Привязаться к жертве

      Отсутствие энергии явно не сыграло Роберту на руку. Из носа, разбитого ударом Роя, текла кровь, в глазах плыло. Краем глаза библиотекарь увидел, что Нозоми тихонько слезла со скамейки и начала отходить в сторону спортзала, попутно достав смартфон: собиралась звонить Анне или сразу тёте Маргарет.       Рой закатал рукава рубашки и присел рядом с библиотекарем на корточки. Судя по выражению его лица, Роберт показался ему кем-то из учеников, хотя на этой неделе Станиславский дважды заменял преподавателей литературы и физики.       — И кто это у нас тут вякает? Пацан, ты совсем страх потерял? Я тут с девушкой своей общаюсь, а ты лезешь… Нехорошо!       — Она не твоя девушка, — буркнул себе под нос Роберт, как ему показалось, достаточно тихо. Однако Рой всё равно услышал и начал себя подогревать:       — А тебя спрашивали вообще? — побагровевший Рой приподнял Роберта на ноги и замахнулся для удара. В это же время, не в меру осмелевшая Нозоми удачно нащупала под лавкой бутылку от виски — единственный тяжелый предмет в зоне досягаемости. Практически не целясь, она бросила бутылку в голову Мэлкена. Промахнулась, но не слишком — бутылка красиво влетела в плечо, тем самым заставив отпустить Роберта. Тот покачнулся и принял защитную стойку, причем вовремя. Окончательно распоясавшийся Рой начал махать кулаками направо и налево. Саму Нозоми быстренько оттащил от самого пекла Крис, получив несколько ударов вскользь от совершенно обезумевшего Роя. Роберта спасало лишь то, что он реагировал быстрее, каким-то чудом успевая уворачиваться от ударов. Вот тут-то Джо, неприметно стоявший до сих пор в сторонке, с размаху ударил библиотекаря по голове куском дорожной плитки. Удар от Роя Роберт всё-таки получил и полетел грудью на угол скамьи.       Одновременно свалились все, кроме Роя и Нозоми. На скамье, откуда-то из неизвестности, появился молодой парень в чёрном. Из-под его пальто виднелась надпись на футболке «В Аду куча дел. #Этукучуделявертел». Присев на спинку скамьи, он начал невозмутимо оттирать грязь со своих сапог, используя вместо тряпки куртку Роя. Рой, в шоке от подобного использования своей одежды, около минуты просто стоял, не особо замечая, что его прихвостни живописно лежат вокруг. Наконец, в мозгах у него что-то щелкнуло, и он задал вполне уместный в этой ситуации вопрос:       — Ты кто такой?       Незнакомец со шрамом дочистил сапоги и пошарил под скамьей. Выудил оттуда бутылку из-под колы:       — Доброжелательный недоброжелатель, — туманно отозвался он, отвинтив крышку от бутылки и понюхав. Удостоверившись, что в бутылке не только кола, пробормотал: — «Пропорция говно, но для начала сойдет», и с наслаждением на лице отхлебнул содержимое.       В это время Нозоми перевернула бессознательного Роберта на спину. Помимо пятен от крови из носа, на рубашке, в районе ребер, быстро расплывалось огромное красное пятно, в центре которого торчала крупная щепка. Когда она оглянулась позвать на помощь, возле дуба были только она, лежащий без сознания и истекающий кровью библиотекарь и парень, совершенно спокойно попивающий пойло из бутылки и лицом выказывающий абсолютную незаинтересованность в чём-либо, кроме выпивки.       — Эмм, мне нужна помощь, — робко окликнула парня Нозоми.       Тот продолжал пить, и даже начал демонстративно искать в небе звёзды. Только звезд там не было, небо заволокли тяжелые тучи. Поняв, что со стороны незнакомца помощи не дождешься, девушка вытащила из кармашка пальто смартфон, но тут ей на плечо легла чья-то рука:       — Не надо никуда звонить, человек.       Вечер был богат на совершенно незнакомых людей. Голос второго незнакомца по интонациям походил на директора Дэвис после летних экзаменов, когда кто-то приходил на пересдачу. Голос уставшего взрослого, которому до смерти все надоели, но сил возмущаться нет. Мужчина забрал из рук ошарашенной происходящими событиями девушки телефон и вручил очки и ключи. Очки были до странного знакомыми, а на ключах болтался брелок с эмблемой школы. Второй незнакомец присел на корточки рядом с хрипло дышащим Робертом и быстро осмотрел его раны. При виде щепки он нахмурился, отчего стал выглядеть ещё старше. Единственное, что разглядела при скупом свете фонаря Нозоми, это одежда черного цвета, темные волосы и небольшая борода вкупе с общей небритостью; на вид ему можно было дать от 30 до 45 лет. Закончив осмотр, он горько вздохнул, пробормотал себе под нос «Ну я же тебя предупреждал» и легко поднял библиотекаря на руки, будто это был не взрослый мужчина, а ребенок лет пяти.       — Человек, у меня для тебя задание, — обратился он к Нозоми, посмотрев ей прямо в глаза.       Внезапно девушка ощутила полное душевное спокойствие. Её абсолютно ничего не волновало. Единственное, что ей сейчас нужно — получить от бородача задание и выполнить его. И наступит великое вселенское счастье.       — Я вас слушаю, — ответила Нозоми, подымаясь земли и преданно глядя на второго незнакомца.       Инструкция от мужчины прозвучала чёткая и ясная. Застегнуть пальто, чтобы никто не увидел окровавленную одежду. Пройти к себе в комнату, умыться и переодеться. Обязательно взять с собой очки и пойти в апартаменты 314, там сменить на постели бельё, набрать в ванну горячей воды. Очки вымыть, протереть и положить на кофейном столике. Приготовить чистую домашнюю одежду и полотенца и отнести в ванную. Включить телевизор на среднюю громкость, заварить чай и ждать.       Продиктовав это все, мужчина исчез. Вместе с ним испарился в неизвестном направлении и парень — на скамейке сиротливо стояла совершенно пустая бутылка из-под колы. На 2,6 кварты. Он выпил её меньше, чем за 5 минут.       Всё, что Нозоми впоследствии сделала, полностью соответствовало инструкции. Она смыла с рук кровь, сняла испорченное платье. Передник и юбка пропитались кровью, та уже высохла — теперь костюм Алисы украшало огромное бурое пятно. Чулки были изодраны в хлам. Команды вымыться целиком не было, поэтому девушка просто переоделась в свою пижаму. Убрав волосы первой попавшейся заколкой, она, взяв с собой уже вымытые очки, ушла на поиски комнаты 314. Вот тут пришло осознание, что что-то не так. 314 комнатой оказалось жилье Роберта Станиславского. Тем не менее, Нозоми спокойно выполнила все пункты задания. Вот только с пунктом про чай она задумалась. Разнообразие на полках предполагало, что заварить нужно какой-то один чай. Наконец, она решила не заморачиваться и заварить ягодный ройбуш с мятой, да и открытая коробка стояла рядом с чайником.       Словно во сне, она налила себе чашку чая и села в ротанговое кресло. Телевизор бормотал об очередном кредите, выданном Евросоюзом Греции, тихо урчал холодильник. Мужчина сказал ждать. Она ждёт.       Ждать пришлось долго. С момента драки возле спортзала прошло уже три часа. Остывший чай так и остался нетронутым. Нозоми смотрела перед собой невидящим взглядом. По комнате пронесся ветер. В центре квартиры появились трое: незнакомец первый, незнакомец второй, бородатый, и Роберт Станиславский. Роберта поддерживали под руки, взгляд у него был затуманенный. На всю квартиру разило алкоголем, а если принюхаться, то от парня, что выпил то пойло в парке.       — Очки, — хрипло пробормотал Роберт. Его шатало, и спутники бережно усадили его в кресло. Голова библиотекаря была повязана пропитавшимся кровью бинтом, рубашка расстегнута: на груди и чуть ниже также был намотан насквозь пропитавшийся кровью бинт. В руки ему дали очки. С третьей попытки он надел их правильно.       Парень из парка, как оказалось при свете, был обладателем очень правильных и красивых черт лица, чёрных как смоль волос. Правую его щёку пересекал шрам. Как только отпала необходимость поддерживать шатающееся тело, он достал из-за пазухи бумажный пакет, открутил крышечку и начал пить прямо из горлышка. Судя по цвету жидкости и запаху, в бутылке был дешёвый бурбон. Сделав несколько глотков он, не снимая сапог, ставших вновь грязными, завалился на диван перед телевизором и сразу включил порноканал.       — Совсем никакой фантазии, — проворчал он, наблюдая за акробатическим номером актрисы в постели.       — Ты всё сделала? — мужчина с бородкой снял плащ и аккуратно повесил его на крючок возле входной двери. Затем снял сапоги и надел гостевые тапочки. Наконец-то Нозоми могла его нормально рассмотреть. Он действительно походил на забитого жизнью и замученного учениками педагога. Как и предположила девушка изначально, ему было около 35, элегантно одет, но без шика. Черные, как вороново крыло, волосы, были зачёсаны назад. В общем, мечта любой особи женского пола после 25.       — Все пункты задания выполнены согласно указаниям, — ответила Нозоми, словно автомат. Даже голос свой она не узнала.       Роберт наконец смог сфокусировать свой взгляд на Нозоми и тут же, почти падая, кинулся к ней. На правом запястье девушки расцветал насыщенными цветами космоса синяк, аккурат по ширине мужской руки, ухвати она её тоненькое запястье. Оба колена были на виду, покрытые грязью и кровавой коркой. На хрупкой ключице, так же хорошо просматриваемой через ворот пижамной майки, был виден почти чёрный след от грубого и болезненного захвата.       Пряча от Нозоми взгляд, библиотекарь быстро провел руками по всем синякам и ссадинам, которые увидел и смог найти. Кожа очистилась, коленки больше не саднили, и прошла боль в плече, мешавшая до этого двигаться и дышать.       — Иди к себе Нозоми, ложись спать, — Роберт нежно обнял девушку и поцеловал в макушку.       — Можешь идти, — поддакнул бородач.       — Вали уже, насекомое — донеслось с дивана.       Нозоми встала и направилась к двери. За её спиной Станиславский снял окровавленные остатки рубашки и направился в ванную. Дождавшись пока тот зайдет в ванную и закроется там, девушка развернулась и, прищурившись, посмотрела на бородача.       Спустя секунд тридцать такого пристального внимания, бородач поднялся с кресла и направился в кухонный островок:       — Ожидаемо. Чаю?       Со стороны дивана в тон ему донёсся нервный смешок и показалась протянутая рука с бутылкой во всё том же бумажном пакете:       — Виски?       Молча попивая чай с бородачом, Нозоми сдерживала в себе истерику. Гипноз больше не управлял её эмоциями, и весь ужас сегодняшнего вечера девушка списала на свой испуг. Гибкая человеческая психика подсказала ей идеальные детали для воспоминаний. Мята в чае успокаивала, и через четверть часа девушку просто сморил сон. Ещё через сорок минут ушёл парень со шрамом, заявив, что ему слишком скучно и ждать до завтра, пока пернатая принцесса наплещется, ему неохота. Ещё через час бородач хихикнул, надел свой плащ и обувь и пропал в воздухе со словами:  — Это будет очень и очень забавно. Главное. Чтобы оба не наделали глупостей.

***

      Никогда ванная комната номера 314 общежития частной школы Дэвисов не видела такого количества крови, которую смывали с совершенного целого тела. Вода, которую набрала Нозоми, уже порядочно остыла. Окровавленному и украшенному, как майское дерево, битами Роберту на это было наплевать. Он только снял ботинки, а ванну влез как есть, не разматывая бинтов и не стаскивая брюк. В голове билась мысль о том, что питайся он рациональнее, сегодняшней ситуации можно бы было избежать… Хотя… Если бы он просто окликнул её сразу, этого ничего не случилось бы. Вот идиот.       В течении часа Станиславский отмокал в окончательно остывшей ванне, даже больше дремал, чем мыслил. За это время окончательно поправилась и срослась сломанная кость на месте удара дорожной плиткой. Очнувшись от неглубокого сна, он спустил в слив багровую от крови воду и снял оставшуюся одежду. Под бинтами уже не было ран, а от дыры меж ребрами остался широкий белёсый шрам. Впрочем, с первого раза этот шрам вам на теле Роберта не найти: он весь покрыт ими, как рождественская ёлка мишурой. На его чуть смуглой коже это было видно особенно отчётливо.       Отмывшись дочиста, он почистил зубы и оделся. Загипнотизированная Заганом Нозоми положила полный комплект сменной одежды, что библиотекаря безумно смутило. Ну не каждый день девушка, к которой вы питаете симпатию и больше, копается в вашем ящике с нижним бельём. Самочувствие наконец-то пришло в норму, голова не кружилась. Хотелось спать, но не хотелось сушить волосы. Наилучшим вариантом была признана мысль выпить чаю и немного почитать — за это время волосы должны высохнуть сами.       Телевизор всё ещё был включен. Роберт прошел на кухонный островок и включил плиту под чайником: вода в нём совсем остыла. Немного поразмыслив, он снял футболку и расправил крылья. На пол осыпалось несколько перьев: с прошлой материализации прошло больше месяца. С расправленными в половину размаха крыльями Станиславский прошёл к телевизору, чтобы выключить его. Спящую в кресле Нозоми он просто не заметил. Маленькое перо выпало из крыла во время движения. Подхваченное потоком воздуха, оно спланировало по закрученной траектории в сторону кресел и столика. И упало аккурат на лицо сладко спящей девушки. Нозоми громко чихнула.       Открыв глаза, она сняла с лица источник чиха. Несколько секунд разглядывала его, не понимая, откуда оно могло вообще взяться. Перышко было лёгким и невесомым, чуть распушенным к основанию и с нежным кофейным окрасом. И пахло парфюмом библиотекаря.       Роберт очень медленно обернулся на звук. Его глаза в ужасе расширились: он наивно считал, что девушка отправилась к себе сразу после того, как он ушел в ванную, и проверять квартиру на присутствие гостей ему и в голову не приходило. Мысленно пожелав Марбасу испытать все прелести похмелья, а Загану быть облитым из грязной лужи, он сделал шаг по направлению к девушке, все ещё сонно разглядывающей перо. Вот только крылья почему-то не убрал, а наоборот, от потока эмоций, расправил в полный размах.       Расправленные крылья заслонили для девушки свет от люстры. Окончательно проснувшись, она подняла взгляд на шагнувшего к ней. Нозоми зажмурилась. Она не раз видела своего друга и наставника в домашней обстановке, но от открывшегося ее взгляду вида, решила, что всё ещё спит. Без привычной футболки с логотипом школы, в одних джинсах, с мокрой головой. И крыльями, раскрытыми в полный шестиметровый размах.       Телевизор по-прежнему болтал о своём.       Медленно, очень медленно, Нозоми приоткрыла один глаз. Ущипнула себя за плечо. Было больно, а значит все взаправду. Набрав полные лёгкие воздуха, девушка собралась с духом, чтобы закричать. Но не успела.       Она оказалась зажата в кресле. Правую её руку Роберт держал своей левой, оперев на ротанговое плетение подлокотника. Другой прикрыл её рот, а коленом заблокировал возможность выскользнуть, опершись на сиденье аккурат между ног насмерть перепуганной увиденным Нозоми. Порыв ветра в помещении с закрытыми окнами — это библиотекарь сложил крылья за спиной. Все попытки вырваться и закричать были сорваны заранее, как будто Роберт точно знал, что она собирается сделать, чтобы выбраться. Наспех собранные заколкой волосы рассыпались по плечам Нозоми белым снегом. От попыток вывернуться бретелька пижамной майки соскользнула, открывая взгляду грудь чуть ли не до соска. От увиденного Роберт не по-хорошему раззадорился, теперь держать Казадор в кресле переросло в забавную игру с эротическим уклоном. Наконец, от безысходности, уставшая вырываться девчонка укусила его.       —Ай! — одёрнул от неожиданности руку Роберт. По руке стекала кровь, яркой алеющей полосой. Капля сорвалась с прокушенной кисти и упала Нозоми на пижаму. Та резко прекратила попытки к бегству, вид вполне человеческой крови и реакция на укус словно отрезвили её. Мысли всё равно метались как сумасшедшие, не останавливаясь ни на секунду на чём-то одном. Второй раз в жизни Нозоми стало действительно страшно, страшно за свою жизнь. Первый раз — когда падала из окна, а второй — сейчас. И крылья, у любого нормального человека вызвавшие бы ассоциации с ангелами, пугали дочь охотника не меньше, чем военных запуск атомной боеголовки в России. Добавьте к крыльям чуть подсвеченные красноватым отсветом карие глаза и наличие огромного количества старых и не очень шрамов на окрыленном теле. Ангелами здесь и не пахло. Пахло опасностью. Пахло демонами.       А вот нос Нозоми подсказывал, что пахнет слабовато ветивером и еще чуток скошенной травой. Ну где же запах серы? Клубы дыма и тёмная аура? Почему этот кто-то с лицом доброго друга, но не его глазами, смотрит на неё спокойно и даже улыбается? Или это оскал?       — Ты меня убьёшь? — громким шёпотом, с огромными паузами между словами, почти со слезами, произнесла Нозоми. Это первая из мыслей, пришедшая ей на ум, и сейчас она её озвучила.       — Что?! — улыбка сползла с лица Роберта, — Ты как о таком вообще подумала?       Он нагло лгал сейчас. Он всё время боялся этих слов. Мысль о том, что она испугается, увидев его настоящего, мучила его частенько, с тех самых пор, как он осознал, что его глупо, по-детски, постоянно тянет к этой девочке. Вероятность сложившейся ситуации была минимальной, но даже её он просчитал до мелочей: знал, что может сказать, как убедить её в том, что никакой опасности он не представляет лично для неё, что скорее сам станет страдать, чем причинит ей какой-либо вред. Но вот, какой бы малой ни была возможность того, что этот день всё-таки настанет до ритуала, сейчас она видит в нем потенциального своего врага. Она его боится.       На плите свистел чайник.