Дубль два

Сегодняшний вечер точно стоил Роману 10 лет жизни. Воспоминание о том, как он, зажатый со всех сторон машинами, сидит в этой проклятой пробке, и, весь в холодном поту, лихорадочно тыкает дрожащими пальцами в кнопки телефона, пытаясь дозвониться хоть кому-нибудь, будет еще долго преследовать его в кошмарных снах. Этот оболтус Леха на звонок не отвечал. Рома специально, на всякий случай, взял у него номер телефона, подстраховался, чтобы была у него с ними связь, чтобы, если что-то не состыкуется, можно было внести коррективы, что-то изменить. А теперь он не берет трубку! Нет никакой возможности отменить мероприятие! Что там происходит?! Работают уже мальчики, задание выполняют? Дело нешуточное. Он, Роман Малиновский, эту шпану нашел, рассказал, во сколько Пушкарева будет идти домой, как она выглядит и заплатил им за то, чтобы они на нее напали. Он организатор преступления. Заказчик. И если с Катей что-то случится, виноват во всем будет только он. По идее, без него, раз он опаздывает, нападать они не должны. Ведь некому проявлять мужество и спасать девушку. Но кто их знает? Как можно надеяться на их адекватность, логику и наличие мозгов? Мало ли, что там может у них в башке переклинить? Разве выбирал он для этого дела нормальных ребят? Или, может, долго, ответственно искал подходящих? Нет, ничего подобного. Это были первые попавшиеся, совершенно ему незнакомые подростки. Сидели они в каком-то дворе на скамейке, пили пиво и громко о чем-то своем трепались. Роман сам к ним подошел, предложил заработать. Дал им сотню баксов за "в сущности ерундовое дело". И обещал еще сотню по окончании операции. Кто ж не хочет заработать? У них аж глаза загорелись. Еще бы! Такое интересное приключение! И вот сидит господин Малиновский, уважаемый человек, вице-президент крупной компании, а точнее тридцатилетний великовозрастный болван, не наигравшийся в детстве в казаков-разбойников, посреди дороги в своей дорогой машине и не знает совершенно, что же делать, как остановить, предотвратить возможное преступление. На своих двоих бежать туда бессмысленно, к вечеру, может, доберется. Москва - это тебе не деревня какая-то. То, что выехал он на мероприятие вовремя, за целых полтора часа, трезв, как стеклышко и полностью готов к подвигу, никого уже не интересует, неважно это совсем. Вмешалась случайность. Рок. Он должен был это учитывать в своих расчетах. Там, впереди, где-то за поворотом, авария. Столкнулись на перекрестке две машины. Бывает. Надо ждать. А он не может ждать! И сделать ничего не может, кроме как тупо набирать выученный уже, наверное, навсегда, номер телефона. А зачем Лехе отвечать, он себе занятие поинтересней нашел! Роман уже от отчаянья и Жданову звонил, черт с ним, пусть ругается, в морду ему потом даст, но пусть же сделает хоть что-нибудь, может, успеет туда домчаться по другой дороге, но... Телефон Жданова выключен и слушает Рома в сотый раз безразличный женский голос, благожелательно сообщающий, что аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. И дома Андрея нет, и Киру Юрьевну недовольную выслушать пришлось. Вот так. Рома выскакивает из машины, наматывает вокруг нее круги, внимательно изучает вереницу плотно прижимающихся друг к другу автомобилей. В конце концов, бросает свою машинку на произвол судьбы и несется куда-то ловить такси. Пробежать пришлось несколько кварталов. Под дождем. Ехал в какой-то попутке. Воображение разыгралось, накрутил сам себя до предела. В воспаленном мозгу вспыхивали одна за другой страшные картины избитой или искалеченной Пушкаревой. Даже начал ощущать муки совести. Ведь не изверг же он какой-то! Катерина им живая и здоровая нужна! И себя, любимого, очень жалко. Вот подаст избитая Пушкарева заявление в милицию, их всех поймают, посадят, и он, родимый, худой и изможденный, на протяжении долгих лет будет смотреть на синее небо сквозь железные решетки. Рома старался взять себя в руки. Даже пробовал подсмеиваться над собой. Надо же, какая у него фантазия! Как у чувствительной, впечатлительной барышни! И чего он так разволновался? Все-таки не бандитов же каких-то он на нее натравил, пацанов обыкновенных, и объяснял же им, что понарошку все, просто, чтобы внимание ее завоевать. Ничего они ей не сделают. Ей, может, и не сделают, бьется в голове тревожная мысль, а проболтаться о нем могут. Или специально рассказать. Возбужденное сознание тут же услужливо подсунуло милую картинку - Катя с интересом слушает занимательный рассказ молодых людей о нехорошем парне на крутой тачке, который попросил организовать на нее покушение. И бабки за это отвалил. Долго Катенька будет по приметам личность идентифицировать? Как следствие этой беседы, любимая фирма Зималетто окончательно меняет владельца, а Рома Малиновский, а заодно и Андрюша Жданов, голые и босые идут мести улицы. Хотя, может, Андрюшу Екатерина Валерьевна еще и пощадит, оставит при себе секретарем, а его, несчастного, точно выкинет. Интересно, какой вариант развития событий хуже? Грустные мысли, тем не менее, не мешали рукам делать свое дело: нажимать кнопки и подносить к уху телефонный аппарат. Когда в трубке раздалось, наконец, хриплое Лехино "Алё", Рома вздрогнул от неожиданности, вцепился в чуть не выскользнувший из потной ладони телефон и так заорал "Почему, твою мать, ты не берешь трубку?", что водитель вздрогнул и с испугом оглянулся на странного всклокоченного пассажира. На этот естественный, первый, вводный вопрос был получен ответ. Цветистый, эмоциональный, состоящий из разнообразных высоко-литературных выражений. Разговаривать дальше в подобном ключе Роман постеснялся. Хотя, конечно, мог. И даже очень хотел. Обычно ему такая речь несвойственна, он же человек культурный, образованный, но при определенных обстоятельствах и если его довести... Вполне даже в состоянии дать достойный отпор. Но... все-таки посторонний человек рядом. И тема криминальная. Не предназначенная для чужих ушей. Поэтому он вежливо попросил водителя притормозить, вышел из машины, спрятался под деревом от дождя и продолжал „беседу“ уже более свободно. Не зря он так психовал. Эти отморозки таки напали на нее! Кретины! А теперь они еще чем-то недовольны. Из потока нецензурной брани Роман все-таки уловил, что кто-то вмешался и вмазал им по первое число. Слава Богу! И "телка" не пострадала! Это они так думают. Придурки! И смеют требовать еще остальные деньги! За что, спрашивается? Ах, за моральный ущерб и избиение! А почему они, безмозглые такие, набросились на бедную девушку, когда прекрасно видели, что их нанимателя нет? А-a, они обознались! Какой-то хмырь там стоял, и они решили, что это их работодатель и есть. Неувязочка вышла. Ладно. Может и неувязочка. Стечение обстоятельств. В чем-то он и сам виноват. Что в пробке застрял. Но платить им он больше не намерен. Задание не выполнено, цель, ему, нанимателю, нужная, не достигнута. Все. Разговор окончен. Он уже почти отключился. С негодованием и чувством собственной правоты. Что-о?? Шантажировать его вздумал? Расскажут девушке о подлом замысле? А еще лучше поймают ее и продолжат начатое? Черт! Этого еще не хватало! Рома чуть снова не выронил из рук телефон. Пнул от злости лежащую рядом пустую картонную коробку. Что за наглость! Молокососы! Что он, управы на них что ли не найдет?! Пытаясь успокоиться, посмотрел вверх на просматривающееся сквозь кроны деревьев темное небо. Капли дождя охладили немного его разгоряченное лицо. Да черт с ними! Что такое сто баксов?! Говорить даже не о чем! Отдаст и попрощается с ними навсегда. Ну и припугнет на всякий случай, чтоб не вздумали с ним шутить. Это он сегодня добрый такой. Стараясь спокойно, четко произносить слова, Роман велел ждать его на прежнем месте и, наконец, с остервенением нажал на отбой. Правда, телефон тут же снова ожил в его руках. На дисплее высветилось имя драгоценного, еще недавно с таким рвением разыскиваемого друга Андрея Жданова. Ромка даже испытал облегчение. Ну, вот. Нашелся, слава Богу! Сейчас все образуется. Они с Андрюхой встретятся, обмозгуют ситуацию и решат, что делать. И все будет нормально! - Але, Рома? Как дела? - странный какой-то у Жданова голос. - Андрей, наконец-то! Я тебе уже целый час пытаюсь дозвониться! - Да, что ты? Как это мило! Ты, наверно, хочешь рассказать об успешно проведенной операции? Рома замялся. Вопросы задаются подозрительно ласково и, в то же время, со странным сарказмом. - Понимаешь, тут такое дело... Ты где? - Я? Я как раз там, где надо! А вот ты... Ты из больницы звонишь? C Андреем явно что-то не так. Что он несет? И почему говорит так тихо? Рома плотнее прижал к уху телефон. - Почему из больницы? И вдруг из трубки в уши ударил вопль: - Потому что ты, придурок, при смерти лежишь! Из комы только что вышел! И сразу звонишь мне! Потому что, если это не так, я тебя, гада, убью! У Ромы заболела голова. Сильно заломило в висках. Видимо, это была защитная реакция организма на стресс. И на вполне справедливые, обоснованные обвинения друга. Андрей все знает. Интересно откуда? - Чего ты орешь? Дай хоть слово сказать! - Ему стало даже как-то обидно. Что за жизнь пошла! Бесконечная черная полоса! Бесконечная нервотрепка! Постоянно ему нужно что-то объяснять и в чем-то оправдываться! Причина опоздания у него, конечно, дурацкая, что и говорить. Глупая и несерьезная. Говорит о его безответственности и халатном отношении к делу. - Ну? Я тебя внимательно слушаю! – Жданов, похоже, предпринял героическое усилие и чуть-чуть сбавил тон. Требовательность так и звенела в голосе. - Я в пробке застрял и с Катей не встретился, - пробормотал Роман невнятно. И тут же торопливо добавил, пытаясь предупредить уже ожидаемый новый взрыв: - Hо с ней все в порядке. Я знаю. - Что ты там лопочешь? - надтреснутый, свистящий шепот. - В пробке застрял? Ты что, идиот совсем? - Ну да, да! Идиот! Еще что скажешь? Ромкины нервы не выдержали, и он тоже сорвался в крик. Телефон уже раскалился в его руках. - Давай, не стесняйся! Крой! Ты ж у нас умный очень! Так получилось! Ясно тебе? Я ничего не могу сделать, до сих пор еще туда еду! Машину свою посреди улицы бросил и пытаюсь на попутке добраться. Постарел лет на двадцать, пока здесь сижу! Но сейчас уже точно знаю, что все нормально с принцессой твоей, ничего ей не сделалось! - Откуда ж такая уверенность? - С балбесами этими говорил. Им кто-то по мозгам настучал и за Катьку вступился. Сейчас дома она уже, наверно, чай спокойно пьет! В трубке установилась зловещая тишина. Наконец, Жданов заговорил холодно и язвительно: - Твоя осведомленность просто потрясает! Так вот, к твоему сведению, приятелям твоим врезал я. Поехал за ней и все видел. Слышишь меня?! Я ВСЕ ВИДЕЛ! Они напали на нее! Сами! Без тебя! Почему они на нее напали, я тебя спрашиваю?! Андрей снова кричал. Громко и яростно. Пытаясь криком компенсировать невозможность преодолеть разделяющее их расстояние и придушить дорогого друга. - Ты специально это задумал? Хотел, чтобы ее избили?! Теперь уже Рома собрался обидеться всерьез. И даже открыл рот, чтобы сказать что-то очень, очень резкое. И... промолчал. Запал закончился. Он почувствовал себя старым и немощным. Андрей имеет право все это ему говорить. Имеет право так думать. Именно так все и выглядит. Будто он нарочно... Заговорил устало: - Недоумки потому что! Перепутали меня с кем-то. Думали, что я там где-то рядом стою. Запнулся. Испытывая непривычное чувство вины, негромко спросил: - Как она? - А ты как думаешь? Плохо. Испугалась сильно, еле домой дошла. А что, неужели ты озаботился? Совесть проснулась? - Да ладно, Жданов, ты из меня монстра-то не делай, не надо. Я ничего этого не хотел. Что я, беспредельщик какой-то? Рома помассировал левой рукой висок, пытаясь хоть немножко унять стреляющую боль, - Они действительно ее избили? - Нет. До этого не дошло. Я что, буду стоять и смотреть, как ее бьют, по-твоему? И так не сразу вмешался, все тебя болвана ждал. Андрей, расслышав в голосе Романа явное раскаянье, начал вроде понемногу успокаиваться. И вдруг снова взвился: - А кто мне пел: "Иди, Андрюша, домой, все будет хорошо"?! Если б я тебя послушался, вообще не знаю, что было бы! Рома был рад уже хотя бы тому, что можно нормально держать трубку возле уха. Что оттуда доносится пусть и раздраженная, но внятная речь, а не оглушающие, бьющие по нервам вопли. - Ну, слава Богу. Ты вступился, защитил, домой проводил. Все более-менее сносно, так ведь? - Не знаю. Завтра посмотрим, в каком она состоянии будет. И придет ли на работу вообще! - Ну, теперь ты герой в ее глазах. Может, примешь у меня эстафету, а? Этого говорить не нужно было. Рома сразу это понял. Жданов еще не остыл от праведного гнева, и обсуждать спокойно дальнейшие планы был не способен. - Хватит уже! - вновь грохнуло в Ромкины измученные барабанные перепонки. - Оставь Катю в покое! Стратег чертов! Не смей даже смотреть в ее сторону! Пауза. И решительный, ледяной тон: - Давай, к Кате во двор приезжай, поговорим. А что еще обсуждать? Все уже сказано. Объяснено и выслушано. Пар выпущен. Благодаря расстоянию обошлось без рукоприкладства. И можно сказать, без жертв. Несчастная раскалывающаяся Ромкина голова не в счет. Будем надеяться, на части не развалится. А вот машинку, брошенную на произвол судьбы, забрать надо. И дельце еще одно незаконченное есть, такое же дурацкое, как весь сегодняшний день, - с пацанами расплатиться. Но об этом Жданову вообще лучше не знать. - Андрей, - Рома говорил миролюбиво и успокаивающе, - может, завтра уже встретимся? Я лучше за машиной поеду. Я ж ее, ласточку мою, посреди дороги оставил. Причина была уважительная. Автомобиль, да еще такой, мягко говоря, недешевый, не для того предназначен, чтобы бросать его неизвестно где, как ненужный хлам. Его надо беречь и любить. Холить и лелеять. Это понятно. Поэтому разрешение заняться столь неотложным делом, как возвращение любимца законному хозяину, было получено практически сразу. Но удача отвернулась сегодня от Малиновского окончательно и бесповоротно. Звезды, видимо, так расположились, что не везло ему ни в чем. Он опоздал. Опоздал, как ему рассказали все еще крутившиеся на месте происшествия свидетели, буквально на пять минут. Машину, мешающую движению, валяющуюся, как металлолом, на проезжей части, увезли на штраф-площадку. Рома очень долго выяснял куда именно и очень медленно ехал туда на такси. Когда ему разрешили, наконец, заплатить штраф и забрать машину, была уже почти полночь. Потом у него состоялась перенесенная на более позднее время встреча с великолепными исполнителями его ответственного задания. Встреча прошла в теплой дружественной обстановке. Обменявшись впечатлениями о происшедшем, выслушав взаимные претензии, стороны урегулировали, в конце концов, финансовые и всякие другие разногласия... Домой Рома попал чуть ли не под утро, чувствуя себя абсолютно разбитым. Очень долго не мог уснуть. Вертелся, вставал, выпил две таблетки аспирина. Не помогло. Не давали покоя какие-то необычные мысли о собственной несостоятельности и никчемности своей жизни. Было жалко себя, жалко Жданова, вынужденных барахтаться в этом болоте, совершать неблаговидные поступки из-за свалившихся на них несчастий. И, как ни странно, жалко было Пушкареву, хрупкую девушку, подвергшуюся сегодня по его, Романа, вине нападению. Наконец, Рома принял решение загладить свою вину перед Катей. Как? Он еще не знает. Нужно подумать. Всеми доступными ему средствами. Утихомирив таким образом разбушевавшуюся совесть, буквально за два часа до трезвона будильника, он провалился в беспокойный, наполненный неясными тревожными образами, сон.