This war of mine: I am the last

Бум! На первом этаже происходило что-то невероятное, но ставшее привычным для собравшихся здесь. Бум! Более-менее крепкие стены подвала не переставали дрожать, лопнувшая штукатурка сыпалась с потолка. Бум! Снарядом пробило стену где-то наверху. -Шла бы в жопу эта война! -шёпотом произнёс Гейтс, получив куском штукатурки по голове. С двух сторон от него послышались согласные мычания «семьи». Тейлор сидела на полу от нечего делать и водила пальцем по пыли, а Фрэнк опять что-то мастерил на своём верстаке из всякого барахла, которое только находилось в заброшенных домах. Ресурсы были крайне ограничены, в желудках не переставало урчать от недостатка нормальной еды. -Док, жратвы опять не осталось? -спросил Гейтс озадаченно. Фрэнк поднял на него своё изуродованное лицо и качнул головой. -Опять, да…-он вернулся к работе. -Жопа. Вселенская жопа… Кто сегодня пойдёт за провиантом и прочим дерьмом? -«командир» решил отвлечься от голода другими проблемами. -Я, -ответила с пола Тейлор. -Вот ещё! Кто тебя пустит?! Женщинам не место на ночных вылазках, -хрипло возмутился Гейтс, -Док, либо ты, либо я. -Я ходил уже вчера, -промурлыкал Фрэнк, обтачивая самодельный нож. -Ладно, уломал, -добродушно ухмыльнулся «командир». Тейлор подняла на него глаза, полные отчаяния и злобы, однако Гейтс не обратил внимания на этот волчий взгляд. -Между прочим, -выдавила она из себя металлическим голосом, -Между прочим, дискриминацию по половому признаку давно отменили в Америке… -Между прочим, мне пофиг. Я сказал, что ты никуда не пойдёшь. -Я же тебя спасла от того дебила с ножом… -Я всё сказал. И не смей козырять этим случаем, Тейл, иначе я закрою тебя в шкафу! Хрясь! Потолок последнего этажа этого огромного дома обвалился после того, как очередным артиллерийским залпом разнесло опустевший чердак. Груда бетона с ухающим звуком приземлилась на пол. Бум! Где-то вдалеке вновь пустили ракету в сторону повстанцев. Бамс! Ракета разорвалась, достигнув своей цели. Новый заряд пустили в сторону правительственных войск со стороны взрыва. Канонада полилась с третьей стороны. Стены подвала задрожали, но три обитателя полуразрушенного дома не двинулись. *** -Скатертью дорожка, Гейтс! -Фрэнк махнул рукой уходившему лидеру и занял свой пост дежурного, взяв сделанный утром нож. Тейлор спала на пока единственной кровати, потому что ей даже не разрешали дежурить, считая это не женским делом. Гейтс направился в разрушенный бомбёжками дом, от которого вздымалось алое зарево пожара. Где-то вдалеке ещё слышались выстрелы, но они затихали с наступлением ночи. В рюкзаке мужчина нёс только кусок арматуры, на поясе — нож, залитый чьей-то кровью и оттого выглядевший устрашающе. И окна свесился человеческий труп с разбитой лысой головой, на которой запеклась кровь. Руки были обожжены огнём. Видимо, это был мирный житель, застигнутый врасплох разорвавшимся снарядом. Гейтс лишь пожал плечами и открыл дверь. На первом этаже дым рассеялся, было почти всё видно в свете карманного фонарика. По полу ползали выжившие крысы невероятно больших размеров. Услышав тяжёлые шаги Гейтса, они бросились с писком врассыпную. Мужчина запустил руки в сваленную неподалёку от двери кучу хлама. В тряпье, вонявшем бензином, нашлись молоток и несколько шестерёнок, которые сразу оказались в рюкзаке. Гейтс продолжил осмотр, стремясь найти ничто иное, например, холодильник, потому что ни о чём, кроме еды, он не мог думать в последние четыре дня, в течение которых не брал ни крошки в рот, но по дороге попадались только рассыпанные детали каких-то механизмов и прогоревшее дерево. На втором этаже дышать стало тяжелее: крыша продолжала гореть, а в соседней комнате был разлагающийся труп, так что Гейтсу приходилось идти, пригнувшись, чтобы не отравиться. Молитвы добытчика были услышаны: по пути повстречался давно не работающий холодильник, из которого несло тухлятиной. Превозмогая невольные рвотные позывы, мужчина открыл дверцу. Большинство продуктов было испорчено, в некогда шикарной индейке поселились белые склизкие личинки, хаотично извивавшиеся и пожиравшие мясо клетку за клеткой; овощи и сыр покрылись чёрной плесенью. Вскоре попалась закатанная банка фасоли в томатном соусе. Надеясь на удачу, Гейтс кинул провиант в рюкзак и закрыл рассадник мерзости. Котомку становилось тяжело нести, потому что мужчина забирал всё, что не было прикручено и могло туда поместиться. Только подняв глаза, Гейтс понял, что провозился с пять часов в разбомбленном доме. Пора было выдвигаться в убежище, прежде чем снайперы смогут рассмотреть его в прицел. Гейтс неспешно шёл по пустым улицам города, размышляя над тем, что случилось перед войной, когда он, бродяга по жизни, заглянул в Айова-Сити, штат Айова. Мужчина не мог держаться на одном месте дольше месяца, ровно столько же длился срок его работы в каком-либо заведении. Образование он не получил, потому что имел совершенно другие приоритеты: бухло, клубы, марихуана, девушки хоть каждый день. Это длилось до двадцати лет. Потом он осознал, что остался на задворках жизни: с дырой в кармане, без крыши над головой (его вышибли со съёмной квартиры после одной особенно громкой тусовки, где торшером было разбито, кажется, абсолютно всё) и без планов на жизнь. Парень ничего не мог, кроме как предаваться всем своим пагубным зависимостям одновременно. Поэтому ему пришлось просто свалить автостопом в другую часть страны. Он никому не был нужен: отец отказывался иметь с ним дело, мать, единственная нить между Гейтсом и его отцом, умерла от рака, друзьям приживалка нужен не был. И вот он оказался здесь, в Айове, работал в Старбаксе, ютился на складе. А что теперь? Теперь он вор, мародёр, убийца, ответственный за «ребёнка и женщину». За его голову никто ничего не хотел, но его несколько раз пытались убить. Из-за бродячей жизни пришлось стать серьёзнее, чем он был, все годы живя на одном месте, поэтому теперь был похож на таракана: мог вовремя спрятаться и найти способ выжить без еды и воды. -С новым адовым днём, черти! -прокричал мужчина с порога и поспешил ретироваться в подвал, где его ждала необычная картина: удивлённый Фрэнк с истекавшим кровью плечом и Тейлор, сидевшая верхом на связанном куском верёвки человеке.