Сломать нельзя построить, или Дело в запятой.

Мы с Сехуном растерянно переглянулись. Я никогда не видела такого Тао, разве что в детстве. Однажды отец не взял его с собой в командировку в Японию, и обиды было на целое море слёз. А всё потому, что тогда, будучи подростком лет четырнадцати, он фанател от этой страны и всего, что с нею связано. - Тао, - неловко позвала его по имени. – Тао, я… Он резко вскинул голову, бросая на меня острый злой взгляд из-под мокрых ресниц. - Ничего не придумывай себе, - процедил он и встал. – Просто в глаз что-то попало. - В оба? – не сдержался Сехун. - В оба, - прошипел Тао. – И вообще, я пьян, и это ничего не значит, понятно? - Понятно, - согласно кивнула я, чтобы ещё сильнее не доводить братца. - А тебе? – он повернулся к Сехуну. - И мне, поверь, всё с тобой понятно, - ответил тот. - Ну и славно. А теперь иди и подними папин пиджак, - кивнул мне. - Я подниму, - покорно опустила голову и скрылась в родительской спальне. - А ты, будешь ухмыляться… - настороженный голос из коридора. - Да я вообще ромашка, - фыркнул в ответ Сехун, и шаги направились в зал. - Ромашка, как же… Прикидывается белым и пушистым, а сам… - ворча себе под нос, Тао щёлкнул выключателем и хлопнул дверью своей комнаты. В доме снова воцарилась тишина. Я подняла папин пиджак и, бережно разгладив несуществующие складки, повесила на вешалку в шкаф. Думали ли когда-нибудь наши родители, как мы с Тао будем жить без них? Последние три года мы практически не разговаривали. Пропасть между нами росла с гигантской скоростью. Я закончила универ и устроилась на работу, он всё время пропадал в клубе. Знаю, этот бизнес очень важен для него. Наверное, я – плохая сестра, раз совсем не интересуюсь тем, как у него там дела. Возможно, у него проблемы, что-то не получается, какие-то ошибки… А тут ещё я под ногами. Наверное, ему тяжело… - Тао, - робко постучала в его дверь, - я сварила макароны и натёрла сыр, как ты любишь. Может… - Пошла вон, - раздалось с той стороны. - Ты же не ужинал и… Дверь задрожала от резко включенной громкой музыки. - Тао! Тао! – попыталась докричаться, но бесполезно. - Ну и засранец, - выдал бесшумно подкравшийся сзади Сехун. - Он просто расстроен и… - И ты его защищаешь? – он удивлённо приподнял бровь. - Много всего в последнее время, и у него сдают нервы, - постаралась объяснить. - Макароны, говоришь… - задумчиво протянул Сехун. - С сыром. - Отойди, - он кивнул в сторону и распахнул двери в комнату Тао. Музыка без слов била по ушам нещадно, но Сехун, словно не замечая её, ни дрогнув ни единым мускулом на лице, вошёл в комнату. - Вышел! Вышел, я сказал! – тут же заорал братец. Сехун молча подошёл к офигевающему от такой наглости Тао, протянул руку прямо перед его носом и выключил музыку. - Да ты что, совсем охренел! – подскочил Тао. - Иди ужинать, - спокойно глядя ему в лицо, сказал Сехун. - Да пошёл ты! Здесь я – хозяин! И мне решать, что делать и когда! – он аж побелел от ярости, судорожно сжимая кулаки. - Ведёшь себя, как плаксивая девица-подросток, бунтующий против запрета родителей сходить на вечеринку, - отчеканил Сехун. – Ты мужик или кто? Сколько тебе лет? Если вспомнишь, кто ты, то ужин ждёт тебя на кухне, - он развернулся и вышел, оставив за собой Тао с открытым от возмущения ртом. - Чего ты замерла? Иди, на стол накрывай, - и Сехун закрыл за собой дверь в комнату Тао. - А ты? Ты будешь ужинать? – тихо поинтересовалась у его спины, удаляющейся в сторону зала. Он остановился и, не оборачиваясь, спросил: - Для тебя это важно? Я на секунду опешила. - Д-да, важно, - ответила, наконец. - Тогда буду, - и парень скрылся в зале. Мы с Сехуном молча накручивали макароны на вилки, когда на кухню, недовольно поджав губы, вошёл Тао. Без единого звука он взял тарелку, специально приготовленную для него, и вышел. - Наконец-то, - усмехнулся Сехун. - Спасибо, - глядя в свою тарелку, поблагодарила я его. - За что? За то, что ты приготовила, а он поел? Да не за что. - Ты не думай, он не плохой, просто… - Да-да, у него депрессия, - продолжил Сехун ехидным тоном. – Я понимаю, у вас траур и большое горе, но это не значит, что надо быть говном. Я мысленно с ним согласилась. Впрочем, и при жизни родителей Тао ангельским характером не отличался, а уж теперь, когда всевидящего отцовского ока нет, он отпустил себя, освободив от рамок и условностей. - Спасибо, очень вкусно, - Сехун встал и подошёл к раковине. Вот вчерашнее мясо, наверняка, было вкусным, а это так, ужин студента. - Я – в душ, - сказал он, стряхивая вымытую тарелку и пристраивая её в сушилке. - Я покажу тебе, - засуетилась, - там у нас система. - Думаешь, сам не разберусь? – ехидно усмехнулся парень. - Там всё хитро и… Ну, не скажешь же, что я только с шестой попытки, после того, как сначала обварилась кипятком, а потом попала под ледяную струю, и так несколько раз, разобралась с новой немецкой системой, что мама установила себе в ванной по спецзаказу. - Сейчас, только полотенце возьму. - Если провести вот здесь, то вода становится горячее, а если коснуться здесь, то пойдёт холодная. А… - А где тёплая? – хохотнул Сехун. Я, не видевшая его до этого ни разу в добром расположении духа, опасливо покосилась на него. - Надо вот тут нажать, вот здесь провести и вот эту штучку поднять, - перегнулась через огромную круглую ванну и постаралась всё настроить. – Пойдёт? И Сехун практически лёг мне на спину, потянувшись к воде из крана. - Да, - выдохнул он мне на ухо, отчего во мне всё съёжилось. - Ну и хорошо! – торопливо выпрямилась и практически выскочила из ванной. Ох, надо было показать ему, как кран переключается на душ. - А чтобы вода дождиком… - и замерла с открытой дверью, уставившись на Сехуна без рубашки. - Что – дождиком? - Вода… дождиком… - Что нажать-то надо? – и Сехун прямо при мне снял штаны, оставшись в чёрных трусах. - Надо… нажать… ох… - Надо нажать «ох»? – переспросил Сехун. – Что, правда? – и засмеялся. – А ты забавная, честное слово! - Вон ту пимпочку нажми! – ткнула пальцем в панель. - Какую? – не понял он. - Вон ту, снизу! – изо всех сил стараясь не смотреть туда, куда нельзя, пискнула я. - Какую-какую? Не могу понять, - наморщился он, повернувшись ко мне. Задом. И я вообще забыла, что хотела ему показать. - С-снизу под… вон там… тут… - Иди и покажи. - Я… - Ну, долго мне стоять? Прохладно, однако, - он поёжился. Сделав глубокий вдох и мысленный пендель за слабовольность, в три шага преодолела расстояние до ванной и ткнула в нужную пимпочку. - А-а, эту, - каким-то издевательским тоном протянул Сехун. - Да, эту, - выпрямилась. И зря. Надо было в этой же согнутой позе пятиться к дверям. А я выпрямилась! И оказалась в непозволительной близости от полуголого малознакомого, но чертовски привлекательного парня, смотрящего на меня насмешливо и понимающе. - П-приятного… душа! – и, слившись кожей со своими волосами, пулей вылетела из ванной, обещая себе больше ни ногой туда, даже если он будет молить о помощи, поскользнувшись в ванной. - Ты всё-таки пришла? – удивился Сехун, когда ровно в одиннадцать я вошла в зал. - Я зря? Не надо? – растерянно замерла в пороге. Он пристально посмотрел на меня. - Честно говоря, надо, - кивнул он. – Но у меня есть небольшой разговор для начала. Я не решалась войти. - Да ты садись. Ничего страшного, - кивнул на кресло. – Я бы хотел прояснить один момент. - Какой? - Я надеюсь, что у нас с тобой взаимовыгодное сотрудничество. - Ну, да. - Я прекрасно знаю, как я выгляжу, но не хочу, чтобы ты что-либо придумывала себе. - Я ничего такого! Я не… - У нас фиктивный брак, - продолжил он. – Мне не нравятся такие, как ты, тебе не нравятся такие, как я. Мы – идеальная пара для подобной сделки. Надеюсь, так сохранится и впредь, - он серьёзно смотрел мне прямо в глаза. - Да, конечно! – закивала головой. – Всё так и есть! - И так, чисто для отчётности, - он отвёл взгляд и уставился на свои руки, - у меня есть девушка, которую я люблю. - Это… это хорошо, - почему-то сказала я. - Вот, собственно, и всё, что я хотел сказать, - он откинул одеяло. – Выключи свет. - Ага, - вскочила и щёлкнула выключателем. - А ты мне не расскажешь, почему, - начала, устроившись в кресле, - почему ты… - Нет, не расскажу, - буркнул он. – Может, когда-нибудь, но на сегодня мой лимит слов исчерпан. - Совсем? - Совсем. - Это связано с детством? – любопытство лезло из меня. - И да и нет. - А поподробнее? - Спокойной ночи. - Папа или мама? - Мама… - шёпотом выдохнул он. Пожалуй, на сегодня достаточно откровений. - Спокойной ночи, Сехун. - Спокойной ночи, Чимин.