Лето подарившее тебя.

Просыпаюсь от того, что затекла шея, похоже, так и заснула на юлиных коленях. Она спит сидя, закинув голову на спинку дивана. Бедняжка. Наверное, ей было не слишком-то удобно, но она не встала, боясь спугнуть мой сон. За окном светает. В любом случае скоро вставать. Тихонько приподнимаюсь. Прохладно, ведь никто не отключил кондиционер и даже не сделал режим потише, укрываю её посильнее пледом и перелезаю в соседнее кресло. Минут пять я просто сижу и любуюсь на неё. Такая спокойная, умиротворённая, сонная красавица. Это сказка? Можно ли мне начинать, начинать верить? Сколько раз такие мысли блуждали в голове? Пробегаю взглядом по циферблату настенных часов и решаю сварить какао, она говорила, что безумно его любит. Тем более, вчера я заметила его на верхней полочке. На цыпочках пройдя на кухню, стала подогревать молоко. Я увлечённо намешивала его ложкой и что-то мурлыкала себе под нос, поэтому и не заметила сработавший будильник. Не заметила я и Юльку, остановившуюся в дверях, а всё продолжала намурлыкивать. Так, молоко начинает закипать, и я убавляю газ, разворачиваюсь и так и застываю, замечая в нескольких сантиметрах от меня ехидную физиономию. - Юля! – недовольно выкрикиваю я, – Ты чего подкрадываешься, а если бы я на тебя это вылила? – многозначительно встряхиваю ковшиком так, что несколько капель выплёскиваются на свободу. - У тебя и без меня неплохо получается, – ухмыляется она, фирменно щуря глазки. - Ладно, давай пить какао. - М-м-м, – улыбается, - мне никто не делал какао просто так, не в благодарность за... э-м... что-то, – она потуплено молчит, наверное понимает, что чуть не сказала не то. Несмотря на всё у нас ещё есть куча скользких тем и, похоже, впереди ждёт масса неловких моментов, но чего стоят эти моменты в сравнении с её улыбкой? - Ладно тебе, – смущаюсь. - Кстати, ты придумала, что скажешь девочкам насчёт своего отсутствия? Так об этом я даже и не думала. Разве этот вопрос был важен? - Нет, но, наверное, несложно изобрести легенду. - Ага, по дороге в общагу ты случайно перепутала такси с повозкой Санта Клауса. Я изумлённо уставилась на Юлю, а потом выдала: - Какой Санта, сейчас лето и вообще - в поддержку отечественного производителя я должна была сесть в упряжку к Деду Морозу! – Юлька прыснула. - Тогда тебя украло НЛО. - У тебя больная фантазия, можно что-нибудь земное? – сквозь смех выдавила я. - Хорошо, как ты относишься к пиратам? - Я просила земное, – Юля состроила невинную мордочку. - Так пираты вполне реальные персонажи, да и море близко. Хорошо, если тебе не нравится, можем остановиться на обычных бандитах. - Угонщиков машин? – уточнила я. - Ваше желание для меня закон. Как насчёт того, что ты села в такси, а на светофоре… - А на светофоре произошло нападение! – продолжила я. - Это была вооружённая организованная группировка и… - воодушевлённо вещала Юля, а я смотрела на неё и чуть не плакала, ибо я поняла, что нашёлся человек, которого не только не будет смущать моя выдуманная фигня, но он ещё и готов поддержать её. Мы смеялись. Над чем? Правильно говорят: шутка, рассказанная в соответствующей атмосфере, может довести до коликов, но услышь ты её при других обстоятельствах - даже не улыбнёшься. Так и прошло ещё некоторое время, мы упорно скрывали свои отношения. Да, наверное, это можно было считать каким-то подобием отношений. Детских, наивных, несерьёзных, но пока единственно возможных для меня. Я бы ни за что и не смогла сделать их достоянием нашего коллектива. Трусиха! Ещё слабо сказано. Как я вообще могла ввязаться в такие отношения? Я слишком слаба для осуждений и пересудов, хотя когда я с ней, то всё тает за далёкой дымкой и кажется таким незначительным, неважным, несерьёзным. Кажется, я смогу вытерпеть всё. Теперь я точно поняла, что влюбляются не в пол, а в человека. Как бы банально не звучали эти слова. В его душу, характер и такие родные до боли глаза с плескающими отблесками солнца, света и счастья. Моего счастья. Всё было хорошо: ни признаний, ни разговоров по душам. Наверное, не все меня поймут, а я просто улыбнусь. Ведь её руки крепко прижимали меня к себе, дыхание успокаивало, а губы тонули в обжигающих поцелуях. А ещё были глаза и, вглядываясь в них, я видела себя. Я прочла, точно уже не вспомню где, что счастье длится лишь мгновение. Печаль, тоска, обыденность, скука – имеет много причин. А счастье мимолётно и неуловимо. Миг полного и безграничного счастья, совсем недолгий. Если ты долго живёшь с ощущением счастья, то это лишь фальшь, лишь твоя иллюзия. После я всегда мысленно опровергала эти слова. Всегда хотела верить в наилучшее. Ведь зачем же тогда жить? Мы все ищем это пресловутое счастье, совершаем ошибки, теряем себя, восстанавливаемся и идём дальше, в поисках. В поисках чего-то непонятного, чаще всего абстрактного, но жизненно необходимого. Да, мы все ищем счастье для себя, для родителей, для детей и близких нам людей. А если оно так быстротечно, то стоит ли игра свеч? Никогда не думала, что придёт момент, и я соглашусь с этими словами! Это лишь моя иллюзия. Шоу медленно катилось к своему завершению.Я тихо пристроилась около входа и в сотый раз завороженно смотрела за представлением. Я не знаю, почему я вдруг резко покинула зал, оторвав взгляд от самой любимой части. Может, существует судьба? Ведь кто-то играет с нами в жестокие игры, имеющие часто совсем недобрый финал. Не помню я и то, как оказалась в туалетной комнате, предназначенной для зрителей. Да что уж там: я вообще немного помню из событий того вечера. Всё туманно, призрачно, глупо. Помню лишь только два голоса, появившихся в тишине, разбавленной отголосками музыки, доносившимися из концертного зала. Два знакомых голоса. Два голоса, которые я никогда не спутаю. Два голоса близких мне людей. Два голоса, которые в одно мгновение причинили мне острую боль. Два голоса, пара фраз и чужие друг другу. Резко. Безвозвратно. Пара фраз и пустота, отчаянье, нежелание смирения, боль, разочарование, слишком много боли. - Ну как, у тебя совсем не продвигаются дела с Кариной, - утвердил первый голос. Я не хотела подслушивать, надо было выйти, но услышав эту фразу, явно касающуюся меня, передумала. Природное любопытство брало верх. Тем более кто произнёс эту фразу – Дэн! Дэн, а это более чем странно, но я ещё не знала, кто окажется собеседником. Лучше бы и не знала. Правда, я предпочла ещё немного остаться в неведении. Немного лишь пару лишних мгновений фальшивого счастья. - Пока никак, – недовольно ответил второй голос. Юля! Моя Юля! - Я говорил, она тебе не по зубам, она святая, не полезет сразу в кровать - и такие встречаются. Хоть кто-то не поддался на твои соблазнения. Карина ни такая шлюха как ты и твои пассии, – самодовольно проговорил Денис. А мой мир рухнул! Юля! Моя Юля! Нет, не моя и, похоже, ни секунды не была моей. Я всё поняла. Поняла, но не осознала. Просто тупо пялилась в стенку, недоверчиво теребив краешек рубашки: ни слёз, ни истерик, ни отчаянья. Только недоверие и комок боли, просачивающийся и разносящийся по всему телу. У меня было ощущение вакуума, будто я без воздуха и что-то давит на уши, давит на всю голову, сцепляет мёртвой хваткой виски, губы и только глаза широко распахнуты и неподвижно смотрят в одну точку. Смотрят, но не видят. - Прекрати, - возмущённо выкрикивает второй голос, – не смей так разговаривать со мной и вообще: этот спор был глупой и подлой ошибкой, я дура! – оглушительно хлопает дверь. Но я это не слышу. Ничего уже не слышу. Ничего! Всего лишь пара минут, а я «убита». Я больше не я. Не чувствую себя. Тянется время, а я всё смотрю и не вижу, пытаюсь прислушиваться, но не слышу и звука. Стою и не могу пошевелить даже ладонью, будто в оцепенении. А я всё безрезультатно борюсь с дикой головной болью, сдавливающей виски. Вдыхаю воздух, глубже, ещё. Пытаюсь понять его вкус, шевелю пальчиками, поворачиваю голову и на негнущихся ногах иду к двери, и не слезинки в глазах. Вообще ничего нет, ни привычного блеска, ни страха, вообще нет никаких эмоций, только какая-то отстранённость. Отстранённость во всём. Я на автопилоте прошлась по коридору, спустилась с лестницы и даже доработала свою смену. Отошла я только в машине и эмоции хлынули, тысячными невидимыми потоками, унося меня в свою глубину, засасывая, забирая. Я ненавидела слабость, и только неведомо откуда взявшийся писк собственного достоинства заставил меня сжать зубами губу и придержать рвущиеся наружу слёзы. К горлу подступал противный комок, а впереди маячила её голова. Я больше не могла. Металлический привкус крови во рту. Прокусила внутреннюю часть губы. Я должна была собой гордиться! Со стороны картинка выглядела вполне естественно. Лицо, всматривающееся вдаль моря, проплывающего за окном, и туманные глаза. Туманные и спокойные, а внутри меня рвало на части! Без преувеличений. Без гротескных высказываний. Как я могла на что-то понадеяться. Я! Я ничтожна в глазах других. Меня можно так паршиво использовать, можно втаптывать в грязь остатки достоинства, можно вообще не задумываться, что я не кукла. Что у меня есть эмоции, зачем, я ведь никто. Никто для всех. Никто для неё. Никто. Сердце больно сжалось. Для неё и стало в сто раз хуже. Меня никто не считает за человека. Почему со мной происходит такой кошмар? Кошмар, будто сон наяву. Только я отошла, только забыла и всё по новой. Новый виток моей судьбы только смыл истории, неизменен. Только стало намного больнее. Больнее! Чем я хуже других? Почему я не достойна спокойной жизни? Относительно спокойной. Я только что заново научилась доверять людям, а оказывается, я делала это уже стоя в огромной яме моего следующего разочарования. Это подлость, гадость. Руки отчаянно вдавливаются в кресло. Мне так плохо. Она! Она! Как она могла? Как?! Не укладывается в голове. Хочется выть, не просто беззвучно плакать, давясь слезами, а именно выть, кричать, орать, с надеждой выплеснуть хоть часть боли наружу! К счастью газель останавливается, а значит, долгожданная свобода близка. Ещё немного и я не сдержу эмоции. Выхожу, меня немного качает, голова всё ещё разрывается. Не уловленные фразы. Мой кивок головы. Я ухожу, ухожу к морю. Бреду по берегу, я знаю тут всё очень хорошо и ухожу в противоположное направление от места обычной тусовки. Тошнота подступает сильнее, вскоре я останавливаюсь, и меня просто выворачивает от всей грязи, подлости, разврата и бесчестья, от всех современных понятий и установок. Становится ощутимо легче и тиски, сдавливающие голову, немного уступают. Чувствую легкое поглаживание по спине, поворачиваюсь - Вика. Смотрит на меня обеспокоенным взглядом, перемешанным с сочувствием. Она была мне так нужна. Я должна справиться сама. Должна, но я не могу. Я вытираю тыльной стороной ладони рот и смотрю на подругу глазами наполненными слезами. Она качает головой и прижимает меня к себе. Слезы вырываются наружу, выпуская с собой все накопившиеся эмоции, все разочарования и кошмарные события. Я плачу и уже не стесняюсь выглядеть глупой. Вика всё крепче сцепляет объятия, а я всё плачу; слёзы превращаются во всхлипывания. Смотрю в морскую даль. Легче. - Это всё из-за неё? – нарушает тишину Вика. Недоверчиво поворачиваю голову в её сторону. - Из-за Юли? – тише уточняет она. - Ты знаешь? – выдавливаю я. - Ну, видно, что она тебе нравится, – осторожно говорит подруга, боясь нового приступа истерики, но я больше не буду плакать, – Она отказала тебе? Нет, Вика, ты ничего не знаешь. - Она играла со мной. Как с подопытной лабораторной крысой, – жёстко отрубаю я. Вика удивлённо смотрит на меня, а потом повторяет таким же жёстким голосом в такт мне. - Хочешь, я с ней поговорю? Нужно объяснить её лисьим глазкам, кого можно трогать, а кого нет! Больше нет слёз. Выплакала! А пустота осталась, дыра и боль, и страх, и отчаянье, и боязнь посмотреть в глаза, и самое противное липкое гадкое чувство дикой привязанности и желания всё вернуть. Дура! Идиотка! Ненормальная! Даже думать не смей! Придурошная! Такое не забывается и почему я должна бояться посмотреть в глаза? Я не поступала так низко. Я буду гордо ловить её взгляд, и она будет желать меня, пусть и не любить, пусть и не восхищаться. Я заставлю её помучиться. Попереживать. Я тоже поиграю! Она же так любит расставлять мышеловки. Хотя игра моя будет недолгой. "Чем ты лучше Юли в таком случае"? – прошептала совесть. "Заткнись", – ответила я. "Ты не такая", – повторила она. "С ними нельзя по другому!" "Чем ты лучше Юли в таком случае?" – повторяет вопрос. "Ничем", – жёстко отвечаю я и болезненно улыбаюсь. Она помучается, пусть и не так, пусть и не в сравнимых размерах с моей болью, но помучается!