Сломать нельзя построить, или Дело в запятой.

Завтрак прошёл не то, что в напряжёнке, казалось, воздух трещал от накала эмоций. Только чудом Сехуна не отделали эти двое. Может, я влезла, да они пожалели, может у Сехуна был слишком бравый и довольный вид, что они, пару раз тряхнув его, отпустили. Нет, Чонин, конечно, дал ему разок в живот, а Тао в грудь, но все остались живы. Наверное, помогли всё-таки мои увещевания, что ничего «такого» между нами не было, так сложились обстоятельства, и я случайно заснула на диване. - Собирайся, пойдём, прогуляемся, - нарушил гробовое молчание Чонин. - Я? - Угу, - и сделал глоток кофе. - Куда пойдёте? – вопрошающе приподнял бровь Сехун. - Я с вами! – выпалил Тао. - Мы пойдём вдвоём, - процедил Чонин. - Почему это? – фыркнул Сехун. - Чимин, ты же не против, если и я пойду? – спросил Тао, грозно поигрывая бровями. Вряд ли просто так, ни с того ни с сего, Чонину захотелось провести со мной время. Наверное, есть разговор. - Нет, мы вдвоём, - ответила, уткнувшись в кружку. - Ясно? – победно воскликнул Чонин. - Ох, идите, куда хотите, - Сехун встал и, поставив чашку в раковину, вышел из кухни. - А кружку кто будет мыть? – ехидно крикнул ему вслед Чонин. - Ты! – раздалось в ответ из зала. - Как ты себя чувствуешь? – начал Чонин, едва мы вышли из подъезда и направились по тротуару к началу улицы. - Нормально, - честно ответила. Пару дней не тошнило, мутит иногда, когда запахи смешиваются, а так, вполне терпимо. Подумала, но не сказала. Зачем? - Я тут почитал кое-что… - он смущённо почесал шею. – Нужны хорошие эмоции и впечатления. Нельзя боевики смотреть, надо Моцарта слушать и… - Почему? – не сразу поняла. - Ну… для ребёнка, - объяснил он. – Сегодня-завтра скачаю нужную музыку, будешь слушать. А с понедельника в картинной галерее выставка пейзажей. Сходим. - Чонин… - Надо маме рассказать, она больше знает и… - Маме?! Чонин! Чонин, даже не вздумай! – резко остановилась посреди тротуара. – Никаких родителей! - Но она… она же станет бабушкой! - Чьей бабушкой?! - Моему сыну, - как само собой разумеющееся, ответил он. - Чонин, я же сказала, что не буду… - Даже слышать не хочу! – грубо оборвал он. – Я сказал тебе, что ребёнка ты родишь! Если… если он тебе не нужен, я заберу его! И сам выращу! - Ты бредишь! - Я?! Я?! А не ты? Я же сказал, что помогу! Я буду рядом! Так почему мы снова вернулись к этому? - Потому что я ещё в прошлый раз не согласилась с тобой. - Почему?! - Не кричи, мы посреди улицы. - Мне плевать! Тут моя женщина хочет моего ребёнка убить! Конечно, я буду орать! Мимо проходящие люди укоризненно покачали головами. - Твоя… кто? - Ты носишь моего ребёнка, - резко понизив тон, сказал он, - значит, ты моя. А то, что в паспорте значится Сехун – так, временное недоразумение. Истечёт срок договора, и мы это исправим. - Я так не хочу, - насупилась, сложив руки на груди. - Не упрямься, - Чонин положил руки мне на плечи. – Я читал, что беременные женщины очень капризны, но чтобы нести такую чушь! - Это не чушь! – стряхнула его руки. - А как ещё это назвать? Ты хочешь оставить ребёнка без отца? Или… - он нахмурился, - или ты питаешь какие-то там чувства и надежды к нашему айсбергу? Моего ребёнка буду воспитывать я! И никто другой! Даже мой сводный брат не будет этого делать! На языке так и крутилось язвительное: «Ребёнок – это проблема. И через пару дней её не будет». Завтра мне на приём к врачу. Но я промолчала. Нельзя. Пусть лучше после, а то посадит ещё под арест и не выпустит из дома восемь месяцев. А ещё мне помешал так сказать звонок Тао. - Всё? Погуляли? Хватит, возвращайтесь, - отрывисто бросил он. - Мы прошли только один квартал. - Кто это? – кивнул Чонин. - Тао, - показала губами. - Дай мне, - забрал у меня телефон. – Мелкий, ты уже уроки сделал? - Уроки?! – взвизгнул Тао. – Я уже давно окончил школу, придурок! Отпусти её домой, я сказал! - Чего ты визжишь? У тебя ПМС? Или ты беременный? - Дебила кусок! – и Тао отключился. - Вот и поговорили, - Чонин протянул мне телефон. – Так на чём мы остановились? - На том, что погода хорошая и птички поют, - наигранно улыбнулась. - Вот и правильно, - довольно кивнул он. – Идём. Идти с Чонином по улице при свете дня было довольно странно. Ему бибикали машины и махали даже с той стороны улицы. Он всех знал и часто останавливался, чтобы пожать кому-то руку или спросить «Как дела?». - У тебя столько знакомых, - удивилась. – Это из-за мистера О? - При чём тут он? Это мои знакомые. По работе со многими приходится знакомиться. - В клубах? - Почему в клубах? О-о-о, да ты не знаешь, где я работаю? Стыд так и накрыл меня с головой. Признаться честно, я была уверена, что он связан с танцами и ночными клубами. - Я думала, что… ну… - Значит, не знаешь, - он заулыбался. – Я тебя замуж зову, а ты даже не знаешь, кто я. Небось думаешь, что я танцую ночи напролёт? Поэтому и артачишься? Думаешь, я вас с ребёнком не прокормлю? - Дело не в этом. - Я – хореограф и с этого года преподаю ещё танцы в университете искусств. Иногда участвую в показах мод. И очень редко, раз в месяц выступаю с номером в клубе. Но с этим я уже завязал, так что всегда буду по ночам дома, - он довольно заулыбался. - Хореограф? Преподаватель? – не верила ушам своим. Да в него, наверное, все студентки и преподши влюблены! - Сомневаешься во мне? Идём, я докажу! – и крепко взял меня за руку. – У моих студентов через полчаса зачёт по сценическому мастерству. Некоторые готовили номера с танцевальными элементами. Пойдём, посмотрим! - Да я тебе верю! - Тебе надо смотреть на прекрасное, а в мире нет ничего красивее, чем танец! И я, - добавил, подмигивая мне. Я улыбнулась, удобнее перехватывая его горячую ладонь. Несмотря на то, что между нами в одном вопросе стояла непробиваемая стена непонимания, в остальном мне было легко и уютно с ним. Он заставлял меня улыбаться и чувствовать себя красивой. А ещё – частью его жизни, пусть маленькой, но частью его бурной, активной, весёлой жизни. Он заряжал меня, как батарейка. Чонин не мог без движения, да он и сам был этим самым движением: плавным, грациозным, естественным. Он смеялся и шутил, показывал какие-то связки прямо на ходу и размахивал руками, демонстрируя, сколько в его голове новых идей для танцев. - Знаешь, когда я лежал или сидел, то обещал себе, что когда встану, то не остановлюсь больше, - сказал он странную фразу, и у меня подозрительно защемило в груди. Он продолжил что-то лопотать, но я уже не улавливала смысл. - В смысле, лежал? – перебила его. - Ну, это было давно, - отмахнулся он, и снова завёл болтовню про своих студентов. - Подожди, а что было давно? – опять влезла в его монолог. - А вот и универ! – Чонин ткнул пальцем в стекло автобуса. – Что было?.. Лежал я, ну, или сидел. При церебральном параличе далеко не убежишь, - сказал он, и двери автобуса открылись, выпуская пассажиров на остановку.