Потерянная навсегда

POV Влад.

      Этот дождь, что, совсем не собирается прекращаться? Лето ещё, называется.       Послезавтра концерт в другом городе, а в голове сплошная каша. Я всё-таки был прав, насчёт того, что приключений на свою жопу мы найдем ещё очень много. Енот, мать вашу, енот! Как только её друзья до этого додумались? Нет, я правда не удивлюсь, если завтра мы крокодила где-нибудь найдем или лучше слона. Правильно, нужно сразу устраивать в квартире зоопарк.       — Чёрт, я телефон кажется на базе забыл, — неожиданно остановившись, проговорил Жека.       — И что? День не сможешь без него прожить? — поинтересовался Булахов.       — Стелла должна позвонить.       — Так мы почти до дома дошли, — Тоша зевнул.       — В том-то и дело.       — Ладно, пошли, я с тобой схожу. Всё равно сигареты купить нужно, — ещё раз зевнув, произнес Тошик, и, развернувшись, парни пошли в сторону базы.       — Эй, подождите я с вами, — пролепетал Булахов. — Влад, идёшь?       — Нет, — отрицательно качаю головой. — Я спать хочу.       — Ладно. Тогда Аньке билет отдай.       — Вы и на неё взяли? — от удивления широко раскрываю глаза.       Два дня в Питере превратятся в цирк.       — Я не хочу, чтобы наша квартира за два дня сгорела, или того хуже, — произнес Мильковский, протягивая мне два билета.       Принимаю билеты и, развернувшись, отправляюсь домой, пока парни не торопясь шли в противоположную сторону и о чем-то бурно переговаривались.       Я просто отказываюсь верить, что эти дни пройдут без приключений.       Вставляю один наушник в ухо и заворачиваю во двор. Поднимаю взгляд на окна нашей квартиры и замечаю на кухне свет. Время уже два ночи, а ей всё не спится. Точно сумасшедшая. Ну да, сумасшедшая, а сам-то ты кто?       Как хотелось бы сейчас оказаться в тёплой постельке, а не на улице в дождь. Почему мы не обладаем телепортацией? Это было бы так кстати сейчас. Раз, и ты совсем в другом городе или даже континенте. Как жаль, что мы лишь обычные люди, которые не обладают сверхспособностями.       Захожу в подъезд и снова чуть не спотыкаюсь о порог. Уже несколько лет живем в этом доме, а я до сих пор не могу запомнить, что здесь находится этот чёртов порог. Сколько бы не вкручивал старый электрик лампочки, всё без толку. Спустя несколько часов, или даже меньше, её уже нет. А осколки стекла валяются по всему подъезду.       Нажимаю на кнопку вызова лифта. Прошло всего несколько секунд, и предо мной открылись двери. Захожу и нажимаю на кнопку пятого этажа. Двери закрываются, и лифт, немного качаясь, начинает подниматься вверх. Даже сквозь музыку в наушниках слышу этот до боли знакомый скрип лифта. Этот дом словно часть меня. Я не представляю жизни в другом доме или даже городе. Для меня это будто страшный сон.       Проходит ещё несколько мгновений, и двери открываются. Выхожу из лифта на лестничную площадку и, повернувшись к двери, собираюсь вставить в дверную скважину ключ, который я позаимствовал у Жени. Но, как оказалось, дверь была не заперта. Это зеленоволосая сведёт меня с ума скоро.       Вытаскиваю из ушей наушники и захожу в квартиру, закрыв за собой дверь. Тихо. Как-то даже странно. Где вопли о том, что квартира горит или затоплена? К чему такая мёртвая тишина? Стаскиваю с ног кеды и, бросив их в угол, прохожу на кухню. Девушка сидит в растянутой майке за столом и допивает горячий чай. Подхожу ближе и сажусь на противоположный стул. Аня на несколько секунд поднимает на меня взгляд и вновь начинает разглядывать содержимое своего бокала. Какие мы обидчивые.       — А дверь закрывать не учили?       — Не учили, — в ответ буркнула Аня.       — Только не говори, что ты обиделась, — делает последний глоток и отставляет бокал в сторону.       — Я с тобой не разговариваю, — пробурчала девушка и сложила на груди руки.       — А я замерз, на улице ливень.       — Ты меня вообще слышишь? Я с тобой не разговариваю.       — Конечно слышу, — пожимаю плечами. — Ужасная погода, да?       — Влад, ты что не слышал, что я с тобой не разговариваю?       — Слышал, — улыбаюсь. — Но ведь ты разговариваешь, — она открыла рот и хотела было что-то сказать, но вместо этого лишь схватила ртом воздух и вновь сложила на груди руки.       Неожиданно в одной из комнат что-то упало. По всей видимости, это в комнате зеленоволосой.       — Что это было? — пристально смотрю на девушку, что широко раскрыла глаза.       — Это. Книга. В моей комнате. Упала. С полки, — быстро, хватая ртом воздух, проговорила она и закусила нижнюю губу. Видимо и сама не поверила в то, что нагородила.       — Аня!       — Зайченко, это правда.       — Чёрт, я тебя даже по фамилии назвать не могу, потому что не знаю, в то время, пока ты мою фамилию несколько тысяч раз уже произнесла.       — Я свою фамилию тоже не знаю, — она опустила взгляд вниз.       — Не соскакивай с темы. Ты енота отнесла?       — Да, — кивает.       — А если я пойду в твою комнату и посмотрю?       — Нет, — буркнула она. — Не отнесла.       — Тебе капец.       — Ты мне ничего не сделаешь, — улыбается.       — Я не сделаю, а вот Женя.       — Он его даже не заметит.       — Ну да, если каждые пять минут в твоей комнате будут «падать книги», — показываю кавычки в воздухе. — То, конечно, не заметит.       — Вы уезжаете, а за это время…       — Ты едешь с нами, — протягиваю девушке билет.       — И что делать?       — Нести енота завтра, точнее уже сегодня, в зоопарк. В шесть утра.       — Может, мы уговорим Женю его оставить?       — Мы? Ань, тебе нас всех придется уговаривать. Хотя, Ниженко согласится.       — Ну вот, мы вдвоём вас и уговорим, — улыбается.       — Вы скорее на улице окажитесь, чем мы согласимся, — усмехаюсь.       — Ничего страшного, у меня уже был эксперимент с улицей, — лукаво улыбается.       Вдруг слышим, как в дверь кто-то вставил ключ. Аня испуганно обернулась и, подскочив с места, убежала в свою комнату.       — Что делать? — прокричала она.       — Прячь енота!       — Куда?       — В шкаф! — как знал, когда парней уговаривал в комнату шкаф затащить.       В это время дверь в квартиру открылась. С тихим ворчанием Ниженко отправился в свою комнату, а Женя с Ромой зашли на кухню. Солист приземлился на подоконник и закурил сигарету. Булахов достал из холодильника пачку чая и поставил на стол. Стоп, откуда он его достал? Так, ладно, не вдавайся в подробности, ты давно должен был привыкнуть, что в этом доме всё не как у людей.       Неожиданный грохот в комнате девушки заставил Мильковского подскочить на месте. Твою мать, она там что, шкаф свалила? С ней только в разведку идти. Пройдем незаметно!       — Бля, это что было? — медленно, смотря куда-то в темноту коридора, произнес Евгений.       — Может, балкон упал? — ничего правдоподобней придумать не мог?       Женя посмотрел на меня как на дурака.       Покачав головой, Жека затушил сигарету о стекло и отправился в комнату к девушке. Мы последовали за ним. Дверь в комнату уже была настежь открыта, и в дверном проеме стоял обескураженный Ниженко. У меня открылся рот, когда мы подошли ближе к двери. Я был прав: шкаф валялся на полу, и книги были разбросаны по всей комнате, а около балкона стояла девушка и держала в руках енота. Аня, ты лучше сразу сама прыгай с балкона, или тебя выбросит Женя.       — Я тебе что несколько часов назад сказал? — со злобой в голосе Мильковский обратился к девушке.       — Жень, я не думала, что всё так получится.       — А ты вообще думать умеешь? Это енот! Не котёнок или щенок, это, мать вашу, енот! — Аня виновато опустила взгляд вниз. — Ты вообще понимаешь, что творишь?       — Не ори на неё, она же не… — Ниженко попытался остановить Женю, но из этого ничего не вышло.       — Защитничек нашёлся! Где же ты раньше был, когда её Влад на улицу выгонял? — ну вот, и меня припомнил.       — Так, чтобы завтра его тут не было! Делайте, что хотите, но до восьми вы должны оттащить его куда-нибудь.       — Эм, зоопарк только в восемь открывается, — дрожащим голосом прошептала зеленоволосая.       Да, Мильковский страшен в гневе.       — А это мои проблемы? — она отрицательно покачала головой. — Завтра в восемь во должны сидеть рядом с нами в поезде «Киев — Санкт-Петербург». Но до этого времени, вы должны избавиться от енота!       — Не надо от меня избавляться, — жалобно протянул Тошик, и на лице девушки мелькнула еле заметная улыбка.       — Ниженко!       — Что?       — Я от тебя сейчас сам избавлюсь, — с еле заметной улыбкой проговорил Женя.       — Не посмеешь, — Тоша поднял один палец вверх.       — Не будь так уверен, — усмехается и выбегает из комнаты вслед за Ниженко.       Через несколько секунд Рома тоже покинул комнату, прикрыв за собой дверь.       — Тошику спасибо скажи, — усмехаюсь и присаживаюсь на подлокотник дивана.       — Женя странный какой-то, несколько секунд назад был в гневе, а сейчас со смехом побежал за Ниженко, — произнесла девушка и, отпустив енота, присела рядом со мной.       — Он не странный, просто быстро отходит. Он только за дело орёт, так что пора избавляться от енота. И, главное, не перепутать от какого, а то без барабанщика останемся, — Аня рассмеялась.       — Слушай, а куда мы его денем?       — В зоопарк отнесем, — перевожу взгляд на енота, что обнюхивал одну из многочисленных книг.       — Мы не успеем, — переводит взгляд на меня.       — Отнесем его к кассе, там люди раньше приходят.       — Мне не по себе, если честно.       — Успокойся, всё нормально будет, а сейчас спать ложись, — в квартире послышался громкий смех.       Как только соседи нас из дома не выперли? До сих пор удивляюсь. То на гитаре в два ночи играть вздумаем, то мебель «двигать».       — В четвёртом часу? — перевожу взгляд на часы.       Как быстро летит время. А кто-то, как мне помнится, спать хотел, да Влад?       — Тогда давай искать коробку.       — Зачем?       — Енота ты на руках понесёшь?       — А другого выхода нет?       Вспоминаю строчки из песни и начинаю петь, девушка улыбнувшись, начинает смотреть на меня.

Скоро рассвет, выхода нет, Ключ поверни и полетели. Нужно писать в чью-то тетрадь Кровью как в метрополитене: Выхода нет, выхода нет.

      — И почему ты остановился?       — Выход нашёл, — улыбаюсь.       — Коробку искать будем?       — Будем? — с усмешкой смотрю на нее. — Будешь.       — Влад!       Вновь начинаю петь.

Где-то мы расстались, не помню в каких городах, Словно это было в похмелье. Через мои песни идут и идут поезда, Исчезая в тёмном тоннеле. Лишь бы мы проснулись в одной постели.

      Толкает меня в плечо. Ах, так! Хватаю девушку за талиюЮ и мы с сваливаемся с дивана. Следом на моё лицо свалилась книга, что лежала на краю дивана. Девушка заливалась смехом, в то время, пока я потирал свой ушибленный нос.

***

      — Оставляй уже коробку, и побежали, мы опаздываем.       — Влад, а с ним точно ничего не случится?       — Ань, он в полной безопасности. Вон, — показываю рукой прямо. — Уже кассир идёт. Пошли, — хватаю её за руку.       — Мне страшно его оставлять.       — Нам пора.       — Влад, я не… — не даю девушке договорить, закидываю её на плечо и быстро ухожу с места преступления. — Отпусти меня! Влад, поставь меня на место! Зайченко, мать твою! — она уже начинает заливаться смехом.       — Не отпущу, — улыбаюсь.       — Поставь меня на место, я тяжелая, — пробубнила она. — Спину надорвешь, а я виновата останусь.       — Ты весишь как четырехлетний ребенок. Сколько в тебе килограмм? Пятнадцать?       — Влад, — улыбается. — Пожалуйста, поставь меня на место, и мы побежим. Честно.       Ставлю девушку на ноги и она тут же срывается с места.       — Догоняй, — прокричала она и едва не врезалась в столб.       Хватаю ее за руку, и теперь мы, не смотря ни на что, несёмся на вокзал. Осталось сорок минут, Женя прирежет нас. В голове всплывают строки песни:

Давай сбежим, я помогу тебе оторваться От земли и других проблем, Нет времени сомневаться, Я потом объясню зачем.

      За две минуты до отправления залетаем в вагон и, сшибая ни в чем не повинных пассажиров, пробираемся к нашему купе. Забегаем в купе, громко хлопнув дверью. Парни устремили свои взгляды на нас. Мы же успели, нечего на нас так пялиться.       — Ань, мне кажется, что мы енотов перепутали, — переглянувшись, начинаем смеяться.       Женя покрутил пальцем у виска.       Поезд тем временем тронулся с вокзала с привычным стуком колёс и поскрипыванием вагонов, увозя нас в культурную столицу нашей родины.