This war of mine: I am the last

Фрэнк всю ночь не мог согреться. По дороге обратно он упал в выросший за несколько часов сугроб, не смог подняться, потому что слишком ослаб после свалившихся на него смертей близких, и почти не чувствовал обмороженных ног. Казалось, в обуви были маленькие сугробы, резавшие ноги острыми льдинками. Метель кружила всё яростнее, заставляя переставать дышать. Фрэнк вставал и шёл, гонимый ветром вперёд, надеясь наконец забыться в беспокойном сне. Дома ему стало ещё хуже: бетонное полуразрушенное строение успело остыть, сквозь узкие щели попадали немногочисленные снежинки, сквозило прямо над кроватями. Одеяла из ветоши не грели вовсе. Оба оставшихся жителей дрожали, как осиновые листочки. На восходе блёклого солнца Джерард оторвал отяжелевшую голову с промёрзшей подушки. Казалось, что все его кости сделаны изо льда, тяжело было двигаться. -Фрэнк? -позвал осипшим голосом Уэй, сев на свою кровать. Ответа не последовало.-Эй, Фрэнк? Фрэнк, ты спишь? Джерард подошёл к «проклятой» кровати, на которой до этого лежали два трупа. Теперь же, завернувшись в ветошь и изорванную спортивную куртку, здесь уснуло нечто приятного голубовато-лилового цвета. Уэй протянул руку к шее единственного оставшегося камрада, ни одна жилка на шее не дёрнулась навстречу к ледяным пальцам красноволосого. -Фрэнк?! Проснись!!! Проснись!!! -Уэй тряхнул его за плечи, -Проснись, сонная тетеря!!! Проснись!!! За ночь Айова-Сити из загаженного, кишащего трупами и остовами зданий города превратился в волшебную страну: всю грязь, всю кровь, всю гнусную массу накрыло ослепительно-белое полотно блестящего снега. Никого не было на улицах, даже снайперов: им мешал шедший стеной снег. Да и кому хотелось бы отморозить себе что-нибудь в -20? Да-да, за одну ночь температура в Айове рекордно упала! -Ф-ФРЭНК?! -Уэй в последний раз пихнул последнего оставшегося в живых участника банды. Холодная кожа, отсутствие пульса, обмороженные ноги, обмороженные пальцы, мёртвые глаза, рвань вокруг — так закончил свою жизнь восемнадцатилетний Фрэнк Айеро, оставшийся за войну дважды круглым сиротой, один раз — почти калекой. Джерард не проронил ни слезинки: после смерти Майки он не мог больше плакать, даже над смертью несчастного парнишки — почти погодки его младшего брата. Куда идти? Куда теперь идти? Он был абсолютно один в этом доме. Никто не будет сторожить его, никто не пойдёт на добычу провизии, скоро сюда наведаются грабители, не знающие пощады в условиях холода. Джерард вытащил из-под кровати рюкзак — всё, что осталось от Гейтса в этом мире — положил в него две банки консервов, нож Фрэнка и несколько оставшихся золотых украшений. Оглядев полутёмный дом каким-то новым, тоскливым и отчуждённым взглядом, Уэй вышел на улицу. Красноволосый отщепенец шёл не в сторону тех зданий, где когда-то команда под предводительством Гейтса искала провиант. Он шёл в казавшуюся бесконечной стену снега в противоположной стороне, закинув рюкзак на плечо. Вскоре ярко-красная точка скрылась в тумане сожжённых переулков. После полудня в оставленный дом постучался Бен. Прождав без толку десять минут, он вломился внутрь и нашёл только лишь тело замёрзшего насмерть Фрэнка. Торговец поспешил уйти из нехорошего дома, оставшегося таким же полной сиротой, как и последний выживший из команды бродяги Гейтса. *** Вопреки тому, что повстанцы по традиции, приложив недюжинные усилия, чуть ли не на грани фантастики, умудрялись отбить атаки многочисленной армии правительственных или вовремя с ними побрататься, победили верные президенту, сосредоточившему все силы на ещё сражавшемся Айова-Сити. Правительственных оказалось в три раза больше оставшихся воюющих, которых взяли в кольцо и вероломно убили. Пленных не брали. Погибли все, никто не успел сбежать и спрятаться. Айова-Сити как город перестал существовать на карте США. Это стал не то, что город-призрак, которыми была полна эта страна, а город-склеп. Погибло, пропало без вести или успело сбежать всё население. Не осталось ни весёлого художника-пьяницы Беллами, ни смелого партизана Доминика, которого зверски убили как лидера партизан; ни трёх торговцев, двое из которых успели сбежать, а один погиб на добыче гумпомощи, попав в засаду; ни Томаса Янгблада, вышедшего из стен церкви на последнее сражение и оказавшегося в кольце со всеми, ни Джеймса и его банды, которых в своё время перебили, как котят, солдаты Шэдоуса. Все они были мертвы, все эти поистине храбрые люди кормили телом червей. Капитана Мэттью «Шэдоуса» Сандерса «простили» за его зверское отношение к гражданским и похоронили с честью в родной Айове. На его могиле нет ничего: некому нести цветы или ставить крест. Через год, когда вопрос с разрушением Айова-Сити замяли, журналисты со всего мира отправлялись делать репортажи об известном городе-призраке, где погибло 85% населения. В пыли и пепле кому-то удалось найти тетрадь в кожаном переплёте, являвшуюся военным дневником одного из мирных граждан — Джерарда Артура Уэя. В ней он описывал свои переживания по поводу состояния своего младшего брата Майкла, а затем говорил о банде некого Гейтса, могилу которого не удалось обнаружить в городе-склепе, потому что холмиками полнились все лужайки, на которых больше не росла трава. Зато в этом доме обнаружились человеческие останки в истлевшей кровати. По последней записи в дневнике размытыми чернилами удалось определить, что это Фрэнк «Док» Айеро — правая рука Гейтса. Журналисты, познав так много ужасов той бесчеловечной бессмысленной войны, хотели найти того самого Джерарда, успевшего оставить запись, что он уходит (куда — неизвестно). Его искали по всей Америке, но так и не нашли последнего выжившего из Айова-Сити.