспешил обернуться. Позади него стояли Джаред и Дженсен, оживленно о чем-то беседуя. При взгляде на последнего сердце привычно застучало в быстром темпе. Конечно, за последнее время ни один сон не обходится без участия Эклза, стоило быть готовым встретить его. Коллинз внезапно решил подойти чуть ближе и послушать, о чем говорят мужчины. Он понимал, что это некультурно и противоречит всем правилам этикета, и что в реальности он бы ни за что не стал подслушивать чужие разговоры. Что ж поделать, так он себя воспитал. Но любопытство брало верх над актером, желание узнать содержание разговора было непреодолимо. Это было странно и ново для него. С ним никогда такого не было, все свои желания он контролировал на отлично, но сейчас это был, видимо, не тот случай. Ноги сами несли мужчину в нужную сторону, и уже через несколько секунд Миша стоял рядом с Джеями, пытаясь уловить суть их разговора. — Господи, что за идиот? Как его только включили в основной состав? Как его вообще взяли в проект? Как актер он абсолютно бездарен, да и как человек тоже так себе. Непунктуальный, несерьезный, инфантильный. Один кошмар работать с таким. Еще и имя какое-то дурацкое — Миша, — слова принадлежали Джареду. Они впились в сознание Коллинза, отголоском звучали в голове, заглушали другие мысли. Ему было… Больно? Слышать такие гадости от лучшего друга было ужасно. Сердце будто зажали в тиски, грозясь раздавить Мишин многострадальный орган. «А что, если это правда? Что, если Джаред действительно так обо мне думает?»       Еще одна загадка для Миши. Он старался верить, что в реальности все обстоит совсем наоборот, это ведь сон, это — другой мир, который подчиняется своим законам и правилам, а он здесь всего лишь гость. Все вокруг живет своей жизнью, отдельной от его собственной. Коллинз не имеет здесь никакой власти, он не может ничего изменить и ему остается только одно: наблюдать со стороны и молча все это переваривать. — Ну как тут не согласишься? Все действительно так, как ты и сказал, — разговор продолжил Дженсен, и Миша попытался подготовиться к очередной порции грязи в свой адрес, только на сей раз от человека, которого он любил. Любил так, что перехватывало дыхание от одной лишь мысли о нем, Коллинз готов был весь мир уложить к его ногам, из минуты в минуту дарить свои чувства и всего себя. Однако все это он мог делать только мысленно или во снах, которые по-своему выматывали и наносили тяжелый удар его психическому здоровью. — Абсолютно никуда не годен. Чем он так привлекает других людей? Он же просто никакой. — У нас нет выбора, мы не можем его уже заменить или убрать, он один из ключевых персонажей сериала, частично благодаря ему у нас столько фанатов. Ладно, пошли готовиться, он скоро придет. Не хотелось бы как всегда при его внезапном появлении рядом придумывать какие-то идиотские темы, о которых мы якобы разговариваем. Да и Бобби сегодня что-то не в духе, а мне хотелось бы вернуться домой целым, — Падалеки издал смешок, направляясь в ту же сторону, куда недавно отправился Сингер. — Ты прав. Скорее бы уже хиатус, чтобы отдохнуть от всех и от всего, — промолвил Эклз, направляясь следом за другом. Вскоре актеры скрылись из поля зрения Миши, оставив его одного со своими мыслями.       Услышанное повергло в шок. Почему этот сон так влияет на его ощущения и восприятие? «Это же все нереально, они бы никогда так не сказали. Мы ведь дружим уже много лет, а все свои недовольства по отношению друг к другу мы высказали еще перед самым началом съемок, когда я только пришел в сериал. Почему этот непонятный сон так на меня воздействует? И почему я так хорошо соображаю? Обычно же во сне мы просто что-то делаем, мозг ни черта не работает, будто отключен. Неужели я и правда схожу с ума?»       Руки непроизвольно сжались в кулаки, ногти больно впились в кожу, но даже это не выводило мужчину из состояния глубокой задумчивости. Мысли напоминали рой пчел в улье, которые метались из стороны в сторону. Хотелось выбраться из этого места, проснуться у себя дома и больше не видеть подобного снова. Но актер не знал, как выбраться в реальный мир намеренно. Каждый раз это происходило само, сон обрывался и сам выталкивал Коллинза из своего плена, но сейчас мужчина понимал: он не хочет здесь больше находиться и не хочет ждать, пока все прекратиться как обычно. Это не та реальность, где Миша хочет рассуждать над своими проблемами.       Стоило закрыть глаза и начать думать, как Миша находился уже в другом месте. Это было небольшое помещение, интерьер вокруг был очень знаком, и после пары минут разглядываний актер понял, что находится в своем трейлере. Все тот же узкий диван, на котором он провел последние несколько ночей, столик, небольшая кухня. В помещении никого не было, но нутром мужчина чуял, что он здесь не один. Кто-то еще есть, кто-то очень знакомый, совсем близко… Решив заглянуть в душевую, он не ошибся. Напротив зеркала стоял он, уже одетый в костюм Кастиэля. Меньше всего реальный Коллинз ожидал увидеть себя же. Двойник смотрел на свое отражение и ничего не говорил. Лицо выражало высшую степень усталости, глаза перестали быть такими яркими и выразительными, будто из них вырвали тот самый огонек, который предавал им блеск. Руки с силой сжимали умывальник, из чего можно было сделать вывод, что псевдомиша о чем-то задумался. На секунду в голове реального Миши мелькнула мысль, что со стороны он выглядит точно так же. Такой же усталый, понурый, с фальшивыми улыбками. Такой вид вызывал жалость. Настолько погрузиться в чувства, чтобы потерять в них себя, превратиться в такое и просто существовать, видеть смысл жизни в одном лишь человеке, ставить его превыше всего. Не это ли верх человеческой глупости?       Комната закружилась, постепенно растворяясь в пространстве. Сознание заволокло дымкой, мысли стали путаться, и вскоре все вокруг исчезло. Миша почувствовал знакомое состояние. По всей видимости где-то наверху решили, что с него на сегодня хватит ночных приключений по сновидениям и различным местам, которые принесли ему этой ночью столько неприятностей. Все закончилось, и более ночью мужчину ничего не беспокоило. Он спал до утра спокойно, не видя ничего. Впервые за столько времени сон был в какой-то мере обычный. Не было секса с обожаемым Дженсеном, не было никак романтичных моментов между ними; но были неприятные слова, которые ранили хуже любого оружия, была боль и грусть от того, что их произносили лучший друг и любимый человек. Вопросов, как и всегда, было больше, чем ответов. Но для размышления над всем этим впереди у Миши был целый день, а сейчас он безмятежно спал в своей кровати, дожидаясь утра.