Сломать нельзя построить, или Дело в запятой.

Через десять минут тихие шаги раздались в коридоре. Почти неслышно открылась и закрылась входная дверь. Он ушёл. Ушёл к той, которая была в его сердце. К той, для которой не существует усталости, причин для отказа и меня. Я - никто. Я не могу попросить его остаться. Кто я такая? По сути дела, он просто арендует у меня одну комнату, вот и всё. Остальное – мелкие неудобства. Я понимаю это головой, прекрасно и чётко, как белый день. Так от чего же так неприятно в груди, и жалость к себе самой накатывает волнами, желая затопить в бесполезных слезах? Не знаю… Может, за этот месяц я стала думать, что он – моя собственность? И он не имеет права выбора… Уверена, они давно встречаются. За это время он несколько раз не ночевал дома, и ещё чаще приходил поздно. Наверное, она тоже неплохо справляется с ролью колыбельной. Наверное, та красивая девушка всё знает, ей-то он точно всё рассказал. Наивно ждать доверия от чужого человека. Я сама себя обманула и накрутила. Надо ложиться спать. Часы показывали без четверти три ночи, когда мне вдруг приспичило в туалет. Я перевернулась на другой бок в попытках заснуть и забыть, долежав до утра, но мочевой подавал сигналы SOS, и пришлось встать. Не включая свет, на ощупь, потопала в нужном направлении. И остановилась в пороге зала. Сехун лежал на диване. А я и не слышала, как он вернулся. Хм… Собралась идти дальше, как вдруг услышала какой-то звук, что-то похожее на… всхлип? Замерла, задержав дыхание, и звук повторился. Я сделала шаг в комнату. - Сехун? – позвала тихонько. В ответ тишина, только его тяжёлое, прерывистое дыхание. Я подошла к дивану и присела. - Сехун, - дотронулась до его плеча. – Сехун, проснись! Сквозь плохо задёрнутые шторы жидким светом убывающей луны освещалось его бледной лицо. Лицо, по которому во сне текли слёзы. - Сехун! – позвала громче, легонько ударив его ладонью по щеке. – Сехун! Он вздрогнул и резко открыл глаза. - Это я, Чимин, - прошептала. - Чимин? – и столько паники в его глазах. - Тебе приснился плохой сон. Я мимо шла и услышала… Он тут же коснулся своей щеки и, осознав, что она мокрая, стал судорожно вытирать лицо. Чтобы не смущать его, встала и включила лампу на тумбочке. Комната тут же залилась тусклым жёлтым светом. - Проснулся? – повернулась к нему, сидящему на диване, уронив голову на собственные подпёртые колени. - Угу, - промычал он в ответ. - Мама говорила, если приснится кошмар, надо на другую сторону подушку переложить и спать дальше, - не понятно к чему сказала я. - Моя… - раздалось хриплое. – Моя тоже так говорила… - Так давай переложим, - взялась за его подушку, но он неожиданно перехватил мою руку. - Не надо. - А вдруг поможет? - Давно уже не помогает, - он отрицательно покачал головой. - Может… - Не может! – не дал даже мне договорить. – Я перекладывал подушки, пил успокоительное, ходил к психологу и даже психотерапевту! Всё бестолково… - А что… что тебе снится? Он выпустил мою руку и снова уткнулся в колени. - Ладно, - сказала после долгой паузы. – Попробуй заснуть снова, - и хотела уйти, но он осторожно поймал мой мизинец. – Мне посидеть с тобой пока ты не заснёшь? - тихо предположила. - Останься, - еле слышно, почти одним дыханием произнёс Сехун. - Хорошо, я посижу, - согласно кивнула. Ему было плохо. Плохо и неуютно, неудобно, стыдно… Столько чувств на обычно спокойном и равнодушном лице. - Я знаю, это не по правилам, - поднял на меня глаза, в которых ещё плескались отголоски сна, - мы так не договаривались, но… Останься со мной… до утра… - Сехун… - Прости, я… - он быстро одёрнул руку, спрятав её в складках одеяла. – Ложись спать. Всё нормально! Я чуть-чуть посижу и лягу. Всё в порядке. - Уверен? - Да, такое бывает, - его взгляд ускользал, плутая по тёмным уголкам комнаты. - Я могу посидеть в кресле, если хочешь. - Не надо. Я просто… Не знаю, что на меня нашло, и я так сказал. Не бери в голову. Ложись. Пару секунд я задумчиво стояла возле дивана. Меня разрывала противная щекочущая жалость. Я не могла остаться. И сидеть до утра в кресле? Уйти? Смогу ли я нормально спать после этого? Подошла и выключила свет. - Зачем? – тут же обернулся Сехун. – Мне бы ещё чуть-чуть… Откинула свисающий край одеяла и села на диван. Сняла тапочки и вытянулась на самом краешке. - Чимин… - Ложись. Я… я остаюсь, - и страх, что он сейчас выгонит, скажет, что я с ума сошла, схватил за горло и держал до тех пор, пока он не сказал тихо-тихо, еле слышно: - Спасибо, - и лёг рядом. Тело одеревенело, и я боялась даже пальцем пошевелись. Я никогда, никогда ни с кем не спала в одной кровати. Чонин не считается. Чонин – это алкоголь, автомобиль, жара. А Сехун… Всё не так, всё слишком волнительно, хотя мы лежим на расстоянии друг от друга. Кажется, шевельнись я сейчас, хоть на миллиметр сдвинься – и всё, и столкнусь с ним, с чужим телом, чужой кожей. Сехун зашевелился, повернувшись на бок, ко мне лицом. Его дыхание непривычно защекотало волосинки возле уха. - Она умерла ночью, - прошептал Сехун. – Скорая не успела. Дома был только я. Прошло много лет, а в моей голове, похоже, произошёл какой-то сбой. Когда кто-то есть в комнате, я нормально засыпаю и сплю всю ночь. Но, если один… - Я поняла, - прервала, чтобы он не продолжал, если ему тяжело. - Ей было больно, очень больно, - шёпотом продолжил он. – Таблетки уже не помогали… Она плакала… И я… я тоже… Не выдержав, повернулась к нему и обняла крепко-крепко, насколько хватало силы в моих руках. А он, уткнувшись лицом мне в шею и прижав меня к себе так же сильно… плакал. Взрослый, уверенный, непробиваемый парень плакал, как маленький, на моём плече. И я, я тоже плакала, просто ни одно сердце не выдержит этого молча, не проронив ни слезинки. Так рушатся стены и выстроенные плотины: слёзы бурным потоком сносят всё, к чертям, оставляя пустоту, которую каждый заполняет по-своему. - Ты меня задушишь, - шмыгнув носом, пробурчал Сехун. Я тут же отодвинулась от него на расстояние вытянутой руки. - Спи, - Сехун заворочался, поворачиваясь ко мне спиной. Вот и всё, терапия закончена – унылые мысли в моей голове. - И ещё... - Что? - Я… я не ходил к ней сегодня, - сказал он еле слышно стене, но я услышала. - Спокойной ночи, Сехун. - Спокойной, Чимин. - И что я вижу в своём собственном доме?! – противный визг заставил дёрнуться и проснуться. – Я, вашу мать, спрашиваю, какого хрена творится в этом доме?! Уперев руки в бока, над диваном склонился Тао. - Тао? – резко села, пытаясь протереть со сна глаза. - Нет! Папа Карло! А-ну, вставай! – он сдёрнул одеяло с Сехуна. - Чья это кошка пищит? – не открывая глаз, проворчал Сехун. – Утопите её. - Кошка?! – пуще прежнего взбеленился Тао. – Да я тебя сейчас кормом для собак сделаю! - А что за крики? – на пороге зала появился Чонин. – А что тут… происходит? - В доме двери что, не закрываются? – сел Сехун, одной рукой приглаживая торчащие волосы. – Я сплю со своей женой. И чего вы так удивляетесь? - Да я тебя сейчас… - кинулся Чонин. - Да я тебя сейчас… - схватил Сехуна за футболку Тао. Утро не заладилось с самого начала.