Дубль два

Почему этот Малиновский не уходит? У нее уже совсем нет сил. Катя чувствовала, что еще чуть-чуть, и она не выдержит и упадет в обморок. Или начнет громко смеяться. Или плакать. В общем, сделает что-то совершенно дикое, чтобы прекратить, наконец, этот, так называемый, деловой ужин. Как долго человек может находиться в таком напряжении? Сдерживать рвущиеся наружу эмоции, пытаться упорядочить сумасшедшие мысли, хаотично скачущие в голове? И при этом делать вид, что обсуждает проблемы по работе? С ней происходит что-то невероятное, абсолютно невозможное. Сегодня весь день она пыталась убедить себя в том, что все ее отношения с Андреем - сказка, вымысел, а теперь она ждет, что эта сказка начнется заново. Очень ждет. И надеется на что-то, и боится. Она просто измучена этим ожиданием и безуспешными попытками разумно объяснить самой себе, что вокруг нее творится. Катя поняла, что ей страшно. Когда же ЭТО начнется? Или, может, ничего не будет?! Они еще немного посидят, поговорят и разойдутся по домам? Тогда она сможет и дальше внушать себе, что просто спала и ей померещилась их любовь. Или решит, что сошла с ума. Это просто. Гораздо проще, чем понять, что перенеслась в прошлое. А если все же Андрей начнет ухаживание... Какое объяснение она придумает тогда? Что снова спит? Ну, сколько же можно ждать?! Ей необходима хоть какая-то определенность! Ситуация, в любом случае, странная и двусмысленная. Разве это нормально сидеть вот так с двумя подвыпившими мужчинами в полутемном кафе и под тихую музыку пытаться вести с ними деловую беседу? И она уже была в такой ситуации. В прошлый раз. Во сне. Чувствовала себя тогда неловко и хотела побыстрее оказаться дома. Они ее почти не слушают. Малиновский попытался угостить ее каким-то "изысканным вином с тонким ароматом", Жданов за весь вечер произнес от силы несколько фраз. Роман бросает на него какие-то непонятные взгляды. Катя уже уговаривала их перенести совещание на утро, продолжить, так сказать, в спокойной обстановке, в кабинете, но они не отпускают ее. Сколько же можно?! У нее скоро лопнет от боли голова! Начинающийся приступ истерики прервал телефонный звонок. Папа. Ну, конечно, сейчас ведь уже, наверное, часов десять. Катя принялась рыться в сумочке в поисках телефона. Руки дрожали, ей даже не сразу удалось справиться с застежкой сумки. В прошлый раз Роман ушел сразу после того, как она поговорила по телефону. Может быть, и сейчас будет так? Наконец, телефон был извлечен из необъятных глубин, Катя извинилась и отошла в сторонку поговорить с родителями. - Жданов, ты чего здесь сидишь? - прошипел Ромка, как только Катя отошла на приличное расстояние. - Ты собираешься покидать нашу теплую компанию или нет? Я уже спать хочу! Андрей молча крутил в руках стакан. Он и сам не знал, почему не ушел до сих пор, сославшись, как было условленно, на неотложные дела. Весь вечер он пытался заглушить вдруг проснувшийся голос совести, который просто вопил о том, что они мерзавцы. Что нельзя так цинично использовать такого преданного, доверчивого человечка. Что оставить сейчас Катю на Малиновского все равно, что бросить ее одну в темном переулке в окружении шпаны. Хотя какое может быть сравнение? Ее ждет любовное приключение с симпатичным, веселым и богатым молодым человеком, который будет дарить ей цветы, подарки, говорить красивые слова. Который подарит ей сказку. То, что это будет сказка с плохим концом известно только им, Катя об этом узнает очень нескоро. Она, конечно, сразу влюбится в этого Казанову, который хладнокровно влезет ей в душу и просто растопчет ее, даже не заметив. А может быть, Катя и не поймет ничего. Расстанутся потом, и она будет с благодарностью вспоминать свою любовь всю оставшуюся жизнь. Отчего же у него так паршиво на душе? Почему он сидит здесь и пьет вместо того, чтобы оставить их, наконец, наедине, и дать Ромке возможность исполнить план, который спасет дело всей жизни его отца? Пушкарева к тому же не так уж и наивна. У нее же есть Коля. Коленька. - Але, гараж! Выпитое за вечер изрядное количество виски давало о себе знать. Ромке удалось немного расслабиться, и жизнь уже не казалась такой беспросветной. - Я давно готов к подвигу. Раньше сядешь - раньше выйдешь. Может, все свершилось бы уже, и я бы уже был свободен. Сколько времени потеряли! Вдруг в нетрезвом мозгу забрезжила надежда. - А может, ты решил сам заняться этим делом? Так я не возражаю. Даже приветствую, - Малиновский рассмеялся. - Уступлю право первой ночи с превеликим удовольствием! Пьяный смех неприятно резанул по нервам. Андрей выпил тоже прилично, но почему-то чувствовал себя трезвым. - Размечтался. Пойду я сейчас. - Ну, так давай, двигай, пока я не передумал. Хорошо устроился этот Жданов. Всю грязную работу за него друг сделает. И чего, спрашивается, торчит здесь весь вечер? Мог бы уже давным-давно с какой-нибудь цыпочкой баловаться. Получит потом свою компанию на блюдечке с голубой каемочкой. Роме было очень жалко себя. Как бы он мог сейчас чудесно проводить время: закатиться куда-нибудь в клуб в обществе хорошенькой мордашки, потом провести восхитительную ночь. Как все нормальные люди. Вместо этого он вынужден слушать нудную лекцию этого очкастого чучела, а затем вообще должен будет... Роман уже очень долго настраивался. И все еще не мог даже про себя произнести то, чем ему придется заниматься. Не помогали даже мысли о том, что он, рыцарь в сияющих доспехах, совершает сей благородный поступок ради дружбы и будущего Зималетто. Но Андрей вел себя все же очень странно. Рома обнял его за плечи. - Андрюха, ты чего вообще напиваешься? За компанию со мной, что ли? Это мне хочется набраться, чтобы красота нашей принцессы не так бросалась в глаза, и то я терплю. Объект надо брать на трезвую голову, - Роман хмыкнул, - ну, или почти трезвую. А тебе-то что? Иди себе, гуляй на все четыре стороны. Я сегодня добрый. Действительно, надо идти, он сидит здесь уже два часа. Просто глупо и непоследовательно. Но кое-что его удерживало - очень хотелось хоть как-то защитить Катю. Природу этого чувства Жданов объяснить не мог. Он уже привык заступаться за нее перед всеми, а сейчас нужно просто встать и уйти. И бросить ее здесь с этим... Андрей решительно опрокинул в себя содержимое стакана: - Слышь, Ромка, ты ей мозги запудришь, а она девчонка, неопытная, наверное, совсем. Запнулся и с трудом закончил: - Ты это... поосторожней там с ней... Малиновский изумился: - Не понял. В каком смысле? Жданов смущенно кашлянул. Что он несет? Тем не менее, упрямо продолжал: - Ну, ты сам понимаешь. У нее, может, еще не было никого... Рома задохнулся от возмущения. Это еще что? Он тут собой жертвует, время свое драгоценное тратит, собирается с силами, чтобы осчастливить эту кикимору, подарить ей такое удовольствие, какого у нее никогда в жизни не было и больше никогда не будет, а этот... Сидит здесь, строит из себя, еще наставления ему отеческие будет давать?! Вроде это он, Роман Малиновский жаждет девственницу соблазнить! Да она ему по гроб жизни благодарна будет! - А ты что, ее папочка? Беспокоишься? – желчно усмехнулся Роман. - Чего это ты озаботился? Я, между прочим, не горю желанием Пушкареву в постель затащить. Ради тебя стараюсь. И ради компании. Оскорбленный в лучших чувствах, Рома со стуком поставил стакан на стол, резко встал и направился к выходу. Ну, надо же! Совсем дружок обнаглел - мало того, что самопожертвования его не ценит, сочувствия никакого не проявляет, так еще и голову ему морочит! - Сам забавляйся со своей ненаглядной! Аккуратненько. А я пошел. - Стой, стой! Ты куда? - Андрей тут же вскочил, чуть не опрокинув стул, и схватил Рому за руку. Это был неожиданный поворот. От реальной перспективы того, что сейчас ему нужно будет решать проблему с Катей самому, вся задумчивость Андрея испарилась, и неподходящие мысли тут же выветрились из головы. Малиновский раздраженно вырвался: - Ты не волнуйся, я к Катеньке и близко не подойду, даже в ее сторону смотреть не буду! Он чувствовал себя очень обиженным от такой черной неблагодарности. - Да ладно тебе, чего ты? Я так просто... Сам не знаю, что это мне в голову взбрело, - забормотал Жданов, подталкивая Романа обратно к стулу. Схватил бутылку, плеснул жидкость в стаканы. - Я понимаю, конечно, ты молодец, Малина. Взял на себя такое дело. Родина тебе этого не забудет, - выпил одним глотком. - Я сейчас уеду - Тут и так, настроение, хоть в петлю лезь. Ты еще умничаешь... - Рома продолжал бурчать, понемногу успокаиваясь. - Между прочим, у нее же Зорькин есть, ты забыл, что ли? Думаешь, у них еще не было ничего? И в самом деле... Что он здесь устраивает? Идиот. Пора заканчивать этот цирк. Вон и Катя уже идет... Андрей тяжело вздохнул. - Ну что, Катенька, все в порядке? - Малиновский - само обаяние. - Да, спасибо, Роман Дмитрич, - Катя вежливо сложила губы в улыбке. - Пришлось поговорить, а то родители волнуются. Поздно уже. Никак у бедного Ромы уйти не получается. Уже вроде пытался, вставал даже, но Андрей не пустил. Вскочил, вцепился в него, заставил снова сесть. Неужели, так боится остаться с ней наедине? Катя мысленно горько усмехнулась. Вот значит, как. В прошлый раз Ромкино прощание поспокойней прошло. Она и не заметила тогда никакой борьбы. Но это и естественно. Что она могла заметить? Все силы у нее уходили на то, чтобы со своим волнением справиться. От необычности обстановки, от странного поведения Андрея. А может быть, сейчас она просто знает, что должно произойти и поэтому все замечает? Как же это неприятно. И обидно. Да, Андрей ей говорил о своем состоянии в этот момент, о страхе перед свиданием, неловкости и угрызениях совести. Но тогда это был рассказ об их прошлом. О бесчестном замысле, принесшем много горя и слез, но благодаря которому они узнали, что такое настоящая любовь и счастье. Можно было считать все это даже забавным, вместе смеяться и думать, как хорошо, что все случилось именно так, ведь иначе они могли никогда так и не найти друг друга. А теперь она видит все его мучения воочию. Как не хочется ему связываться с ней, как он пьет, нервничает, какой он насупленный и недовольный. На нее почти не смотрит, а если случайно встретятся взглядом, тут же отводит глаза в сторону. Виноватые, бегающие глаза. Или ей это только кажется? Как же она будет с ним общаться, делать вид, что верит его признаниям, если точно знает, что за всем этим стоит? Ей придется притворяться, вести себя так же, как тогда, для того, чтобы все повторилось. Иначе нельзя, если она изменит хоть в чем-то свое поведение, все может сложиться по-другому, и он не влюбится в нее. А почему, собственно, притворяться? Ведь она любит его, любит еще сильнее, чем раньше. Взрослой, зрелой любовью. Не как идеал, а как обычного человека со своими слабостями и недостатками. Значит, в главном она будет с ним честна. А в остальном... Она сделает все так, как надо, и все у них будет хорошо. Они будут жить долго и счастливо вместе много-много лет. Катя вдруг почувствовала радостное волнение, прилив сил и уверенности в себе. Сейчас все начнется. Вот прямо сейчас... - Действительно, поздно. Но нам же нужно принять какое-то решение, определиться, избрать стратегию на будущее. Голос Андрея, тихий и хриплый, почему-то заставил Катю вздрогнуть. Жданов заговорил, ни на кого не глядя, так и не подняв головы. - Вы подумайте еще чуть-чуть, может что-то новое в голову придет. Это очень важно. А мне нужно бежать, у нас с Кирой сегодня знаменательная дата - три месяца, как мы объявили о помолвке. Я обещал пораньше прийти и забыл совсем, она меня убьет. Приду хоть в этих сутках еще. Андрей оторвался, наконец, от созерцания стакана, но на Катю посмотреть так и не смог, переводил взгляд с Романа на свои сцепленные в замок руки. Произнеся с кривой ухмылкой последнюю фразу, резко поднялся и торопливо кинулся к двери. Выскочил из кафе, морозный воздух опалил разгоряченное лицо. Быстрым шагом преодолел расстояние до машины, распахнул дверцу, сел и... вдруг почувствовал сильную, навалившуюся на плечи, усталость. Руки безвольно соскользнули с руля. Почему ему так трудно уйти? Что за непонятный раздрай у него в душе? Глупость какая-то. Нужно просто повернуть ключ в замке зажигания и ехать к Кире. Она ждет его. Или поехать куда-нибудь в другое место, например, в клуб. Или домой. Заняться чем-нибудь полезным. Вместо этого, Андрей, замерев, расслабленно сидел в кресле, бездумно уставившись в одну точку. Он сейчас уедет. Чуть-чуть только посидит... Ну, вот и все. Ушел, наконец. Пора приступать. Отведенное ему время на подготовку закончилось. Роман посмотрел на сидящий напротив него объект, снова бросились в глаза уродливые круглые очки и детские куцые косички. Кого лучше всего представить на месте Пушкаревой? О, Кэтрин Зету Джонс. Он должен соблазнить Кэтрин Зету Джонс. Все-таки воображение у него хоть куда - перед мысленным взором тут же возникло симпатичное личико. Одурманенный алкоголем Ромка мило улыбнулся голливудской красавице: - Ну что, Катенька, начальство ушло. Может, мы с вами немножко отдохнем, расслабимся? Сколько можно все о работе, да о работе? Давайте поговорим о чем-то более приятном, а? Кэтрин не отвечала. Малиновский, очень довольный тем, что ему удалось настолько хорошо представить красотку, что он даже видит хорошенький ротик с пухлыми губками, произнес: - Кстати, я давно хотел пообщаться с вами вот так, в неформальной обстановке, поближе познакомиться, мы ведь так давно вместе работаем. Заказать вам какой-нибудь коктейль? Ответа все еще не было. Роман заставил себя отвлечься от беседы с Кэтрин и всмотреться в находящуюся с ним за одним столиком настоящую девушку. В Екатерину Пушкареву. Она что, от счастья дар речи потеряла? Катя была очень бледна, сидела на стуле неестественно прямо и смотрела, не мигая, куда-то вдаль широко раскрытыми глазами. Что он сказал? Что ему нужно уйти? К Кире? Ну, да, конечно. К Кире. Все правильно. Почему у нее вдруг потемнело в глазах? Он встал, повернулся и ушел, не оглядываясь, а она не могла отвести взгляд от его спины. Ничего не видела, кроме его удаляющейся спины. Исчезли все звуки, люди, не стало окружающих предметов, чернота, в центре которой его плывущая к выходу фигура. Все дальше и дальше, пока не скрылась за дверью. Как здесь душно! Совсем нечем дышать. И очень сильно раскачивается пол. Она не должна потерять сознание! - Катенька, что с вами? Вам нехорошо? Никакой реакции. Катя не шевелилась, лицо ее приобрело землистый оттенок. Этого только не хватало! В обморок, что ли собирается грохнуться? Уже? Он ведь еще ничего не сказал. Рома подскочил к бару и взял бутылку минеральной воды: - Вот, выпейте. Катя пришла в себя, почувствовав, что кто-то сует ей в руки стакан. Машинально выпила. Закашлялась. Увидела склонившегося над ней Малиновского. Роман Дмитрич смотрел на нее с беспокойством и что-то говорил. Почему она ничего не слышит? Катя сжалась и потрясла головой, до нее снова стали доноситься звуки. - Катюша, ну нельзя же так. Вы слишком много работаете. Нужно больше отдыхать. Действительно, как же она устала. Какой бесконечно длинный день. Сколько можно фантазировать о чем-то совершенно невозможном? Ждать неизвестно чего? Пора смириться, что она просто обыкновенный помощник президента. В ее жизни нет ничего, кроме работы. Андрей ушел к Кире. Это совершенно нормально, он ее начальник, и его личная жизнь ее не касается. Катя перевела взгляд на Малиновского. Бедный Роман Дмитрич! Испугался за нее. Еще не хватало, чтобы он с ней возился, вытаскивал ее из полуобморочного состояния. Напридумывала про него всякой ерунды. Инструкцию какую-то мерзкую. А он ни сном, ни духом... Это просто ее начальство. У нее со Ждановым и Малиновским обычные деловые отношения. Ей нужно домой. В свою комнату, на свой диван, к маме и папе.