Роза для Служанки

      Двадцать первый век. Черт возьми, двадцать первый век на дворе, а все напоминает средневековье. Ладно, про средневековье загнула. Век восемнадцатый-девятнадцатый, может.       Читала я как-то, что у домашних девок на побегушках жизнь складывалась как-то не очень. Там насилие, внебрачные дети. Унижение. По крайней мере, так было раньше. Конечно, сейчас совсем другое дело, но… Немного неприятно осознавать, что ты служанка. Не менеджер в захудалом магазине, не секретарша, а служанка. Глупое создание женского рода, незаметно прыгающее по дому в белом фартуке с тряпкой для пыли. И это в двадцать первом веке!       Наконец-то на горизонте появилось хоть что-то. Хотя сказав «что-то», я несколько недооценила масштабы. Сквозь пожелтевшие листья проглядывался дом — не просто дом, а особняк, дворец, ну, или как там еще можно облить эпитетами жилища графов и герцогов. Красота. Везет же людям… Вот и мне повезло.       По правде сказать, жаловаться на судьбу не в моих правилах, но в данном случае она устроила мне шоу «Слабое звено» и с позором выкинула из первого же тура. Мало того, что я рассорилась с матерью и отчимом, ушла из дома — это мои личные грехи, каюсь — так еще мне хватило ума ввязаться в спор со вторым человеком в городе! Если вы знаете людей глупее меня, дайте им мой номер телефона, нам будет, о чем потолковать.       Меня, как самую толковую и выдающуюся студентку факультета, отправили на пресс-конференцию. Я забыла ее название, чтобы не мучить пошатнувшиеся нервы. Было что-то вроде открытия нового торгового комплекса. Словно по заказу с доставкой на дом свалилась одна неудача за другой. Для начала на хозяина комплекса я пролила кофе. Потом случайно чуть не сбила с лестницы. И гвоздь программы — из-за меня весь город узнал, что у него есть любовница. Только я могла быть настолько глупой, чтобы перепутать мелкого репортера желтой газетенки со своей подругой, с которой я делилась доказательствами своих догадок.       Меня чуть не выгнали из университета (не знаю, каких богов мне за это благодарить). Но вот сессия мне далась с невозможным трудом. Естественно, на работу меня никто не берет. Не судьба мне быть учителем, менеджером, секретаршей. Осталось только одно — вечная служанка! Я была готова расцеловать своего работодателя, симпатичного мужчину в возрасте около пятидесяти лет, который поймал меня на улице после того, как очередная пиццерия вышвырнула меня на улицу.       Мы остановились у высоких кованых ворот, у которых нас встретил мужчина лет сорока, видимо, охранник. Нет, охранник — слишком грубое слово для такого дома. Сторож. Так-то лучше.       Я едва успела выпрыгнуть из машины, как сторож уже выгрузил мой огромный чемодан и довольно энергично (а чемодан очень тяжелый) зашагал к дому. К моему изумлению машина тотчас тронулась и через полминуты скрылась за поворотом. Мне оставалось только бежать за сторожем, чтобы не заблудиться. Поверьте, я на это способна, даже когда к дому ведет единственная дорога.       Сторож будто шел еще быстрее, я едва поспевала за ним. Открыв большую парадную дверь, он поставил мою сумку на мраморный пол и молча удалился.       — Спасибо… — буркнула я в пустоту, пытливым взглядом оглядывая особняк теперь изнутри. Огромная прихожая упиралась в винтовую лестницу, с левой стороны был широкий коридор, а справа простиралась гостиная. Намеренно опускаю детали и эпитеты, ибо их можно перечислять бесконечно: потолки высокие расписные, на стенах антикварные канделябры, портьеры из изысканного бархата цвета пьяной вишни (по-моему, это так называется) — и это демо-версия описания одной лишь парадной.       Я решила, что пора бы дать о себе знать. Сначала я тихонько кашлянула. Потом громче. Когда вся прихожая уже эхом отражала мой дикий кашель, из гостиной раздался мягкий мужской голос:       — Проходите, чего же вы в дверях топчетесь.       От неожиданности я почти подпрыгнула. Потянув за ручку свой чемодан, я сразу поняла, что тот может подождать и здесь.       — Здравствуйте, — пролепетала я, проходя вглубь комнаты. Атмосфера была несколько жутковатая, будто я попала в готический роман. Пол был покрыт темным ковром, на который я не посмела ступить. С барельефного белого потолка свисала огромная люстра с хрустальными бусинами. Роскошные кресла и диван образовывали полукруг, огибая большой круглый стол и темного дерева. На стенах висели огромные портреты мужчин и женщин в средневековых нарядах — видимо, именитый Василий Петрович, мой работодатель, и вправду настолько именитый, как о нем говорят. Или он просто частый гость на черном рынке.       — Добрый день. Я управляющий особняка, — у окна стоял мужчина, высокий, темноволосый. — Ваша комната на втором этаже, вы ее сразу узнаете — в самом конце коридора с открытой дверью. В комнате найдете список правил, что нужно делать, что делать не нужно и все в этом роде. С порядком в доме и вашими обязанностями я ознакомлю вас позднее. Ужин ровно в шестнадцать ноль-ноль, вы принимаете пищу на кухне. Хорошего дня!       После сей отчеканенной речи он вновь отвернулся. Разговор явно был окончен. Я побрела к брошенному чемодану. За время моего отсутствия он, вопреки моим надеждам, ни на грамм не похудел. Я обреченно схватила ручку чемодана и, стиснув зубы, потащила его к лестнице.       Когда мы взобрались на первую ступеньку, я победно выдохнула. Взглянув наверх и оценив масштабы надвигающейся трагедии, я едва слышно простонала. Я, конечно, служанка, но еще и слабая беззащитная женщина!       — Да уж… Слабая беззащитная женщина, давай сюда, — я чуть не навернулась с той самой ступеньки. Молодой темноволосый мужчина стоял на несколько ступенек выше и с натянутой улыбкой смотрел на меня. Затем он с легкостью подхватил мою сумку. Я еще несколько секунд пребывала в оцепенении, а потом кинулась за ним.       Он провел меня до нужного места — комната в самом конце коридора, открытая дверь, все, как было сказано. Оставив сумку в комнате, парень обратил на меня взор своих глубоких зеленых глаз.       — Добро пожаловать, — равнодушно сказал он, — чувствуйте себя, как дома, — я услышала в его голосе легкие нотки издевательства.       — Спасибо, — я выдавила улыбку. Мужчина скрылся в тени коридора, оставив меня наедине с внезапно возникшей горечью и чемоданом.