Олене-Чукотские бытовые истории.

Обвинение: Олени, олени, Две бочки от варенья, Портвейн и ананас, А Дон весь выпил квас. Не рад смурной Есенин, Он вылез из постели, Побитый одеялом За свёрнутый карниз, И Критиком, и Штиром, Хоть Дон свалился вниз. Дюма, погладив плитку, Желала угостить всех Отборнейшим напитком Эпитетов, но грех. * * * Приговор: Поэтому достала она ножи Габена, (Габен на фаер-шоу, не ведает совсем) Тут Нап вдруг приключился, отнял ножи и плитку И вот теперь готовит комплект для взятья в плен. Не спился мирный Штирлиц, глядя на всю ораву, А зря, подумал Горький, и пнул его ногой, За то, что позитивен, что прячет лавэ справа, За то, что ну фиговый, из Штирлица герой. Достя не заступился - выращивал клубнику, Для Напа, покормить чтоб, иль отравить вконец. Гюго весь день краснела - читала "Шёлк" Барикко, Бальзак над ней смеялся (с Де Садом), молодец. Гексель варил настойку, на мёде и пшенице, Добавил килограммчик (фисташек), помидор. Гамло лишь фыркал рядом, кривясь при виде смеси, По болевой не хочешь? Так не смотри на сор. А Жуков ждал концерта, он сам его устроил, Там менестрель-Робертэ, упоротый енот. И звонкий голос Драя со стрижкою под ёжик Гласил о недалёком предпоеданьи сот. А Дон нашёл канистру. Там мёд или бензин же? Ты не разлей, парниша, нет-нет, не поджигай. Бальзак разгневан сильно, весь хмурый (не с похмелья), А просто все достали дуала Напа вкрай. Вот сам герой историй, Есенин лучезарный, Он связан на кровати шнуром от утюга. В глазах - томленье, сладость, безмолвное моленье, Напротив, сидя в кресле, заржал Напен-сама. * * * Защита: Не прав был группенфюрер и Критик, что уж там, Есенин разозлился, за что ж его карнизом?! Потом еще связали... шнуром от утюга. Садистские насмешки выслушивал от Напен, томясь в своих желаньях, а дали - нифига. И так унижен жизнью и даже одеялом, Куда же Жуков смотрит, какой голодный трон!? Хотел наш милый Лирик о мести сложить песню, но слов не находилось - он выкрал унитаз. Горел домик красиво, багрянцем озаряя, леса, поля и горы, - ах, чудный был пейзаж. Когда-то пел там Драйзер, тот самый, но заросший, смутную деву Мару тогда изображал. Со стороны, по правде, казалось, будто косит деревья он со злости, гонясь за Доном. И надо же случиться, что был не мёд в канистре. Давайте печь картошку! Такое де жа вю. В костёр попал Барикко и лютенка Робертэ, Возможно, что случайно, но их догнал Де Сад. Гюго и Баль оттуда, едва не надорвавшись, с большим трудом спасали всю мангу Гекселя. Тут снова объявился Напен своей Персоной: «что за поджог без танцев? Закатим пати-хард!» Гек уберёг настойку, все дружненько собрались, И даже Штир не спился, как мы могли забыть! После пинка Максима, переосмыслив мир свой, - и внутренний и внешний, - он бросил со скалы… Остатки наваждений о всяческих карнизах, о Донах-майонезах и Есях - лже песцах. Совсем чуть-чуть о Достах, мечтающих о Напах, о скверных настроениях Бальзаков каждый день, какой-то бред про Драя с плетью и шипами, В общем, курить он бросил и Дюмо-пароход. * * * Как всё было на самом деле: Баранка. Пельмешка. Китайский сервиз. Наш бравый Кихот влез на карниз. Он вниз головою наверно б повис, Если бы вес его вынес карниз. Есенин обои поклеить собрался, Но со стремянки конечно сорвался. Долго Посредник пол отмывал, Лирик на масло клеил - вандал.