Массаж от ведьмака

Вовка сидел на кровати, потирая взмокшие ладони, и гипнотизировал лежащий чуть поодаль сотовый. Нужно было решиться. Челюсти сжимались, а дух стенал в какой-то немыслимой борьбе с самим собой. Непременно нужно было позвонить и заговорить – одновременно столь простая и чудовищно трудная задача. В немом бессилии парень рубанул ладошкой по покрывалу, кляня накатившую трусость. Экран телефона мигнул раздражающим светом, гоня за собой волну вибрации. Звонил Артур. Пять судьбоносных букв. Вовка дернулся, повинуясь коротнувшему сердцу, и тут же нажал кнопку принятия вызова. - Да. - Здравствуй. Вовка втянул воздух сквозь стиснутые зубы, физически ощущая, как тело охватывает паническая истома. - Я хотел сам тебе позвонить, - заговорил он негромко. - Но не решился? – голос Артура звучал нечисто, перебиваемый привычным шумом улицы. - Не знал, что сказать. Артур вздохнул, а Вовка губами прижался к экрану мобильника, будто желая ощутить упущенную близость. - Я перед твоим домом. Предлагаю тебе взять сумку и закинуть в нее сменную одежду. Сердце дергано билось, мешая разумно воспринимать всё сказанное мужчиной. - Я хочу, чтобы ты сегодня ночевал у меня. Жду тебя ровно двадцать минут. Вовка сглотнул. - Сделай выбор. Связь оборвалась, а парень всё никак не мог сдвинуться с места. Сейчас он понимал, что просил от него Артур. Ведьмаку нужна была гарантия – близость. Реванш за обман. Был ли Вовка готов? Нет. А двадцать минут – недостаточное время, чтобы подготовиться физически и уж тем более крайне малое, чтобы созреть эмоционально. Он собрался за десять… А через пятнадцать уже стоял перед знакомым внедорожником. Живот скрутило в спираль от волнения, а ноги ватой упирались в асфальт. А впереди только знакомый запах салона, только до боли знакомый неукротимый профиль. - Я думал, ты не придешь, - Артур положил руки на руль и как-то грустно улыбнулся испуганному парню. – Давай сумку. Вовка разжал руки, будто капитулируя и лишая себя путей к отступлению. Кладь полетела на заднее сиденье, а мотор привычно заурчал, приводя в движение спящую махину. Пассажир заговорил, то ли боясь тишины, то ли труся перед будущим. Вовка всё рассказал и про Алёну, и про страхи. Только о боли умолчал. Слова лились селевым потоком, освобождая его от неподъемного груза. Он не смотрел на Артура, ловя картинки, мелькающие цветастыми вывесками за окном машины. Те бликами играли в глазах, множась цветастыми красными осколками. - Я не буду просить прощения и говорить, что понимаю тебя, - отозвался Артур, всматриваясь в темноту показавшихся дворов. – Но я попробую принять… Только никогда больше не ври мне. Мужчина бросил взгляд на сутулившегося паренька и повел внедорожник во двор. Что чувствовал Вовка в тот момент? Выговорившийся и морально выжатый? Равнодушие и обреченность. Он шел в квартиру Артура, как на эшафот, не примечая ни минувший холод заснеженной улицы, ни красивый фасад элитного жилья. Его не тронул чистый подъезд, не заинтересовали цветы в горшках на лестничных клетках. Теперь он здесь. Потерянный парень, не способный стоять у руля своей жизни. В квартире они оказались не одни. У Ведьмака, как и полагается, был черный кот. Черный одноглазый кот Воробей. Джек Воробей. Доставшийся от родственников и переживший почти десяток кошачьих зим, он составлял такой же контраст со всей обстановкой, что и Вовкина худощавая фигура. - Глядя на тебя, ощущаю себя попеременно то насильником, то палачом, - заговорил Ведьмак, стягивая свитер. Вовка гладил урчащего Воробья и следил за оголившимся торсом собеседника. Майка, призванная скорее показывать, чем скрывать, оставалась на Ведьмаке и вкупе с джинсами делала его моложе. Парень, казалось, забыл, каким красивым бывает этот мужчина. Почти два метра природного совершенства. - Мне порция нежностей не полагается? – спросил эталон, наблюдая за кошачьим экстазом. Парень, не вставая с колен, чуть смутившись, поднял глаза на ведьмака. Поза была весьма двусмысленная и намекающая на определенное продолжение. Но Артур ловким движением, перехватив руки гостя, поднял его с колен. - Тоже… почесать? Мужчина усмехнулся и наклонился к юношеским искусанным губам. - Чуть позже. Да, этого Вовке не хватало. Он отогрелся, ловя горячие движения атакующих губ. Ведьмак, будто заново пробовал его, лаская льнущее к нему тело ладонями. Они соскучились друг по другу, а потому близость теперь будила кровь, зажигала чувства. Вовка то прижимался к Артуру, то отстранялся. Внутри него по-прежнему шла борьба, хотя тело уже сдавалось черноволосому покорителю. Артур задрал юношескую футболку, и тело парня получило, наконец, свою порцию удовольствия. Кожа покрылась мурашками, а из груди вырвался неловкий вздох. - Не бойся меня, - шептал Ведьмак, целуя белую шею, с заметными ручейками вен. - Можно мне в душ? – тихо отозвался смутившийся, отстраняя персонального искусителя. Ведьмак не противился, за что Вовка был ему благодарен. Парню необходима была передышка, глоток воздуха. Хотя в большой ванной комнате он нисколько не расслабился, критично отмечая все собственные несовершенства. Душ удалось принять не сразу, пришлось разбираться с техническими новшествами кабинки. После чего он просто озирался вокруг. Осматривал стоящие на полках косметические средства, примечая иногда знакомые оттенки запаха. Но вечно в западне не просидишь, потому, несмотря на высшую степень дискомфорта, которую Вовка испытывал облаченным в одно лишь полотенце, пришлось выбираться. Артур сидел на диване перед телевизором, вольготно закинув ноги на кофейный столик. Но как только заметил вошедшего Вовку, приподнялся в немом приветствии. Была в движениях мужчины какая-то животная грация. Хищная поступь. От него веяло опасностью, как от подкрадывающегося зверя. Да, он не стал церемониться, прижимая Вовку к стене и атакуя несколько агрессивными поцелуями. Но это было то, что нужно. Грубость рук выбивала из головы накрученные мысли и сомнения. Ведьмак не ласкал, а жалил, завоевывая свое право на обладание. А Вовка принимал, открываясь и поддаваясь, перешагивая воздвигнутые рубежи. В спальне страх вернулся. Страх собственной никчемности и несостоятельности. Он лежал на кровати, стараясь сохранить на себе полотенце, и с ужасом ожидая продолжения. - Выключи свет, - дрогнувшим голосом шепнул Вовка. – Пожалуйста. - Это только сегодня, - отозвался Ведьмак, проводя рукой по груди и животу будущего любовника. – Хочу видеть тебя. Щелкнул выключатель, и комната погрузилась во мрак. Стало легче дышать. Артур забрался на кровать рядом с Вовкой и закинул руки под голову. - Поговорим? - усмехнулся мужчина. Вовчик со стыдом понял, что ему хотелось, вот только не разговаривать. - Ты мне понравился, - начал Ведьмак, - еще с момента первой встречи. Мне тебя хотелось. Парень рядом судорожно вздохнул и посмотрел на отстраненное, едва различимое в темноте лицо Артура. - А потом это физическое желание переросло в зависимость. Меня стала привлекать твоя улыбка, глаза, движения. Артур развернулся к лежащему рядом Вовчику и провел мягкую линию вдоль юношеского лица. - Я не отпущу тебя. Даже не рассчитывай. «И не думай», - подумал Вовка, увлекая мужчину в откровенный поцелуй. Теперь парень раскрывался, позволяя себе отдаться на волю победителю. Съехавшее полотенце было последним, что четко отпечаталось в его памяти. Всё остальное потонуло в тягучей патоке удовольствия. Вовка сам стягивал майку с Ведьмака и мешался, когда тот расстегивал джинсы. Тело к телу. И пространство будто наэлектризовано. Влажно, густо, сладко. Вовка цеплялся пальцами за податливую сталь перекатывавшихся мышц любовника, запускал пальцы в черные волосы и рычал, как звереныш, когда руки Артура скользили по его напряженной плоти. Руки Ведьмака были везде: то танцевали, то плавили вовкино естество. Парень дернулся, когда Артур скользнул пальцами по напряженному входу. - Артур, только с резинкой, - шептал Вовка, смущаясь. – Я не готов… там. Ведьмак приподнялся и двинулся искать необходимое. Вовка же невольно залюбовался гармоничной линией бедер, освещенных мягким светом, льющимся из окна. «Интересно, он когда-нибудь мне позволит тоже попробовать сверху», - кощунственно предположил возбужденный парень. - Только не напрягайся и не думай много, - усмехнулся Артур, целуя влажный висок любовника. Ведьмак не растягивал парня пальцами, не готовил подручными средствами, за что Вовка, не уверенный в собственной чистоте, был ему крайне благодарен. - Ложись на бок. Эту ногу приподними, - возбужденный шепот Артура переходил временами в хрип. Вовке было садняще больно, туго от наполняющей плоти и горячо от открывшегося вида. Он смотрел на напряженного ведьмака и жалел, что свет по-прежнему выключен. Тот прикусывал губу и тяжело втягивал воздух. Животно сексуальный во всех своих повадках и медленных, плавных толчках. Вовка застонал в голос, когда мужчина пальцами впился в его бедро и стал натягивать на себя податливую плоть. Артур выбивал полукрик из парня каждым широким твердым толчком. Возбуждение возвращалось к Вовке медленно, охватывая пояс огнем. Ведьмак скоро поменял позу, и теперь Вовка, абсолютно раскрытый, лежал под ним. Движения теперь приносили еще больше боли, Артур входил на полную глубину и не щадил парня скоростью своих движений. Но рука мужчины, грубо ласкавшая теперь вовкину плоть, уравновешивала неприятные ощущения. Вовка метался под Ведьмаком, цепляясь руками за дарящее мозаику ощущений тело над ним. Он боялся подступающего оргазма и чрезвычайно хотел его приблизить. А когда его, наконец, накрыло, парень не кричал, только выгнулся дугой, выдыхая вслед за содроганиями плоти короткие стоны. Его будто приподняло волной какого-то неистового, бешеного удовольствия и разбило о возвышающиеся скалы. Сотнями падающих брызг казалось ему собственное потонувшее в упоении тело. Артур тяжело дышал, уткнувшись в худощавое плечо любовника. - Спасибо, - прошептал Вовка, целуя выступающую скулу Артура. *** Утро – зло. В этом Вовчик убедился в тысячный раз, рванув на зов мобильного. Боль стрельнула в поясницу, ограничивая скорость юношеских движений. И хотя ночью Ведьмак осмотрел его на предмет разрывов и убедился, что Вовку не порвало его темпераментом, болело наутро знатно. Но оно того стоило… И парень откровенно жалел, что нельзя будет повторить в ближайшее время. Названивала вездесущая маман. - Вальдемар, ты не ночевал дома, - заявила Инесса Сергеевна после короткого приветствия. - Да, я тут у друга, - смутившись, отозвался горе-сын. - Это хорошо. Передавай ему привет. Не забудь со своими подвигами, что тебе завтра на работу. - Я помню, мам, - Вовка тяжело вздохнул, чувствуя, что для матери он навечно останется ребенком, за которым нужен глаз да глаз. - И еще, чуть не забыла. Передай Артуру, что он должен мне вечный абонемент в свой салон… Приятных выходных, мальчики.