Дубль два

Весь следующий день Андрей не находил себе места. Маялся. Волновался. Ромкин план, в котором не было, в общем-то, ничего особенно нового, вызвал в нем неожиданно сильный протест и угрызения совести. Черт его дернул за язык! Ведь это он сам натолкнул Малиновского на эту дурацкую идею - продемонстрировать Кате свое благородство, совершить на ее глазах подвиг и добиться, таким образом, благосклонности. А где ж его, подвиг этот, взять? Конечно, самому нужно организовать. Так просто, по заказу, ведь ничего не происходит. И чужих людей привлекать к такому ответственному делу не стоит. Значит, что? Правильно, защитим Катеньку от нападения злых, грубых, невоспитанных парней. Спасем от избиения, ограбления или еще чего похуже. Идея не нова. Вернее, стара, как мир. Все очень логично и естественно. Спасенная девушка, в порыве благодарности, кидается своему герою на шею... и все. Любовь до гробовой доски, вернее до совета директоров и вылезания Зималетто из кризиса. Или (удовлетворимся малым) меняет Екатерина Валерьевна гнев на милость и считает бедного Малиновского хотя бы просто порядочным, хорошим человеком и позволяет рядом с ней находиться, умные беседы вести. Ну а там уже... Смотри выше. Потихоньку, полегоньку, осторожненько... И до, так сказать, любви недалеко. Все по известным образцам. Почему же так противно на душе? Ведь риска, как Ромка уверяет, нет никакого. Он уже обо всем договорился, все сделал. Пацанов нашел, аванс заплатил, фотографию показал. Обстановку на месте изучил, дисклокацию продумал. Все будет в ажуре. Ждут сегодня вечером Катеньку возле автобусной остановки. Есть там такой укромный уголок, подворотня. Приедет Роман Дмитрич, вроде как случайно, раскидает негодяев... Неуверенные возражения, сомнения Жданова, мол, может Катя испугается, получит от случившегося сильный стресс или вдруг пойдет что не так, Рома с негодованием отверг, посоветовал Андрюхе не париться и не быть таким занудой. И удивился еще: когда ж это Жданов успел стать таким правильным и скучным? Все, что от президента сегодня требуется - это задержать чуть-чуть помощницу свою на работе, чтоб дорога от остановки до дома побезлюдней была, и никто помешать не смог встрече Катеньки со своим счастьем. А потом он, президент то есть, свободен абсолютно, может идти, куда ему заблагорассудится, хоть к девчушкам каким, хоть к невестушке. Рома все сделает сам. Вечер. Задание Малиновского Андрей выполнил. Промурыжил Пушкареву на работе до девяти часов. Вникал во все подробности антикризисного плана, изучал внимательно бумаги. Катя никуда не спешила, не торопилась, без тени неудовольствия обсуждала с ним допоздна важные для него проблемы. Снова чувствовал он на себе ее теплый, озабоченный взгляд, слышал негромкий голос, терпеливо все объясняющий, увлеченно, с удовольствием рассказывающий о перспективах развития его компании. Слышал. Видел. Чувствовал. И сознательно игнорировал настойчивое ощущение, что все, что она предлагает интересно и правильно. Отгонял, отталкивал от себя приятные, размягчающие мысли, что Катя - друг, что старается она, делает все это для него, для того, чтобы помочь ему. А заодно усиленно отгонял и чувство вины, стыда за очередную задуманную ими пакость. Наоборот, вспоминая доводы Малиновского, пытался найти подвох. Как четко выстроена у нее последовательность действий! Как убежденно предсказывает она возможное развитие событий в том или ином случае! Откуда она знает, что все получится именно так? Откуда у нее такая уверенность? Эти вопросы действительно возникали. И вызывали смутное беспокойство. Есть все же что-то странное в этой ее убежденности... Но вряд ли именно здесь таится подвох. Когда она, наконец, засобиралась домой, ему очень хотелось предложить ее подвезти. Очень хотелось. Не предложить было просто неприлично. Поэтому он сделал вид, что вспомнил о каком-то очень важном, срочном деле, засуетился, завозился, принялся кому-то деловито звонить и, в конце концов, вышел из кабинета. И наблюдал издали, как она идет к лифту. Одна. Он свободен. Совершенно. Вот и Кирюшка позвонила в очередной раз. Интересуется, где его носит. То есть, когда же он, наконец, закончит свой рабочий день и приедет к ней. Ждут его вкусный ужин, любящая женщина и тихий, спокойный отдых. Он что-то невнятно пообещал, не запомнил, что. Посмотрел задумчиво на телефон и выключил его ко всем чертям. И быстро, даже стремительно кинулся к лифту. Хоть бы не опоздать, не упустить ее! Пусть он не подвез Катю домой, но проследить за ней и подстраховать на всякий случай он имеет право?! Добраться на место ему удалось естественно раньше, чем Кате на своем автобусе. Оставив машину в квартале от остановки, дальше пошел пешком. Расположился за углом неработающего уже в такое время магазина и стал ждать. Пустынная улица была как на ладони. Темно и безлюдно. Стоит возле скамейки фонарь, но, конечно же, не светит. Скорей всего, лампочки там нет вообще, выбита уже давно. Одинокие прохожие неслышно проскальзывают мимо. Район отдаленный, рабочий, все спешат поскорее попасть домой. Как Катя ходит здесь одна каждый вечер?! Начал накрапывать холодный, мелкий дождь. Промозглая, мерзкая погода. Вот остановилась маршрутка. Из нее вышли немногочисленные пассажиры, послышались женские голоса, пьяный смех и снова все стихло. Малиновский должен быть уже здесь. Спрятался где-то герой со своей гопкомпанией. С работы-то он уехал давным-давно, чтобы, так сказать, все проконтролировать и морально подготовиться к подвигу. Подъехал Катин автобус. С шумом раскрылись двери и выпустили одинокую маленькую фигурку в длинном пальто и смешном берете. Съежившись от дождя и ветра, крепко прижимая к себе сумку, Катя быстро пошла в сторону домов. Андрей двинулся за ней на некотором расстоянии. Подворотня. Катя еще ускорила шаги. Почти побежала. Больше он никогда не будет задерживать ее так поздно! Вдруг впереди – заминка, шум. Возникли неясные, темные фигуры и окружили ее со всех сторон. Полностью заслонили ее от него. Сколько же их? - Что вам нужно? - слабый вскрик. - Отпустите! - Куда мы так спешим? - развязный мужской голос. - Pазрешите проводить? Андрей метнулся к стене. Вдавился в нее изо всех сил. Спокойно. Ему вмешиваться нельзя. Роман сейчас появится. Они толкают ее. И смеются. Стащили с головы берет. Вырвали сумку и перебрасывают от одного к другому. Катя безуспешно пытается ее перехватить. Беспомощно оглядывается. Где же этот чертов Малиновский?! - Прекратите! Гогочут. Отпускают сальные шуточки. У одного из них зазвонил телефон. Ответить ему, видимо, некогда. Недосуг. Он очень занят. Жданов все очень хорошо слышит. И видит. Их четверо. Мальчишки лет 17-ти. Развлечение им явно нравится. А почему бы и нет? Тем более им за это заплатили. Один схватил Катю за воротник, резко прижал к стене, принялся расстегивать пальто, отбросил в сторону шарф. - Что вы делаете? Не трогайте меня! Этого придурка нет! Чего он выжидает? Хочет, чтоб все было правдоподобно? Чтоб она испугалась, как следует? Сколько же можно?! - Не надо! - в Катином голосе страх и паника. И умоляющие нотки. А может этот гад специально затягивает? Задумал, чтобы ее действительно избили и изнасиловали? Проучить, так сказать, решил? - Тихо, тихо. Не кричи, - доносится мерзкое бормотание, - тебе понравится. - Помогите! – полузадушенный, отчаянный крик. Ну, все. Малиновскому не жить! - Убери от нее руки! Оглянулись. На лицах недоумение. Ну да. Вмешательство постороннего не планировалось. - Тебе чего, мужик? Иди, куда шел! А один явно старше. Лет двадцать уже, наверно. И мерзкий локоть его все еще прижимает Катину голову к стене. А вторая рука нагло шарит по ее телу, прикрытому только тонкой белой блузкой. - Отойди от нее, сказал! Быстро! Они видят, что это не заказчик. Медлят, переглядываются, всматриваются в темноту двора. Видимо, тоже ждут этого козла Малиновского. Пацаны не виноваты, их же наняли. Они играют свою роль. Отрабатывают деньги. Этими разумными мыслями Андрей пытался справиться с собой, обуздать свою злость. Внезапную непонятную ярость. - Дядя не понимает. Что, давно в рыло не получал? Растерянность у них уже прошла. Появился кураж. Их четверо против одного. И принятый для храбрости перед операцией алкоголь туманит головы. "Дядя" первый нанес удар. За шкирку оттащил обладателя нахальных лап от Кати и отшвырнул в сторону... Через несколько минут все было кончено. Не зря же он в свое время занимался карате. Все четверо аккуратно лежат мордой в землю. Уж извините, по мозгам вы получили явно больше, чем планировалось. И всей обещанной суммы вам не видать. Не судьба. Покойники не расплачиваются, а ваш наниматель скоро им станет. Молодцы, что не проболтались. Ни словом не обмолвились об этом недоумке. И зачем вообще без него нападали? Мысленно беседуя так с незадачливыми исполнителями, Андрей молча смотрел, как они, кряхтя, постанывая и невнятно ругаясь, побрели прочь. И один из них достал, наконец, из кармана непрерывно звонивший все это время телефон. Перевел взгляд на Катю. За всю драку она не проронила ни звука. - Кать, вы в порядке? Поднял с земли сумку, шарф, отдал ей. - Катюш... Отлепил от стенки. Заглядывая в лицо, поправил на ней пальто, застегнул на все пуговицы. Катя не шевелилась. Взял из безвольных рук шарф, намотал сверху, как ребенку. - Вам плохо? Что ж она так смотрит? Будто привидение увидела. Глаза огромные даже сквозь стекла очков, растерянные. Мокрые от невыплаканных слез. И молчит. - Катенька, уже все, слышишь? Андрей почувствовал нарастающую панику. Потряс ее слегка за плечи, - Oни ушли, - не заметил, как перешел на "ты“. Захлестнуло с головой чувство вины. - Обопрись на меня, - прошептал. - Я тебя домой провожу. - Андрей Палыч... - наконец она заговорила, - а как вы здесь оказались? Хороший вопрос. Как бы ответ на него побыстрее придумать. - Я... - а что если правду сказать? Ну, почти правду? - проводить вас решил. На улице так темно, а вы одна... Хотел вас подвезти, но не успел, вы в автобус сели, - произносить такие длинные фразы было почему-то трудно. Голос хрипел и срывался. - Я следом поехал, чтоб убедиться, что вы добрались благополучно. Ну, вот... - сконфуженно пожал плечами, - какой у вас район криминальный! Катя слабо улыбнулась. - Да, вы появились вовремя. Спасибо... Она его еще и благодарит! - Простите меня! - Андрей потер лицо руками. - Из-за меня вам пришлось так поздно возвращаться домой и пережить этот кошмар! Больше такого никогда не повторится! Вы не будете так долго сидеть на работе! Он говорил смущенно и горячо. Стоял очень близко и обнимал ее за талию. Катя ощущала его близость каждой клеточкой своего тела. И даже могла вдыхать запах его, такого знакомого, приятного парфюма. Будто во сне она подняла руку и потрогала синяк у него на скуле. - Очень больно? Он машинально накрыл ее руку своей. Тонкие, холодные, дрожащие пальчики. - Ерунда. Пойдем потихоньку? - всмотрелся встревоженно в ее бледное лицо. - Вы можете идти? Катя идти никуда не хотела. Стоять бы так вечно! Моргнула. Отвела взгляд. Мягко отняла руку, но не удержалась и, едва касаясь, будто случайно погладила его по груди. Покачала головой, пытаясь сбросить наваждение. Ведь такое уже было. Он защищал ее уже когда-то. В той, другой, замечательной жизни. Шли медленно. Катя с трудом переставляла ватные ноги и с наслаждением держалась за него. Голова, действительно, кружилась. Последствия стресса, наверно. Хотя вряд ли. Она уже и забыла об этом нападении. Да и как можно помнить, если абсолютно все мысли исчезли. Испарились. Кроме одной, самой главной: ОН рядом. Она чувствует его тепло и заботу, дотрагивается до него. Как быстро пришли они к подъезду! Остановились. Отпустила его локоть, чуть отступила. Нужно уходить. - А вы хорошо себя чувствуете? Он прекрасно умеет драться, ее Андрей, она это знает. И в драке он совсем не пострадал. Раскидал эту шпану легко и просто. Но так хочется его задержать, поговорить, побыть с ним еще немножко! - Да, не волнуйтесь, - махнул он небрежно рукой, - со мной все нормально. Усмехнулся. - Я воробей стрелянный. Битый. Не в таких еще переделках бывал. Cнова опалил ее ласковым, обеспокоенным взглядом: - Вы-то как? Лучше? - Да, все в порядке. Я просто испугалась. - Честное слово, больше ни за что не буду вас заставлять так поздно работать! - Честно-честно? - завороженно переспросила. - Клянусь! Очень трудно отвести взгляд от его поднятой в шутливой клятве руки. Улыбнулась несмело: - Может, подниметесь к нам? Я вам боевые раны обработаю? Вопрос прозвучал даже как-то кокетливо. Он отчего-то смутился. - Нет, ну что вы, не нужно. Спасибо. Еще родителей ваших напугаем. - Да, действительно, - она словно опомнилась, - об этом происшествии им лучше не знать. У папы сердце больное, ему волноваться нельзя, - вздохнула. - Я пойду? - По лестнице сможете одна идти? - озаботился он. - Давайте я вас до двери доведу? - Вообще-то, было бы неплохо, - снова послала она ему смущенную улыбку, - ноги дрожат. Ведь не будет ничего страшного, если она воспользуется ситуацией и получит от него еще капельку внимания? Долго поднимались на четвертый этаж, и она опять опиралась на его теплую, надежную ладонь. И не нужно ей больше от жизни ничего! Только идти бы вот так и держать его за руку...