Сломать нельзя построить, или Дело в запятой.

Утро подкралось незаметно, как заправский лазутчик, выскочило исподтишка. Я всего лишь хотела перевернуться на другой бок, но солнце радостно до оскомины постучало в закрытые веки. Недовольно замычав, укрылась с головой. В коридоре послышались шаги. - Да пошёл ты! – громкий шёпот Тао. – Где хочу, там и ем! – и хлопок соседней двери. Во сколько он пришёл? Только что? Часы показывали начало девятого. С кем он там разговаривает? В коридоре снова затопали, но гораздо тише, словно боялись разбудить меня. Вставать категорически не хотелось, пять часов для моего организма маловато. Да и вообще, было как-то муторно, слабость во всём теле. Словно почувствовав, что я окончательно проснулась, противно сжался желудок. - М-м-м, - простонала и свернулась клубочком, поджав под себя колени. Стало немного лучше, но ненадолго. Пришлось вставать. Зал Сехуна был идеально чист. Вот у кого надо бы поучиться Тао. Диван убран и сложен, одежды не видно, ноут стоит закрытым. Я прошла на кухню и выпила стакан воды с лимоном. От этой кислятины желудок малость офигел и затих. Села на стул и задумалась. Новый день настал. Что ты мне готовишь? Опять какое-нибудь западло? Я аккуратно повесила мамин халат в шкаф. От воспоминаний дрожали руки и сводило горло… Мама была… Это слово «была»… Уже от одного этого слова хочется лезть на стенку или упасть лицом в её пушистый ковёр и плакать, пока жидкость в теле не иссякнет. Она… Всегда неизменно прекрасна и ухожена. «Женщина несёт в мир красоту» - говорила мама и дарила эту красоту миру каждую секунду своего существования. Много времени и денег отдано салонам и фитнесам, бутикам и показам. В свои пятьдесят два она выглядела немного старше меня. Шикарная и моложавая. Ни к одной из её многочисленных баночек я не прикасалась до этого дня. Дня, когда надо стереть пыль, осевшую на флаконы. Дня, когда стоило бы убрать всё в коробки и выбросить, но рука не поднимается в прямом смысле. Нет, она старалась, очень старалась полюбить меня! Но не смогла. Ей хотелось сделать меня своей маленькой копией, но я была больше похожа на некачественную пародию, и она оставила эту идею. Мама была… Была… Она была хорошей, просто ветреной и уступчивой. Главным в доме всегда оставался отец. Папа… Бизнесмен до кончиков волос: серьёзный, расчётливый, азартный. Он безумно любил маму и Тао. В сыне буквально души не чаял, позволяя тому порой неслыханные дерзости. Я же всегда побаивалась его. Он казался мне грозным и очень строгим. Его слово – истина в последней инстанции, как сказал, так и будет. Но со мной он говорил мало. Чаще предлагал деньги. Наверное, так ему казалось, он оправдывает своё пренебрежение мной. Папа никогда не обижал меня нарочно, да и мама тоже. Просто в какой-то момент я перестала быть дочерью и стала домработницей, бесплатным приложением к семье… - Что ты делаешь? – внезапно раздался чуть заплетающийся голос, и я чуть мамины духи не уронила. - Убираю. - Не трогай ничего, - насупился Тао. – Не трогай. - Тут пыль… - Пусть. Ничего не трогай! Пусть так всё и остаётся! – крикнул с порога, а переступить… переступить не может. - Тао. - Выйди! Выйди отсюда! Выйди, я сказал! – Тао покраснел, сжал кулаки, но по-прежнему стоял у дверей. - Я всё так и оставлю, - пообещала, - немного пропылесосив и… - Ты слышишь, что я сказал? – его глаза способны убить меня одним взглядом. – Ни к чему не прикасайся, - прошипел. – Это мои родители, и мне решать, что тут делать. Поняла?! - Это и мои родители! И мои! – не выдержала. – А мама… Мама ненавидела пыль! Я хотела… - Пошла вон!! – у Тао сдали нервы. И мои тоже. Вскочив, сбросила на пол папин пиджак, с грохотом поставила мамины духи. - Да иди ты! – и, оттолкнув его, выскочила из комнаты. - Стой! – он кинулся следом. – Стоять! – ухватил меня за кофту, и раздался треск ткани. – Ты! Ты бросила на пол! На пол! Да я тебя сейчас… - Отпусти её, придурок! – на пороге квартиры возник Сехун. - Не лезь! – огрызнулся Тао и схватил мою кофту за ворот. Край тут же передавил горло, и вместо воздуха вырвались хрипы. - Твою ж мать! – наверное, Сехун ударил Тао по руке, потому что дышать внезапно стало легче. - Отпусти! Отпусти меня! – орал брат, пытаясь выкрутиться из захвата. Сехун просто завёл его руки за спину и держал. – Защитник явился? – ядовито выплюнул. – Спелась с ним? Трахаетесь уже, да? – и ухмыляется. - Дурак ты! – и заехала ладонью по его щеке. - Нашла себе богатого муженька и всё?! И свалишь?! Проваливай! Хоть сейчас проваливай! – даже тогда, когда он выгонял меня из дома, у него не было таких глаз, как сейчас. Опухших. От невыплаканных слёз. - Тао… - Заткнись! И слышать тебя не могу! И видеть! Да как ты смеешь трогать их вещи?! – заорал он ещё сильнее, срывая горло. Сехун перехватил его руки ещё крепче. – Да ты молиться на них должна! А ты! - Я же ничего… я хотела убрать… - слёзы обиды потекли по щекам. - Убрать… А скоро и сама уберёшься отсюда. Свалишь со своим муженьком. Вдвоём. А я останусь! Я останусь… – осипшим голосом прохрипел Тао. Внезапно Сехун отпустил его руки, я сделала шаг назад, но Тао… - А я останусь, - повторил он, - я останусь… один… - и, сев на пол, закрыл лицо руками. И заплакал.