This war of mine: I am the last

За окном многие дни бушевала война, беспощадно оставлявшая людей без семей, крыши над головой и пищи. С каждым днём в перестрелках умирали сотни и тысячи людей, вышедших на улицы в надежде убежать и спрятаться от ужаса смерти. В пустых домах зияли дыры от упавших снарядов, туда же ежечасно летели пули неприятельских снайперов. Надежды на спасение было всё меньше для тех, кто продолжал скрываться в руинах, в которые почти каждую ночь наведывались мародёры, не знавшие морали и милосердия, отбиравшие последний кусок чёрствого хлеба у бедных семей, ютившихся за треснувшими люками подвалов. Утром слышались только звуки войны и чувствовался запах жжённой человеческой плоти. Каждую ночь город оглашал скорбный громкий плач жён и детей, оставшихся без мужей и отцов, матерей, потерявших сыновей… ...В этом коттедже их было трое. Они были мирными гражданами, которых объединяло чувство пацифизма, никак не патриотизма: никто не хотел гибнуть за место, приносившее лишь одни несчастья неумелым правлением президента, из-за которого и началась заварушка за оконными рамами без стёкол. Итак, их было трое. Все дни они надеялись, что вскоре вернутся к обычной жизни, но уже второй месяц они спасались в своём убежище, иронизируя о своём бедственном положении: не было ни лекарств, ни чистой воды, ни еды, ни мобильной связи, ни света, однако те люди существовали здесь, в эпицентре боевых действий. Познакомимся же с этой «семьёй». Во-первых, негласно выбранный лидер, настоящего имени которого не знали все остальные. Но они звали его «Гейтс». Это был крепкий высокий мужчина лет 25 со слипшимися длинными грязными волосами, которые он мыл только под дождём, и карими глазами. Всё его тело покрывали цветные татуировки, которые он прятал под разорванной во многих местах ножами и осколками кожанкой. Парень ненавидел войну, не хотел никому приносить вред, но если кто-то пытался заняться мародёрством в их доме, то ему ничего не оставалось, кроме как начистить хорошенько морду негодяю и выкинуть его подальше. За несколько месяцев Гейтс научился орудовать ножом и куском арматуры, которые он таскал в рюкзаке. Во-вторых, «доктор», механик и вообще мастер на все руки — Фрэнк. Это был невысокий юноша, которому едва исполнилось 18, как вдруг разразилась мясорубка, в которой он потерял всю свою семью. Его чёрные волосы были некогда коротко острижены, чтобы не мешали, но теперь они сильно отросли. Через глаз цвета тёмного ореха проходил уродливый шрам от взорвавшейся неподалёку осколочной бомбы, что добавляло молодому человеку ещё несколько лет сверху. Второй глаз был в порядке. Его спортивную куртку насквозь пронизывали многочисленные швы, которыми он сам сшивал дыры, но в последнее время из-за нехватки чего-либо куртка покрывалась отверстиями. Хоть и недавний школьник, он отбивался от нарушителей их территории всем, что могло попасться под его руку. В-третьих, некогда «бесполезный балласт» и «лишний рот» (по выражениям Гейтса, в корне изменившего мнение после спасения своей шкуры) — единственная девушка — Тейлор, легко пролезавшая куда угодно, достававшая что угодно, слышавшая любой шорох. Это была длинноволосая блондинка с милым ангельским лицом и чертовски хриплым голосом, её глаза были льдисто-голубыми, как два кристально чистых айсберга. Сперва она не проявляла никаких талантов, попав в эти относительно безопасные руины, за что на неё постоянно орал Гейтс, доводя до слёз и угрожая тем, что выбросит девушку на улицу, потому что она «тонкоствольная белоручка», но потом, услышав шорох на первом этаже и пальнув из недавно найденного дробовика в бок мародёра, собиравшегося зарезать уснувшего Гейтса, Тейлор заслужила расположение лидера. Такова была их «семья», защищённая лишь фанерными стенами разрушенного дома. Добро пожаловать в ад, так сказать!