Дубль два

Жизнь - замечательная штука! Как мало нужно человеку для счастья! Какие все вокруг милые и красивые! Рома мчался по коридору, не чувствуя под собой ног. Кинулся радостно к вышедшей из лифта симпатичной мордашке: - Танечка! Как хорошо, что ты здесь! Я так мечтал тебя увидеть! - обнял девушку за талию. - Вот скажи, как тебе удается быть такой ослепительной? Дверь лифта снова открылась, и оттуда вышла Катя и еще одна хорошенькая девушка. - Аллочка! - воскликнул Рома, засияв во все свои 32 зуба. - Ну, это просто чудо какое-то! Как раз собирался тебе звонить! С удовольствием игнорируя Катю, все так же обнимая Танечку, Роман подскочил к Алле и чмокнул ее в подставленную с милой улыбкой щечку. Подхватил под локоток. - Девчонки, мне срочно нужно с вами кое-что обсудить. У меня есть грандиозный план! Так и не глянув на Катю, даже не повернув в ее сторону головы, Ромка в обнимку с двумя красотками, смеясь и перебрасываясь шуточками, направился в сторону бара. Катя проводила взглядом веселую троицу. Малиновский не обращает на нее никакого внимания. Не видит в упор. И это совершенно естественно! А что же такое было вчера? Ведь он целовал ее? Или нет? Обнимал, шептал ласковые слова... Но если бы это было так, не прошел бы он сейчас мимо нее, как мимо пустого места? Может, ей все это померещилось? Тоже приснилось? Снова навалилась сильная усталость и разболелась голова. Катя почувствовала, что эмоциональный подъем, вызванный таким замечательным сном, где Андрей подбадривал и обнимал ее, обещал свою поддержку, закончился. Силы ее на исходе. Сколько же можно? Она ничего не понимает в окружающем ее мире. Медленно переставляя будто прилипающие к полу ноги, Катя пошла в свой кабинет. Прикрыла за собой дверь, тяжело села на стул и застыла. В голове билась единственная, ужасная мысль: она сошла с ума! У нее галлюцинации! Работать Катя уже не могла совсем. Только сидела неподвижно, уставившись в одну точку. Ей нужно идти к врачу. К психиатру. Вот придет она - такая уродина в брекетах, в нелепой одежде, со своими косичками - и расскажет, что влюбился в нее без памяти красавец-шеф, президент крупной компании. Можно еще фотографию его из какого-нибудь глянцевого журнала принести. Дрался из-за нее, умолял о взаимности, мечтал на ней жениться. Да, и еще всю фирму свою на нее переписал. И превратилась она в красавицу, миллионершу, бизнес-леди. Все мужчины были от нее без ума, а жених ревновал ее к каждому столбу. Вот. А потом она проснулась, и ничего этого почему-то нет. И не влюблен он совсем, и свадьбы никакой не предвидится. И страшилище она опять. Странно как, правда? Зато вице-президент бегать за ней начал, тоже озарила его к ней внезапная любовь. Ее из психушки точно не выпустят. Так и останется там, на белые стены смотреть и свадьбу свою с очередным принцем представлять. Что же делать, господи?! Громкая трель телефонного звонка вывела ее из оцепенения. Катя долго смотрела на аппарат. Брать ли трубку? С кем-то разговаривать, пытаться решить какие-то вопросы... Зачем? Она все равно уже здесь не работает. Может быть, ее здесь вообще нет. Ей все кажется. Но телефон все звонил и звонил. Создавал шум, от которого еще сильнее болела голова. Для того, чтобы стало, наконец, тихо, Катя схватила трубку. - Андрюха, все, дело сделано! - Ромка влетел в президентский кабинет все такой же счастливый. - Таких рыбок пригласил сегодня на вечер, закачаешься! Гуляем! Андрей улыбнулся. Хотел уже согласиться, но вспомнил о вечно ждущей его дома невесте. - А Кира? Я и так вчера вдрызг пьяный к ней завалился. Ей это, знаешь, не понравилось. - Ну что Кира! - с досадой отмахнулся Малиновский. - Придумай что-нибудь! Первый раз что ли? А и в самом деле! Давно он уже беззаботно не развлекался. Надо отдохнуть. И от бесконечных страхов, мыслей тревожных, и от Киры. Все в порядке у него в тылу, все нормально. Катя поможет ему, на нее можно положиться, как всегда. Ромка, конечно, балда, обзывает ее по всякому, ругается, но поближе на нее посмотрел и суть верно уловил. Не может у Кати быть никакого любовника. И никакого злого умысла. Она предана Зималетто и ему, Жданову. Боже, как хорошо! Решено! Гуляем! Озвучить свое решение Андрей не успел. В каморке раздался телефонный звонок, и Катин голос глухо произнес: - Коля! Привет. Приятели переглянулись и, не сговариваясь, на цыпочках подкрались поближе к двери. - Что? Адвокаты опять звонили? - Ну, да, я же Филину вчера сказал, что ты нездорова, чтоб перезвонил, - Коля был возбужден. - Он настаивает на встрече, говорит, срочно нужно с Зималетто что-то решать. Боже, какой еще Филин? Что решать? Она не может сейчас ни с кем ничего обсуждать, не в состоянии ни о чем думать. Кроме того, все это уже было. В ее сне. Тогда Коля ходил один на эту встречу. У нее было совещание. Ей приснилось такое развитие событий в этой ситуации. Вот пусть и сейчас идет один. - Коль, сходи, поговори с ними, пожалуйста! - Я? Один? - Ну, а что такого? Пойди сам. Ты же все знаешь, полностью в курсе всех дел. У меня столько работы, просто ужас, и к тому же я плохо себя чувствую. Если бы он только знал, насколько плохо! - Пушкарева, ты что?! - Коля о ее состоянии не знал и поэтому просто возмутился. Подруга хочет бросить его в пасть тиграм! - Я не могу! А вдруг я что-то не то сделаю? Или не то ляпну? - Коленька, миленький, родной мой, ты все сделаешь правильно, ты же очень умный! Я в тебя верю. - Вот именно, я умный! И один не пойду! Они меня там сожрут! - Ты во всем разбираешься. Чувствуешь себя в бизнесе как рыба в воде. А то я не знаю, что ты сам кого хочешь в финансовых вопросах сожрать можешь! Катя иногда умела быть убедительной. И знала, как нужно разговаривать со старым другом. Похвалить, восхититься его деловой хваткой и сообразительностью, и он горы свернет. Напряженно вытянувшиеся под дверью руководители компании жадно ловили каждое слово. Слышать они могли, к сожалению, только Катины реплики, и то, что они слышали, им категорически не нравилось. Возникшее поначалу недоумение быстро переросло в тревогу. Каждая фраза усиливала панику, била по нервам. Жданов просто прилип ухом к двери. Роман, затаив дыхание, вцепился в пиджак друга обеими руками. Разговор продолжался. Катин размеренный, равнодушный голос произносил невероятные, чудовищные слова. - Ты же знаешь, как это важно для нас. Действуй. Обсудим все дома. Пауза. - Ты будешь вознагражден, обещаю! ... Ого! Ну и аппетит у тебя, - резкий искусственный смех. - Ну, ладно, так и быть, свою долю получишь. Не бойся, тебе хватит. Все, пока. Рома почувствовал, что в легких нет воздуха. Совсем. Он забыл, что нужно дышать. Глубоко вдохнул и с ужасом посмотрел на Андрея. Тот был бледен, как стенка, возле которой они стояли. Ощущение неотвратимо надвигающейся катастрофы парализовало обоих. Безмолвно уставившись друг на друга, друзья пытались осознать, что же это сейчас такое было. Беседа двух сообщников? Двух проходимцев, делящих между собой их компанию? Или это просто конец света? Наступившая в каморке тишина все же привела их в чувство, заставила шевелиться. Нельзя, чтобы Пушкарева вышла и застукала их под дверью. Андрей перевел взгляд на свою руку, судорожно сжатую в кулак. Заставил себя разжать побелевшие пальцы. Руку было некуда девать, и он некоторое время посмотрев на нее, засунул ее в карман. Повернулся и все так же молча, зная, что Роман идет за ним, пошел в конференц-зал, с трудом отрывая от пола вдруг ставшие совершенно чужими пудовые ноги. Откуда же им было знать, что Катя обещала Зорькину вознаграждение за труды в виде маминых вкуснейших пирожков с картошкой и капустой? Жданов, сгорбившись, молча сидел за столом, глядя неподвижным взглядом прямо перед собой. Малиновский, так же молча, бегал из угла в угол, засунув руки в карманы, периодически отшвыривая в сторону попадавшиеся на пути предметы. Андрей на звуки не реагировал, полностью погрузившись в свои мысли. Даже грохот упавшего стула, заставивший Рому немного притормозить, его внимания не привлек. В который уже раз он вел мучительный диалог с самим собой, занимался самобичеванием. Ну, вот и все. Вот тебе и ответ на все вопросы. Милая, скромная, преданная Катенька обвела его вокруг пальца, как мальчишку. Как последнего лоха. Какая разница влюблена она в Зорькина или нет? Это абсолютно не важно. Важно то, что она со своим дружком забирает, уже забрала (!) у него компанию. Страшные слова, которые он боялся произнести даже мысленно, помимо воли возникли у него в голове и теперь грохотали в ушах, причиняя почти физическую боль. ПУШКАРЕВА ЗАБИРАЕТ У НЕГО КОМПАНИЮ! Жалкие попытки убедить себя, что этого не может быть, подавлялись неопровержимыми фактами. Фактами! Он слышал все собственными ушами! Андрей крепко сжал зубы, пытаясь унять сотрясшую все тело нервную дрожь. Хотелось заорать, что-нибудь сломать, разбить. Бежать куда-то. Вместо этого он только сильнее стиснул руки, выпрямился и еще напряженнее принялся изучать письменный стол. Он сам во всем виноват. Сам подарил ей свой семейный бизнес. Преподнес на блюдечке с голубой каёмочкой огромные деньги. Кто же устоит против такого соблазна? Никто. Вот и она не устояла. А может быть, так все и задумывалось? Расположить к себе, влезть в доверие, получить власть и постепенно всем завладеть? Не-ет! Она не могла знать, что все так получится. Это все он. Его замечательное руководство. Его самомнение и самоуверенность. Его прекрасное умение разбираться в людях. Никто его не заставлял все на нее переписывать. Как же он мог так ошибиться?! Он верил ей. Верил больше, чем кому бы то ни было. Больше, чем родным маме с папой, больше, чем невесте. Почему так получилось? Как он мог быть таким слепым? Не видеть элементарного? Она умная, некрасивая, вся погруженная в работу. Очень хорошо разбирается в экономических вопросах. Видимо, все уже давно просчитала, поняла, как себя вести, чтобы извлечь для себя максимальную выгоду. А он! Еще угрызениями совести мучился! Ах, девочка, ах, такая наивная! Они, нехорошие, прожженные циники, заставят ее страдать! У него даже присутствовали благородные поползновения - защищал ее всегда, и сейчас защитить хотелось от них же. Распустил сопли! Кретин! Полная бутылка минеральной воды чуть не убила как раз пробегавшего мимо Ромку, с глухим звуком шлепнулась в стенку и покатилась прямо под ноги вице-президенту. - Ты что творишь? Чуть в голову мне не попал! - возмущенно завопил Малиновский. - С ума сошел? - Заткнись! Андрей не проникся чувством вины за содеянное, просто ничего не заметил. Помолчал еще немного, стараясь справиться с овладевшим им отчаяньем и, наконец, взорвался: - Долю он свою получит! Ему хватит! Акула финансовая! - он кричал в полный голос. Всплеск эмоций, вложенный в активное действие, развязал язык, помог выразить словами царившую в мыслях сумятицу и боль. - Ну, Пушкарева, ну молодец! Тихоня! Как она нас! Зараза! Стерва! Тут он нашел виновника всех бед и обрушился на него: - Ты что мне тут полчаса назад рассказывал? Не опасна она?! Не надо ничего?! К девкам ехать можно?! Неудавшееся покушение встряхнуло и Ромку. - Кто бы говорил! При чем здесь я? Я тебя сто раз предупреждал! А ты?! Я ей доверяю! Я ей доверяю! Катя не предаст! Шагу без нее ступить не мог! Катенька, Катенька, сю-сю-сю! - Рома говорил громким выразительным шепотом, дополняя свой монолог оживленной жестикуляцией. - Тьфу! Вспомнить противно! И не ори! Сюда сейчас весь офис сбежится! Жданов опомнился, кричать перестал, и, привстав на стуле, возбужденно зашептал: - А из-за кого вообще мы сидим в этой луже? Кто нашел таких замечательных липовых поставщиков? Кучу денег потеряли из-за кого?! - Ты там был, все сам проверял! Нечего на меня сваливать! - не сдавался Малиновский. Намотал еще один круг по комнате, подошел к столу и навис над Андреем: - Хватит уже! Нам с тобой сейчас еще поругаться, и каюк вообще! - обхватил Андрея за шею и слегка потряс, заглядывая в глаза: - Ты понял, а? Она его одного на встречу посылает! Они уже снюхались давно с адвокатами! Он сам все вопросы решает! Без нее даже! Долго стоять на месте он был не в состоянии и снова закружил по кабинету. Потом подскочил к столу, схватил стул и сел напротив Андрея. - Почему она не хочет идти на встречу? Чем это она таким занята? Еще какую-нибудь компанию грабит? - Откуда я знаю? - буркнул Андрей, ожесточенно растирая какое-то пятнышко на столе. - Зачем ей идти? Она милому Коленьке полностью доверяет! - На крик ушло слишком много сил. Теперь он говорил еле слышно, не поднимая головы, продолжая тщательно вытирать стол, даже поелозил по нему рукавом дорогого пиджака. - Ты чем занимаешься? - Роман мрачно наблюдал за манипуляциями Жданова. - Полировка стола пока не входит в твои обязанности. Пока. Вот еще немножко посидим, и в самый раз будет. Может, что-нибудь другое придумаем, кроме как мебель чистить? Что делать будем? - Что делать?! - Андрей вдруг схватил Романа за свитер, притянул к себе и резко выдохнул: - Иди к ней! В лепешку расшибись, но чтоб она в тебя втрескалась! Чтоб ради тебя на все готова была! И девок своих забудь! - оттолкнул не успевшего вставить слово Малиновского и добавил уже поспокойней: - Может, влюбится и передумает тебя грабить. Этого требования Рома почему-то не ожидал. Почему-то решил, что опасность тесного общения с Пушкаревой ему лично уже не грозит. - Ты чего на меня кидаешься? - лучше обидеться на резкое действие друга, чем услышать его слова и как-то на них отреагировать. - Что за вспышки такие идиотские? Сбрендил совсем! Откинувшись на спинку стула, Роман погладил себя по свитеру, поправил воротничок рубашки, сел поудобнее, кашлянул. Все это для того, чтобы потянуть время, придумать за несколько секунд что-нибудь другое, что-нибудь, что спасет его от тяжкой доли. - Не даст это ничего! - как же ему не хочется терять только что полученную свободу. Собственное будущее, полчаса назад засиявшее радужными красками, снова представляется мрачным и безрадостным. К этим перепадам просто невозможно приспособиться! Американские горки какие-то! - Это наш единственный шанс, - голос Жданова звучал невыразительно и тускло. - Нужно попытаться. Может быть, еще не поздно. Андрей прав. Это понятно. Ему придется снова заниматься этой уродиной. - Андрюх, а может, ты попробуешь? - Малиновский спросил это по инерции, просто для очистки совести. - Еще чего! - последовал немедленный ответ. Другого Рома и не ожидал. - Это твое задание. Иди, давай! - Что, прямо сейчас? - какая-то часть Романа Малиновского еще сопротивлялась, пыталась оттянуть неизбежное. - А когда? Через год? - Ну, мне же настроиться надо. - Настраивался уже. Хватит дурака валять! Отнесись к этому серьезно, как к самому главному поручению в твоей жизни. Это так и есть, кстати. Жданов весь подобрался и смотрел теперь на Романа жестко и решительно. Он уже не колебался и не испытывал угрызений совести. Никакой мягкотелости. Никакого слюнтяйства. Только злость. На войне, как на войне. Прочь посторонние мысли! Он будет воевать за будущее свое и своих близких. Любыми средствами! - Давай, улыбочку на морду натяни и вперед! - Андрей коротко кивнул на дверь. Вид друга подействовал и на Романа. Действительно, что ж канючить? Дело так дело. Малиновский встал, вздохнул, аккуратно придвинул на место стул и, ни слова не говоря, вышел. - Катенька, можно к вам? Не помешал? А вот и Роман Дмитрич. Снова пришел с ней пообщаться, попытаться заслужить ее благосклонность. Она же королевна, все в нее влюблены. То, что он полчаса назад ее даже не заметил, неважно. То один глюк, то другой. То мимо проходит, как мимо шкафа, возможно, это просветление у нее было? А вот сейчас нежно заглядывает в глаза и ласково улыбается. И заботливо, с придыханием спрашивает: - Как вы после вчерашнего? Вам уже лучше? Я волновался. Какой страстный у него взгляд. Будто говорит, что она лучшая женщина на земле. Как он близко к ней нагнулся, ее сразу окутал запах дорогого парфюма. А может, такие видения не так уж и плохо? Лучше уж такие, чем, если бы уродцы какие-нибудь за ней гонялись. Очень правдоподобный мираж! А если его потрогать, развеется или нет? Катя смотрела на Романа не мигая, не отрываясь. Словно сквозь него. Молча, медленно подняла руку, погладила его по плечу, по лицу. Взъерошила волосы. Очертила пальцами его брови, нос, губы, ямочку на подбородке. Вроде как ласково. Рома сначала от неожиданности замер. Это что, она обдумала вчерашние события и теперь решила ответить на его признание? Сейчас бросится ему на шею? Ну, естественно, он так и знал. Как же он потом от нее отвяжется?! И вдруг она сильно ущипнула его за щеку. Роман отшатнулся. Выпрямился и дико посмотрел на нее. - Вы что?! - дар речи к нему все же с трудом вернулся. - Чего щиплетесь? Больно же! Катя хихикнула. Видение среагировало. Раз ей все это кажется, можно ведь делать что хочешь? Схватила степлер и со всего маху запустила ему в грудь. Роман еле успел выставить вперед руки и поймать его. Катины глаза были совершенно безумными. Губы кривила какая-то жуткая улыбка. Малиновский попятился, пробормотал неразборчиво: - Ладно, я в другой раз зайду, - и вылетел за дверь. Андрей все еще сидел за столом в конференц-зале, когда дверь немного приоткрылась, и в узкую щелочку бочком протиснулся Роман Малиновский. Плотно прикрыл за собой дверь, и, вытянувшись, прижался к ней спиной. Вид у него был какой-то странный, словно пришибленный. - Ну, что еще? Пяти минут не прошло, - недовольно спросил Жданов. Роман не ответил. Его потерянный, беспокойный взгляд блуждал по комнате. Наконец, остановился на Андрее. Упорно уставившись на обнаруженный объект, Рома оторвался от двери и медленно двинулся к нему. Подошел вплотную к президенту компании и молча, сосредоточенно принялся гладить его лицо и волосы. - Э-э-э, ты чего? - Андрей долго такое терпеть не стал, отпихнув сумасшедшего, тут же вскочил и отбежал на безопасное расстояние. - Тебе что, крышу снесло? - Это ей снесло, - Рома пошатнулся, но так и остался стоять, опираясь рукой на спинку стула. - Кому? - Пушкаревой. - Что еще случилось? Объясни толком! Малиновский вроде как очнулся. Отпустил стул и провел рукой по лицу, сбрасывая наваждение. - Андрюха, она ненормальная, Пушкарева твоя. Андрею вдруг стало весело. - Что ж она с тобой сделала, что ты в трансе таком? - Она меня сначала лапать начала, вот, как я тебя только что, а потом, слышь, идиотка, ущипнула вот сюда, - Рома ткнул себя пальцем в щеку, где действительно до сих пор было какое-то покраснение. - И сидит смеется, как полоумная. И степлером в меня швырнула. Это как, нормально? Ты чего лыбишься, я не понял? Рома чувствовал себя очень обиженным. - А чем же ты заслужил такой отпор? Позволил себе лишнее? Андрей уже просто насмехался. - Да я только вошел! Двух слов сказать не успел! А будешь издеваться, вообще больше туда не пойду! Пусть горит оно огнем! С больной на голову общаться! - Ну, ладно, - Андрей миролюбиво похлопал мученика по плечу, - ну, пошутила она. Шутки у нее, наверно, такие. А может, пококетничала, а, Ромка? Заигрывает так с тобой? Жданов никак не мог согнать с лица глупую ухмылку. - Ладно, отдохни. Может, поработаем пока, для разнообразия? А вечером, с новыми силами, а? - Да, пошел ты! Рома раздраженно пнул ногой стул и вышел, громко стукнув дверью. Мимолетная веселость, вызванная Ромкиным рассказом, прошла, и снова навалилась безысходность и апатия. Андрей сидел, крутил в руках бутылку с водой, всматривался в прозрачную жидкость. Никак не мог заставить себя подняться, прекратить мучительный внутренний монолог. Как же трудно выйти из этого конференц-зала. Вернуться к повседневным делам, как будто ничего не произошло. Как будто мир не перевернулся и земля не выбита у него из-под ног. Нужно держаться. Нужно сделать все возможное, чтобы никто ничего не заметил. Он давно уже живет в состоянии сильнейшего стресса, скрывает все свои проблемы. Но раньше он считал, что все-таки не один, что у него есть помощники, команда. Думал, что у него есть Катя. Которая всегда помогала и поддерживала. Все это было притворство. Фальшь. У него остался только Ромка, единственный, проверенный временем друг. И больше никого. Надо настроиться. Собраться с силами и идти работать. И наблюдать. Наблюдать за этой лгуньей и предательницей. Он, правда, целый день сегодня за ней вроде бы наблюдает. Горькая улыбка тронула губы Жданова. И бледненькая она, и усталая, и грустная какая-то. Несчастная, в общем. Напридумывал себе! Жалко ее, видите ли. Идиот! Себя пожалей! Никакая она не несчастная! Хищница и обманщица! Нет, не хищница. Это не она все придумала. Это Зорькин. Коленька все спланировал и уговорил ее предать. Она, наверное, в него все-таки влюблена. Вот и согласилась. Стоп! Что за мысли? Ищешь ей оправдание? Андрей отбросил от себя бутылку. Хватит! Какая разница, почему она это сделала? Она предала его! Ничего, он теперь по-другому будет на нее смотреть! Наконец, у него глаза открылись! - Катя! Звук родного голоса сразу вывел ее из ступора, в котором она вновь пребывала, просто подбросил вверх. Андрей! Она может сейчас идти к нему, видеть его. Стоит только открыть дверь, и она окажется с ним в одной комнате. Это все, что у нее осталось. Скоро не будет и этого. Она заболела, ей придется уволиться, уйти отсюда прямо сегодня, и больше никогда не быть с ним рядом. Никогда! Будто ветром подхватило ее со стула. - Да, Андрей Палыч? Голос сорвался. Сердце колотится, как сумасшедшее. Сдерживать эмоции уже нет сил. Охватить, обнять его хотя бы взглядом. Последний раз. Передать всю накопленную, рвущуюся наружу, нерастраченную любовь. Пусть он будет счастлив! Что это она так смотрит? Вроде как с любовью? Совсем он с ума сошел? Ему кажется, что ее взгляд просто окутал его нежностью и теплом. Даже стало не по себе. Жарко. Все слова, которые он собирался ей сказать, вылетели из головы. Андрей подошел к окну, открыл форточку. Стоял, глядя с высоты на идущих внизу прохожих, пытался собраться с мыслями и чувствовал спиной все тот же обнимающий, ласкающий взгляд. Что еще за бред? Новая уловка, чтобы окончательно усыпить его бдительность? Какая гадость! По спине побежали мурашки. Будет теперь изображать влюбленность в него? Новый неожиданный ход! Сколько куколок уже демонстрировали ему свою страстную любовь, чтобы что-то получить от него - новый контракт, приглашение на новомодную тусовку со знаменитостями, безделушку какую-нибудь или еще что-то в этом роде? Он уже давно привык к тому, что всем им от него что-то надо. Даже считал это нормальным. Теперь вот и Катя будет пытаться изображать обожание? Преданность она уже изображала... Интересно, она собирается ему о звонке своего Зорькина рассказать? - Катя, так что у нас с продажами? Есть уже у Киры данные? - вопрос он задал, так и не обернувшись. - Нет, полной информации еще нет, только по Москве, - голосок дрожит. С чего бы? - Я могу пойти еще раз спросить. - Да, пойдите, узнайте, - пусть идет, он хоть дух сможет перевести. Только услышав, как хлопнула дверь, Андрей, наконец, повернулся, и устало сел за стол. Ему, оказывается, трудно теперь на нее смотреть. Особенно в глаза. Оттого и мерещится всякое...