Дубль два

Как же она сразу не догадалась! Не сообразила, что Роман привезет ее сюда! Ведь все повторяется... Скорей всего, именно Малиновский выбирал место для их первого свидания с Андреем. Как и делал все остальное: покупал подарки, сочинял тексты открыток, продумывал стратегию обольщения. Вначале все делал он. Она ведь знает это. Почему же так неожиданно и так больно снова увидеть эту надпись? "Планета Омега"... Второразрядный караоке-бар, в котором Андрей пел ей о любви. Впервые, прилюдно ПРИЗНАЛСЯ ЕЙ В ЛЮБВИ! Конечно, это всего лишь караоке, но... Как же он пел! Она слушала и не могла поверить, что это действительно происходит с ней, внутри у нее все сжималось, дрожало и переворачивалось. А потом он ее поцеловал. По-настоящему! При всех! Ей было стыдно, неловко, и она спряталась у него на груди, в его объятиях... Неужели все это так и задумывалось? Нет! Здесь не было фальши! Почти... Она уверена в этом. Андрей тоже что-то чувствовал! Он так тепло, с такой нежностью смотрел на нее... А что же теперь? Она должна придти сюда с Малиновским? Чтобы этот шут испоганил, испошлил ее самые дорогие воспоминания? Превратил все в фарс? - Катенька, мы приехали, - донеслось до нее с соседнего сидения. - Вы умница, так хорошо нас довезли! Она не хочет туда идти! Малиновский уже выскочил из машины, открыл возле нее дверцу и протянул руку, чтобы помочь ей выйти. - Мне это кафе не нравится. Давайте поедем куда-нибудь в другое место, - наконец, выдавила она из себя. Прозвучало даже как-то жалобно. - Почему? Ответа на этот простой вопрос не было. - Просто, не нравится и все. - А, по-моему, здесь очень уютно. Роман понятия не имел насколько здесь уютно, он никогда в этом кафе не был, но ехать куда-то еще решительно не собирался. Достали уже ее капризы! - Вы же были тут без меня? - продолжал без ложной скромности. - Я сделаю все от меня зависящее, чтобы вы изменили свое мнение, - взял ее за руку и потянул, - пойдем! Катя безвольно разрешила вытащить себя из машины, отдала ключи, Роман подхватил ее под локоть и увлек к крыльцу. Полумрак, снующие туда-сюда официанты, негромкая музыка. Заняли столик в углу. На сцене знакомый ведущий объявляет начало конкурса караоке. Все правильно, все так, как она помнит. Сейчас они приехали немного позже и представление уже начинается. Она не может, не может здесь находиться! Малиновский сел к ней очень близко, накрыл ее руку своей и что-то говорит. Что, она почему-то не слышит, видит только его растянутые в улыбке, шевелящиеся губы. Уши что ли ей заложило? - удивилась как-то вяло. Нет, слух есть. Слышит же она, что на сцене вещает ведущий, отчетливо слышит, Пушкина он декламирует, как и тогда... Роман уже вовсю хозяйничает с ее рукой - перебирает пальчики, поднес к губам, поцеловал ладонь. - Ну как вам здесь, Катюша? Правда ведь - неплохо? Что ему надо от нее?! Оцепенение вдруг прошло. Видимо, задел Малиновский какие-то рецепторы. Катя руку отняла. Сосредоточила, наконец, взгляд на ухажере. Вон как старается! Ну, что с ним делать? А может, попробовать хоть немного отыграться за все мучения? Разве он не заслужил? - Так себе, - посмотрела с вызовом. - Бывают заведения и получше. Вы так не считаете? Ресторан "Ришелье", например. Рома претензий не ожидал. И таких запросов тоже. Надо же, чучело чучелом, а туда же! Не хочет ли она сказать, что бывала в "Ришелье"?! Уж не Коленька ли ее туда водит?! Помолчал, подбирая слова и пытаясь справиться со вспыхнувшим раздражением: - Да, конечно, вы правы. Такая девушка, как вы достойна более шикарных мест. Я просто хотел посидеть где-нибудь скромно, без излишней помпезности... Снова стало больно. Точно эти же слова говорил ей Андрей. Извинялся за то, что это место недостаточно изысканно. Для нее. И все оглядывался, боялся встретить кого-нибудь из знакомых. Она ничего этого, конечно, тогда не замечала, счастлива была до невозможности просто видеть его, быть с ним. Вообще была ему благодарна, что он приехал к ней. Это потом уже проанализировала все и вспомнила. Что она ответила Андрею? Кажется: "Мне с Вами хорошо везде, лишь бы быть вместе“. Наивная влюбленная девочка! Ну, нет! Не дождетесь, Роман Дмитрич! Как же они все-таки похожи! Этот тоже головой крутит. Но у Андрея хоть оправдание для такого поведения было - невеста, а Роман-то свободен, правда ведь? Чего ж он вертится, как уж на сковородке? - Действительно, к чему нам чрезмерная торжественность? - фраза была окрашена легким сарказмом. - Вы кого-то ищете? - Нет, с чего вы взяли? - Вы вроде осматриваетесь все время. - Нет, нет. Я уже того, кто мне нужен, нашел, - Роман выдал страстный взгляд, - вот она сидит рядом со мной. Потянулся снова к ее руке, но Катя оказалась проворней, сделала вид, что не заметила его движения и схватила сумку. - Простите, мне нужно позвонить. Родители волнуются... - Конечно, конечно. Вернувшись через несколько минут, Катя обнаружила на столике бутылку вина и коробку шоколадных конфет. - Катенька, за вас! - Рома протянул ей бокал, - я так рад, что мы с вами вместе сегодня. Он старался не обращать внимания на ее очевидную холодность. Шарахается она от него, что ли? Быть же такого не может! Катя, едва пригубив вино, слабо улыбнулась: - Спасибо. А вы здесь часто бываете? - Нет, честно говоря, я тут первый раз, - Рома решил для разнообразия сказать правду, - но слышал об этом кафе много хорошего. - А Клочкову куда приглашали? А-а, вот оно что! Да она просто ревнует! Как же он забыл про Викино представление! Накатило облегчение, и Рома вдохновенно запел: - Катенька, у меня с Викой нет никаких отношений. Простите, что вам пришлось присутствовать при таком... Не обращайте внимания. Она меня совершенно не интересует. Видимо, недостаточно хорошо ей объяснил. Этого больше не повторится, обещаю. - Да ладно, Роман Дмитрич, ничего страшного, чего только не бывало в вашей бурной жизни. Ведь так? - Катя поставила бокал и откинулась на спинку стула. - Я не думаю, что вам нужно извиняться передо мной. - Только не говорите, что вам все равно. Я понимаю, моя дурная слава идет впереди меня... Трудно сломать сложившийся стереотип. Как же мне вас переубедить? Как сделать так, чтобы вы посмотрели на меня непредвзято, как на нормального, обычного человека? Пауза. Тяжелый вздох. Катя не отвечала. Зачем? Пусть ведет свою партию. Даже любопытно посмотреть на профессионала за работой. Роман не знал, что подвергается изучению. Грустно, медленно, будто сам себе объяснял, постепенно усиливая напряжение в голосе: - Вы постоянно называете меня по имени отчеству... Так официально. Держите дистанцию. А мне так хочется услышать от вас простое "Рома"! Смущенно улыбнулся: - Мне кажется, в ваших устах мое имя будет звучать очень нежно и ласково. Набрал в грудь воздуха: - Я чувствую, чувствую ваше недоверие... Дайте мне шанс! - взволнованно заглянул ей в глаза. - Неужели, я вам совсем не нравлюсь? Ну вот, ни капельки?! – запнулся. - А может быть, ваше сердце уже занято? Скажите правду! Наконец-то! Перешли к выяснению главного вопроса - присутствует ли в ее жизни некто Николай Зорькин. Это ведь самый важный, волнующий всех в данный момент вопрос. Правду ему захотелось! И говорит ведь как красиво! Остается только уши развесить и трепетать от счастья! Настроение резко изменилось. Желание наблюдать за театром одного актера пропало. Катя судорожно схватила бокал и жадно выпила все вино без остатка. Она себя переоценила. Сил вынести все это, у нее нет. Как сейчас реагировать? Рассказывать, что Коля просто друг? Френд, но не бой? Убеждать в чем-то Малиновского? Да с какой стати?! Подыгрывать этому великому артисту в его бездарной пьесе? Безропотно исполнять отведенную ей роль нелепой, уродливой дуры? Если уж она и будет кому-то что-то объяснять, то только Андрею. Как же это все противно! Что она здесь делает? Что хочет доказать? Ничего нового ей уже не узнать. Машину она водить умеет. А значит, весь приобретенный опыт остался при ней. А все остальное ей и так хорошо известно. Даже слишком хорошо. В памяти всплыли жестокие строчки из инструкции так четко, будто она прочитала их только вчера: "заниматься сексом с такой женщиной, как Пушкарева, нормальный мужчина может только под наркозом", "могу себе представить, какое отвращение вызывают у тебя поцелуи с ней, впрочем, как и все остальное", "мисс железные зубы"... Его настоящие мысли о ней. Этот человек, который так мило ей улыбается и легко произносит такие проникновенные, будто бы искренние слова, бесчувственный мерзавец. Подонок. Люди для него просто пыль под ногами. Мусор. Средство для достижения цели. Вот сейчас, в этот самый момент, он хладнокровно обманывает ее, врет ей в глаза. Так зачем она сидит и слушает эти кривляния? Считает себя обязанной поддерживать беседу, отвечать на вопросы? Зачем ей нужно заводить с ним какие-то игры? Чтобы наказать его? А может, перевоспитать? Смешно даже. Для этого ведь ей приходится с ним общаться! Нет. Надо не иметь с ним ничего общего. Оградить, защитить себя от него! Нужно немедленно уходить. Немедленно! Катя сжала в руках сумку и хотела уже вскочить, но... Почувствовала внезапную злость. Злость на себя. Сдержалась последним усилием воли. Хватит бегать! Хватит вести себя, как ненормальная. Нужно сначала расставить все точки над i. Спокойно. Без истерики. Раскрываться полностью нельзя. Нельзя, чтобы он понял, насколько ей отвратителен. Ведь это необъяснимо, для такого ее отношения нет никаких видимых причин. Катя твердо посмотрела Роману в глаза. - Роман Дмитрич, мне очень приятно. Правда. Спасибо, за Ваши теплые слова, я к Вам тоже очень хорошо отношусь, но... Честно говоря, я не думаю, что у нас с Вами что-то получится. Не стОит и начинать. Мы с Вами слишком разные. Ничего себе! Она ему отказывает?! Вот так просто и прямо?! Это что, конец света?! У Романа от невозможности происходящего даже голова закружилась. - У вас кто-то есть? - выдавил хриплым шепотом, голосовые связки отказали. - Дело не в этом. Мы с вами друг другу не подходим, я в этом уверена. Вы перепутали. - Я слышал, у вас есть друг, Николай Зорькин. Вы его любите? У вас с ним близкие отношения? Ну конечно, он не отстанет! И по-хорошему не поймет! - Простите, но это очень личное. Я не готова это с вами обсуждать, - Катя решительно встала. - Мне нужно идти. Да как она смеет! Неужели, они опоздали, и этот Зорькин так сильно забил ей голову?! - Подождите! - Роман вскочил, чуть не опрокинув стул, и схватил ее за руку. - А если вы ошибаетесь? Вдруг я ваша судьба? Я так много думаю о вас! Вот уж действительно, много думает! Катя не выдержала, резко выдернула ладонь, - Пустите! Вам захотелось экзотики, это скоро пройдет, - и устремилась к выходу. - Постойте! - Роман кинулся за ней. Скорее! Нервы все-таки сдали. Она ничего не видит вокруг. Быстрее закончить этот балаган! Что-то ее остановило. Какое-то препятствие. Кто-то снова вцепился в нее и не отпускает. - А-а-а! Вот и наша влюбленная пара! - раздался над Катиной головой, как гром среди ясного неба, жизнерадостный голос местного массовика-затейника. Она совсем забыла, где находится! Забыла про конкурс караоке! Катя очнулась и обнаружила себя в центре зала, в лучах света. Одной рукой ведущий крепко держал ее, а второй ухватился за Романа. Малиновский еще не осознал свалившегося на него испытания, недоуменно хмурился и пытался вырваться. - Сейчас наши участники признаются друг другу в любви при помощи песен! Представьтесь, пожалуйста, как вас зовут? – действо покатилось по наезженной колее. - Екатерина Пушкарева. Почему она отвечает? Да еще и правду? Откуда в ней это нелепое послушание? - А вас? - настойчивый вопрос к Роману. - Василий! Петушков! Как оригинально! У Кати вырвался истерический смешок. Ну, хоть Воропаевым не назвался! Разнообразие! Сколько же можно врать? Сейчас она хоть в этом выведет его на чистую воду! - Роман Дмитрич! - музыка вдруг смолкла, и голос ее прозвучал очень громко в наступившей тишине. - Что же вы представляетесь не своим именем? Стесняетесь? Или кого-то боитесь? Рома ошалело посмотрел на нее. Промямлил: - Ну, что вы, я просто... Подключился ведущий: - Молодой человек немножко смущен. Ничего страшного! Мы все ваши друзья! Обратился к зрителям: - Правда? Похлопаем! Поддержим влюбленных! Роман немного пришел в себя и, натужно улыбаясь, предпринял еще одну попытку освободить локоть: - Извините, но мы очень торопимся. Опаздываем... - Пять минут ничего не решат. Вы что, хотите сорвать мне программу? - попытка не удалась. Ведущий был опытен и готов к сопротивлению. - Выбираем песню! Кто из вас начнет? Кто возьмет на себя смелость первым раскрыть свое сердце? Это ведь так возвышенно, так прекрасно! Ну, уж нет! Она петь не будет! Катя почувствовала, что ее просто распирает от злости и обиды на всю эту ситуацию. Что за издевательство! Это кощунство невозможно прекратить?! Ну, ладно! Пусть поет безнадежно влюбленный! - Действительно, очень романтично, - Катя без улыбки смотрела Роме прямо в глаза. - Но первым должен рискнуть мужчина, не так ли? Роман затравленно оглядел зал, перевел взгляд на источник своих страданий. С каким удовольствием он бы ее сейчас придушил! Уставилась на него в упор, с вызовом, с какой-то даже агрессией. Она хочет, чтобы он ей спел о своей бесконечной любви? Вот так, при всех? На сцене? Устраивает ему испытание? Да ради Бога! Легко! Играть на публику он умеет! Ему это всегда даже нравилось! Конечно, за такой кикиморой ухлестывать только в страшном сне можно. Перед зрителями стыдно... Ничего! Слава Богу, знакомых здесь нет, никто не узнает! Рома расплылся в еще более очаровательной, если это возможно, улыбке. - С удовольствием! Это именно то, что может мне помочь завоевать ее, - просительно посмотрел на свою избранницу, - я надеюсь... Повернулся к организатору этого представления, изображая смущение: - А что петь? Как выразить всю гамму, так сказать, испытываемых мною чувств? Ведь это так трудно... Ведущий обрадовался. Процесс пошел! - А я вам подберу песню, которая, по-моему, идеально подходит вашей милой спутнице. Выпустил, наконец, вожделенный локоть, метнулся куда-то, принес листок бумаги, сунул его Роману, поколдовал где-то там, и по залу разлилась до боли знакомая мелодия. Малиновский уставился в бумажку, дождался нужного для начала момента и проникновенно затянул: - Кружатся, кружатся, кружатся Листья над головой С кем тебе, милая, дружится С кем ходишь ты домой?.. Катя-Катерина, маков цвет, Без тебя мне сказки в жизни нет, В омут головою, если не с тобою. Катя-Катерина, эх, душа, До чего ж ты, Катя, хороша, Ягода-малина, Катя-Катерина. Отчаянье накрыло Катю с головой. Эти волшебные аккорды, незабываемые слова, произносимые единственным в мире голосом... Как часто слышала она их во сне! Как бережно хранила в памяти каждый звук, каждый взгляд, интонацию, поворот головы единственного в мире человека... А теперь этот придурок пачкает, уничтожает самое лучшее, самое дорогое, что было у нее в жизни. Она не позволит, не позволит! - Прекратите! Резкий, надрывный окрик заставил Рому сбиться с такта и замереть с открытым ртом. Это она так растрогалась? Прониклась душевной песней? Плакать вроде собирается... Что за неадекватная реакция? Психованная какая-то! - Катенька, что случилось? - произнес шепотом. - Не надо! Так долго сдерживаемые слезы все-таки брызнули из глаз. Пытаясь унять рвущиеся наружу рыдания, Катя судорожно зажала рот рукой и, оттолкнув в сторону ничего не понимающего и уже не ожидавшего побега ведущего, не разбирая дороги, кинулась прочь. Забрать свое пальто в гардеробе она все-таки не забыла, там Малиновский ее и поймал. - Катя, что с Вами? Что не так? - бормотал Рома, схватив ее за руку и пытаясь заглянуть в глаза. - Оставьте меня, - Катя вырвалась и, отвернувшись, принялась лихорадочно заматывать шарф вокруг шеи, - мне нужно домой. - Да подождите же! Роман снова вцепился в нее, развернул к себе и даже потряс: - Почему вы плачете? Катя глубоко вздохнула. Посмотрела, наконец, на Малиновского. - Все в порядке, я не плачу, - улыбнулась устало, и постаралась сказать с максимальным сарказмом и насмешкой: - просто песня такая чудесная. Трудно без слез такие искренние слова слушать. Будто из самого сердца идут, да? Сарказм прошел мимо цели. Рома его просто не услышал. Наоборот, эти слова только подтвердили его неутешительные выводы об умственном развитии бьющейся в его объятиях прелестницы. Ненормальная экзальтированная истеричка! - Так они действительно из самого сердца, Катенька. Я так чувствую... Рома начал потихоньку поглаживать напряженные, закутанные в пальто плечи. Медленно, осторожно. С психическими надо вести себя аккуратно. Она скоро и его с ума сведет своими непредсказуемыми выкрутасами. - Я не хочу, чтобы Вы расстраивались. Так приятно видеть вашу улыбку, ваши сияющие глаза... Ласковый, успокаивающий монолог был прерван в самом начале новым неожиданным всплеском. Когда он уже решил, что нашел, наконец, верный тон, даже рискнул прижать ее к себе чуть покрепче, Катя вдруг отшатнулась от него, резко сбросив с плеч его руки, опалила горящим взглядом и, молча, устремилась к двери. Рома очнулся довольно быстро, видимо уже начал привыкать к этим фокусам, поспешил за ней и вдруг заметил чуть в стороне от входа знакомую застывшую фигуру. Маша Тропинкина смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых изумление боролось с усиленной работой мысли. - Роман Дмитрич, что это вы только что с Катей здесь делали? - смогла она все-таки выдавить из себя вопрос. Этот удар Рома вынести уже не мог. Конечно, ему некогда, нужно же догнать чокнутую и хотя бы подвезти ее домой. Но не ответить, не попытаться как-то объясниться невозможно. Пришлось притормозить. - Машенька, это не то, что вы подумали, - ничего более оригинального в голову не пришло. - Мы просто зашли сюда выпить чашечку кофе, у нас сейчас очень важные переговоры. Весь день сегодня готовились, очень серьезная сделка... Речь получалась какой-то путанной и нелепой. С чего это он перед ней оправдывается? Тем более, что убедить ее, кажется, ни в чем не удается. Неужели, она все видела и слышала? Завтра весь офис будет гудеть! - Похоже было, что вы с ней обнимались, - Маша все-таки была склонна верить своим собственным глазам. - Я? С Пушкаревой? - Роман деланно рассмеялся. - Вам и правда так показалось? - сильно отказываться нельзя, мелькнуло в его воспаленном мозгу, до Кати сразу дойдут его нелестные отзывы. - А что, это идея! Она очень миленькая. Тропинкина недоверчиво рассмеялась и собралась выдать следующее свое умозаключение, но от дальнейшего допроса его спас подошедший откуда-то Машин кавалер, который смерил Романа вопросительно-недовольным взглядом и по-хозяйски обнял барышню за талию. Маша отвлеклась, чмокнула кавалера в губы и повисла на нем, соблазнительно выставив вперед бюст. - Милый, познакомься, это мой начальник, Роман Дмитрич Малиновский. А это мой друг Леша, - знакомство было проведено по всем правилам. Рома вспомнил о своих тяжких обязанностях и поспешил ретироваться. Но выйдя, наконец, на улицу понял, что опоздал. Птичка улетела, видимо воспользовавшись одной из стоящих возле входа машин такси.