Лето подарившее тебя.

Минут пять назад звенел настырный будильник и мне надо открыть глаза. Надо заставить себя пошевелиться. Найти силы взглянуть в этот мир, нельзя поддаваться страху. Это непростительно. Это не допустимо. Распахиваю веки, вроде нормально. Не так уж и ярко. Не так страшно. Нормально. Как обычно. Поворачиваю голову в бок и осознаю, что я всё ещё могу двигаться. Могу дышать. Я всё ещё живу, не смотря ни на что. Я слежу за девчонками сквозь густые ресницы. Вика со Светой как всегда перекидываются недовольными репликами, а Сашка уткнулась носом в очередную электронную книгу. Ничего у нас не меняется, вполне привычная для взгляда утренняя картинка. Только всё же что-то изменилось. Нет, у меня совсем не истерическое настроение, я вполне спокойна, а внутри тлеет боль и на затухшем костре разочарования загораются новые искорки ещё неведанной для меня, в полной мере, ненависти. - Привет, – улыбается Вика, замечая на себе внимательный взгляд. - Да, – шепчу я, кашляя. Прочищаю горло. Всё хорошо. Правда, хорошо. Соберись. - Ты как, нормально? – вкрадчиво спрашивает Вика. - Всё хорошо, – натянуто улыбаюсь я, а глаза пустые, совершенно пустые. Я говорю это ей или продолжаю внутренние убеждения? - Может тебе лучше не ходить сегодня? – беспокоится за меня. - И что я на это скажу? – я даже нахожу силы иронично приподнять бровь, - Нет, всё, правда, нормально. - Действительно, чего это ты предлагаешь ей прогулять? – прищуривается наша главная сплетница. - Любопытная ты особа, Света. - Ну-ну! - Действительно, Свет, не приставай, наверное, это нас не касается, – вступается Женя. Она самый мирно настроенный человек из всего нашего «дружного коллектива». Да мы с ней обе не редко осаживаем Светку и Вику, стараясь развеять жёлтый флаг перемирия. - Кажется, я всегда что-то опускаю, – раздосадовано бормочет Света. - Почисти уши, хотя у тебя ситуация серьёзней, но ничего - слуховой аппарат тебя спасёт. - Вика! – одёргиваю я подругу, - Не надо и вообще - закроем тему, всё хорошо, все рады, все счастливы, сегодня прекрасный день и я иду на работу. Всё хорошо! Я буду придерживаться своего плана. Я выросла. Изменилась. Всё изменилось. Больше я не буду скулить в углу, корчась от отупляющей боли. Больше такого не будет в моей жизни! В конце концов, все наши действия приводят к результату, и только мы определяем наше собственное отношение к нему. Теперь итог другой: не боль, а опыт. Раз я продолжала быть наивной, и это сыграло со мной такую злую шутку, то вероятнее всего надо меняться. Надо всё менять. Перетянем ход игры на себя, и будь что будет. Уже на работе я сталкиваюсь с ней и сердце медленно замирает. Она обжигает меня взглядом, не произнося ни слова. Я в свою очередь не разрываю зрительный контакт, выдерживаю его, по моему, я дала волю презрительным огонькам и между нами пробегает неуловимый холодок. Я готова поклясться, что она его почувствовала и что-то странное мелькнуло в её глазах. Мне пока это совершенно не выгодно. Она не должна догадаться. Я, улыбаясь, отвожу взгляд, стараясь сделать это как можно естественней. Она успокаивающе ухмыляется и отходит, оставляя меня одну с уже еле сдерживаемым гневом, а может ли вообще ухмылка быть успокаивающейся? Скорее это оскал дикого зверя, удовлетворительно отмечающего, что мышка всё ещё находится в его ловушке. Я с болью сжимаю кулаки и жмурю глаза, пытаясь заставить себя успокоится. Рина, так надо. Надо. Мысленно шепчу я себе. Почему Рина? В ужасе распахиваю веки и закатываю глаза. Чёрт, когда я стала так к себе обращаться? Ведь это она, только она называет меня так. Презрительно хмыкаю, плюя на свою беспомощность, и продолжаю раздражённо сжимать кулаки. Я её ненавижу! Я хочу сделать ей больно, и я практически уверена, что буду иметь в этом успех. Сжимаю нос, теперь презрение касается меня, но я старательно отмахиваюсь. Может и не стоит? Просто поговорить, рассказать. И чего я этим добьюсь? Даже ни слова сожаления, ни утешающего взгляда мне не видать. Таким как Юля не свойственны эти чувства. Пусть тоже испытает унижение! Ударю её по больному, по её не размеренному чувству привлекательности. Думает, ей никто не сможет отказать? Как же она ошибается. Удобный случай предоставляется совсем скоро. Через несколько дней. Хотя и их пришлось ждать с мучительной звенящей тишиной в ушах. Ты подходишь ко мне, еле заметно касаешься моей руки и говоришь, что нам нужно убраться на випах. Я киваю, заглушая подступающий страх. Мы наконец остаёмся одни, но на нейтральной территории. На твоей я бы просто не смогла. Ты открываешь комнату карточкой и захлопываешь дверь. Подвозишь тележку к столу и начинаешь укладывать на неё фужеры. Напряжение витает в комнате. Воздух наэлектризован до предела. Твои пальцы едва заметно подрагивают. Наверное, ты чувствуешь, что что-то должно произойти и что уж скрывать - ты этого хочешь. Я стала намного самоуверенней? Да нет, всего-то способ обмануть себя. Способ начать задуманное. Глубоко вздыхаю, набирая побольше воздуха. Запасаясь решимостью, без которой я опять одержу жестокое поражение. Подхожу ближе и резко обнимаю за талию, притягивая к себе. Ты вздрагиваешь, но спустя секунду приходишь в напускное спокойствие, а я так близко и я не намерена сейчас отступать. Мои руки пробираются под твою блузку и я решительно провожу пальчиками по гладкой холодной коже. Ты резко разворачиваешься и вот мы уже близко насколько это возможно. Глаза в глаза. Всё меркнет. Я не должна терять голову, должна помнить зачем пришла сюда, и я снова отчаянно сдавливаю губу, бередя и без того не успокоившеюся рану. Тишина и только стук настенных часов и взгляд. Её взгляд. Я должна прекратить это! Жмурюсь, притягиваю её к себе и впиваюсь в её пересохшие губы. Вкус крови, моей крови. Пропускаю язык, жадно провожу по внутренней части губы. Наше дыхание сбивается, не хватает воздуха, но остановиться - значит проиграть эту игру, всепоглощающая нежность, страсть и непонятное отчаянье чувствуется в этом поцелуе. Моё отчаянье. Я отрываюсь, чтобы посмотреть на тебя. Ты прерывисто дышишь, и пытаешься притянуть меня обратно. А я смотрю в твои глаза, такие родные и такие теперь далёкие. Как мне больно? Это отрезвляет. Заставляет собрать рассыпанные осколки самообладания. Я ухмыляюсь, смотря на то, как ты нервно глотаешь воздух и всё ещё пытаешься поймать мои губы. Похоже я не так уж плоха. Раз могу довести тебя до такого одним поцелуем. Уверена, у тебя была куча отличных любовниц. Я гашу мысли, начинающие раздражать и вновь проникаю в твой рот горячим поцелуем. Зато сейчас ты моя! Руки уже давно безнаказанно исследуют твоё тело, и я чувствую, как ты реагируешь на мои прикосновения. Но через мгновение ты находишь в себе силы отстраниться. - Рина, – шепчешь ты на выдохе, голос чуть хрипловат, – ты готова? К горлу подступают слёзы. Она волнуется обо мне, а я? Ложь, всё ложь? У неё куча уловок, помогающих продвинуться к намеченной цели! "Я готова, а вот ты нет", - мстительно прокручиваю в голове. И начинаю расстёгивать пуговицы на шёлковой блузке. Ты пытаешься перехватить инициативу, наклоняешься и начинаешь оставлять поцелуи на моей шее, спускаясь всё ниже. Ты ведь не можешь уступить, это не в твоих правилах - подчиняться. Ты устанавливаешь ритм игры, а все лишь непроизвольно подстраиваются под сумасшедшие условия. Но я тебе этого не позволю. Эта моя история. Моя боль, передаваемая тебе. Пусть подло, пусть так. Я впиваюсь в твои волосы и оттягиваю голову. Это получается чуть жёстче задуманного. Твоя рука, обхватившая мою талию, вздрагивает, и я чувствую свою власть. Глупо, но я чувствую. Непростительно мягко провожу по твоим волосами и начинаю покусывать твою шею, спускаясь всё ниже и ниже, приближаясь к заветной груди. Опять проскальзывает отчаянная мысль неправильности. Ты молчишь, сцепляя губы, взгляд почти спокойный и лишь твоё дыхания выдаёт тебя с головой. Я всасываю твой сосок, провожу по окружности влажным языком и слышу твой приглушённый стон. Я почти счастлива. Я не собираюсь долго мучить тебя, наоборот, в мои планы входит сделать это как можно быстрее. Довести тебя до высшей точки, тем самым сильнее доказывая твою беспомощность. Я опускаю руку вниз, продолжая ласкать грудь. Колготки, юбка - и вот я уже касаюсь тебя, ты вся горячая, влажная. Моя. Я начинаю терять ощущения реальности, моё возбуждение доходит до предела, я опять кусаю губу, сдерживая стон и возвращая ощущение реальности и жестокой правды происходящего. Я в тебе. Вторая рука скользит по твоему бедру, ты уже не сдерживаешь стоны и с каждым толчком всё сильнее впиваешься в мои плечи. От них бегут мурашки, и сладкая волна спускается по телу, стягиваясь в тугой узел внизу живота. Ты вся дрожишь, изгибаешься, прижимаешься ко мне сильнее, мы сейчас больше чем спор, как я хочу в это верить. Увеличиваю темп, ты не можешь сдерживаться, ещё несколько сдавленных толчков и… - Рина... – выдыхаешь ты и обмякаешь в моих руках, продолжая вздрагивать всем телом. Твои глаза затуманены, а лицо умиротворённо расслаблено, ты счастлива. Я знаю это. Я придерживаю тебя и бережно опускаю на диван. Глажу по волосам и одёргиваю свою руку. Неимоверной силой заставляю себя подняться и отступить. Мой план выполнен. Ты ощущаешь потерю моей близости и приоткрываешь глаза. В них недоумение. - Рина? – почти с детским отчаяньем смотришь на меня, но я лишь отворачиваюсь, ровной походкой удаляясь из комнаты и прикрывая за собой дверь. Ох, если бы она знала, как дорого мне стоила эта походка и безразличный взгляд. Я прислоняюсь к прохладной стене, пытаюсь выровнять дыхание. Не помогает, внутри полыхает пожар, подмывая вернуться обратно. Я чувствую, что меня окутывает липкая плёнка. Я почти отчаянно забегаю в ближайший туалет, благодаря за то, что ни на кого не наткнулась в таком состоянии. Кабинка, я судорожно втягиваю носом воздух, пару толчков и я сама достигаю пика и оседаю на пол, а в сознании лишь её молящие глаза. Минут пять успокаиваюсь. Хватаюсь за голову. Я не смогла сдержаться, я достигла наслаждения с мыслями о ней, сохраняя в памяти только что минувшие образы. Хотя я добилась, чего хотела. Я почти уверенна, что она чувствует себя унижено. Как как… Нет, не буду думать. Я доставила ей удовольствие, полностью подавляя инициативу, её только бы одно это привело в смятение, но я ещё и не позволила повторить это со мной. Я не поддалась ей. А ещё я не показала, что это для меня важно. Не показала, насколько мне больно! Не один мускул не дрогнул на лице, походка не сорвалась. Я просто оставила её одну наедине с только что пережитыми эмоциями. И лишь усмехнулась её фирменной улыбкой. Эту игру я не проиграла. Я не оказалась в пострадавших. Только почему так больно? Почему так предательски дрожат руки и слёзы подкатывают к глазам, а в памяти так и не стирается непонимание вперемешку с отчаяньем, появившемся на её лице? Можно ли любить и ненавидеть одновременно? Если нет, то я её не ненавижу!