Заботиться о нём

*** Крыша средней школы Намимори. Три человека на ней замерли в напряжённых позах. Хибари подумал, что такое редкое зрелище, как потрясённый и даже немного испуганный Рокудо Мукуро немного напрягает. Даже не немного. Откровенно говоря, раздражает. Особенно упрямо поджавший губы Конь напротив ананасоголового иллюзиониста. - Что здесь происходит, травоядные? Мукуро чуть вздрагивает, поспешно натягивает на губы липкую ехидную улыбку и спешит убраться прочь. А Каваллоне, что-то с энтузиазмом щебечущего, Кёя прогоняет сам. Бесит. На двор дома Кёи удачно падают последние лучи солнца. Хозяин дома сидит на веранде, прикрыв глаза, и наслаждается тишиной, нарушаемой лишь стрекотом цикад. Хибари искренне наслаждался покоем и полным отсутствием всяких надоедливых травоядных рядом. Лишь одно не давало ему покоя. Рокудо Мукуро. Его испуганные глаза. Что-то неприятно сжималось в груди, когда он вспоминал эти глаза. Кёя предпочитал думать, что это из-за того, что негоже его противнику, которого он никак не может победить, бояться чего-то. Тем более, если причиной страха является Конь. Вообще, что может напугать в тупом лошадином травоядном? Что он такого сказал ананасу? Чтобы Дино не сказал Мукуро, этот случай не давал покоя Кёе. Если говорить откровенно, Хибари хотелось пойти в Кокуё-ленд, схватить чёртового иллюзиониста за шкирняк, хорошенько встряхнуть, и таки выяснить, что же случилось тогда? О чём они говорили с Конём? Почему у него был такой вид? Почему Конь выглядел таким, будто был в шаге от долгожданной победы? Скрипнули доски веранды рядом с Хибари. Он дёрнулся было, но рядом уже привалилось тяжёлое и тёплое тело. - Ку-фу-фу, Кёя-кун, нельзя же быть таким невнимательным, - язвительно пожурил его Мукуро, устраиваясь поудобнее. Немедленно стряхнуть его с себя Хибари помешала едва заметная надтреснутость в голосе. - Что ты здесь забыл, ананасоголовое травоядное? - Тебе не лень меня так называть? Я пришёл отдохнуть. - Здесь тебе не курорт, - зло прошипел Кёя. - Вали в свой кинотеатр! - Рядом с тобой всегда тихо и спокойно, если ты не лезешь в драку, - тихо произнёс Мукуро, осторожно ложась на колени Хибари. - Я иногда наблюдаю за тобой, - объяснил он в ответ на невысказанный вопрос. - Просто посиди так немного. Я скоро уйду. Кёя задумался. Как ни странно, оттого, что его враг лежит у него на коленях, противно ему не было. Напротив, появилось ощущение, будто всё правильно, всё так, как надо. Странное, нелогичное чувство. Однако его можно использовать с пользой. - Травоядное, о чём ты говорил с Конём? Мукуро заметно напрягся. Хибари невольно положил руку на его плечо. - Да так, ни о чём. - Хватит лгать! - пальцы на плече сжались. Мукуро сердито зашипел. - Он... он сказал, что любит тебя, - вырвалось у иллюзиониста. Он ждал какой угодно реакции, но только не такой: - И это всё? - И равнодушное хмыканье. Рокудо перевернулся на спину, серьёзно посмотрев в глаза Хибари. - Что значит: "И это всё?"? Разве ты не чувствуешь... чего-нибудь? - А я должен? Мне плевать на Коня. Гораздо важнее то, что заставило сделать такое лицо. - Какое лицо? - Мукуро озадаченно коснулся своей щеки. - Травоядное, ты выглядел испуганным. Что он тебе такого сказал? - Ничего особенного. - Рокудо снова повернулся на бок, спиной к Кёе. - Он просто угадал то, что я давно подозревал, - едва слышно ответил иллюзионист. - Что же? Молчание. Назойливая трескотня цикад. Алое зарево заката. Неподвижность воздуха. - А почему это так тебя волнует? Хибари промолчал, осторожно касаясь волос иллюзиониста. Как он и думал, мягкие. К ним приятно прикасаться, пропускать сквозь пальцы, гладить. И даже хохолок на затылке не кажется таким раздражающим. Если бы этот чёртов иллюзионист мог всегда быть таким... нераздражающим. - Я не знаю ответа на этот вопрос. - Жаль. - Мукуро тихо вздохнул, закрыв глаза. - Так ты бы стал первым, кого заинтересовал я сам, отдельно от моей силы и моего прошлого. Можно мне ещё так полежать? Здесь тихо. - Лежи, - разрешил Хибари, не понимая, почему желание прибить иллюзиониста всё никак не появляется. Может, потому, что сейчас Рокудо Мукуро непривычно тихий и мирный. Он не куфуфукает, не язвит, не хитрит. И даже голос у него другой: тихий и ломкий, как первый лёд. Такого Мукуро не хочется бить. Хочется мягко гладить его блестящие волосы. - Травоядное... Надо же, заснул. Выходит, он доверяет Кёе настолько, что может спокойно спать в его присутствии? Почему-то эта мысль приносит удовольствие. А вот мысли о Коне такого удовольствия не доставляют. Напротив, Хибари ощутил всё возрастающее раздражение и желание забить его до смерти. Разбить в кровь всегда улыбающийся рот. Сломать все кости. Перебить позвоночник. Кёя хмыкнул, удивляясь своей кровожадности. И, поддавшись неожиданному порыву, перевернул Мукуро лицом к себе. Кто же знал, что это чёртовое травоядное прячет свою внешность под иллюзиями? Бледная до прозрачности, до резко проступивших фиолетовых вен кожа. Тёмные круги под глазами. Синеватые губы. Осунувшееся, погасшее лицо, которое обрамляют шелковистые, приятные на ощупь волосы. Хибари провёл рукой по боку Мукуро. Тот поёжился, забавно сморщив нос, но не проснулся. Так и есть - рёбра проступают с пугающей чёткостью. Чёртово травоядное, виновное в неприятно сжавшемся сердце, слишком тощее и выглядящее больным. Почему, вот почему ему хочется позаботиться об этом травоядном? Почему не хочется убить его? Потому что сейчас Рокудо Мукуро снял маску и оказался очень уязвимым? Таким... слабым. Больным. - Ммм, - Мукуро нахмурился, просыпаясь. Потянулся всем телом, как кошка. И замер в нелепом положении, заметив очень недобрый взгляд Кёи. Расслабился с шумным вздохом. Испуганно замер, приоткрыв рот и широко открыв глаза. Сглотнул, осторожно проводя пальцами по щеке. - Ты видел?.. - Пение цикад становится невыносимым. Оно почти заглушило голос Мукуро. - Ты выглядишь очень жалким, травоядное. - Я знаю. Но таким я могу показаться только тебе, - слабая улыбка. Она так не похожа на привычную язвительную ухмылку. - Хм. - Это тоже приятно. И неприятно думать, что кто-то ещё может увидеть таким его врага. (Врага ли?) - Я... пойду, наверное. Мукуро начал вставать, медленно и неохотно. Хибари вздохнул, прикрыв глаза. - Травоядное, не помню, чтобы разрешал тебе вставать. Сильный рывок, и вот Мукуро опять разлёгся на коленях Кёи. - Кёя?.. - Ты можешь всегда быть таким слабым и послушным? - Нет. Пение цикад немного стихает, словно испуганное неожиданным ответом. Рука Кёи, начавшая было поглаживать волосы Мукуро, замерла, сжав их в горсти. - Разве что только иногда, - продолжает Мукуро, пряча лицо в полах юкаты Хибари. - И только для тебя. Мягкие поглаживания, от которых Рокудо жмурился и наслаждался теплом в груди, возобновились. Пение цикад разливалось по саду. Алое золото сменилось пурпурными крупными мазками на небе. Что-то уютное внезапно появилось в сердце. И непонятно, откуда оно, это чувство. Только лишь потому, что Туман явил своё истинное лицо? Нет. Потому что Кёя совершенно определённо осознал - Мукуро хочется тепла, хочется, чтобы кто-то был рядом. Он хочет довериться кому-нибудь, быть настоящим для кого-то, не бояться показывать свою слабость. Кто, как не самый верный враг, достоин видеть слабость Тумана? Хибари был уверен, что никогда не сможет предать этого доверия. И ещё утром ненавистный иллюзионист занял этим вечером очень значимое место в душе Кёи. И, может быть, это глупость несусветная, с точки зрения самого Кёи, но страшно не хотелось, чтобы Рокудо Мукуро доверился ещё кому-то. А сам Мукуро прикусывал губы, чтобы не заплакать от страшно тёплого чувства в груди. Увы, но в отличие от Кёи, он прекрасно понимал, что с ним происходит. Это было сладко и мучительно, но безумно приятно. Особенно приятно, когда Кёя так мягко проводит по волосам рукой. Так приятно, что Мукуро готов провести так вечность. Похоже, происходит невозможное. Туман приручают. Делают послушным и слабым, причём по доброй воле. И Туману это нравится. Потому что он сам устал от своего холода. И плевать, что тепло заставит исчезнуть эту призрачную дымку.