Потерянная навсегда

POV Аня.

      Время медленно приближается к трём. Очень скоро мы уже будем на месте, в родном Киеве. Надоели поезда, надоели эти чужие города, всё надоело. Хочется постоянства и семьи. Нашей маленькой семьи. Семья не заканчивается только на крови. Всего полтора месяца и парни стали мне родными.       В который раз вздрагиваю от того, что гитарист перевернулся на другой бок. Мне так стыдно перед ним. В который раз убеждаюсь, что я просто полная дура.       Всё время с Владом в поезде я пыталась казаться сильной. Нацепив на лицо маску, мы не решаем проблем. Душа по-прежнему болит, а может уже вскрывает вены. Душевная боль не ставится ни с чем. Чувство, что я сгораю изнутри. Как       спичка. Секунда и тебя нет. Осталась лишь кучка пепла, что скоро развеет ветер.       Глубоко вздохнув, вновь перевожу взгляд на окно. Деревья становятся всё реже. Через их крону пробиваются лучи солнца. Угнетающая атмосфера. Внутри зарождается желание лечь на пол калачиком и поплакать.       Всю ночь я только и делала, что заглушала внутреннюю боль смехом. Иногда мне казалось, что это выходит, но как только я замолкала, боль возвращалась и с двойной силой душила изнутри. Как я ни старалась отвлечься, всё было в пустую. Я никогда не смогу забыть эти дни в Питере. Никогда. Их словно каленым железом выжгли в памяти.       Вновь перевожу взгляд на мирно спящего гитариста. Он не заслуживает такого отношения к себе. Он не заслуживает той игры. Этой ночью я попыталась сыграть роль радостной девочки с блестящими глазами. Получилось. Но теперь меня тошнит от самой себя. Эти поцелуи были лишь поводом отвлечься, забыться. Целовала, вместо того, чтобы разреветься в его жилетку. А Влад…       Снова вздрагиваю. Парень перевернулся и, сев на сидение, открыл глаза. Влад переводит взгляд на меня. Пожалуйста, не смотри мне в глаза, ведь я медленно превращусь в пепел.       — С добрым утром, — зевает.       — С добрым днём, Влад, — улыбаюсь и стараюсь не смотреть гитаристу в глаза.       — Сколько времени?       — Почти три.       — Через час будем в Киеве.       — Знаю, — прошептала я и вновь устремила взгляд в окно.       Он молчал и, по видимому, больше не собирался нарушать тишину. Прислоняюсь лбом к холодному стеклу. Тишина начинает напрягать. Тишины и молчания не должно существовать, если в комнате, в нашем случае в купе, находится больше одного человека. Это не правильно.       — Влад, можно с тобой поговорить? — не отрываясь от стекла, проговорила я.       — А я разве должен быть против? — пожимаю плечами.       — Прости меня, пожалуйста, за эти два поцелуя. Я не специально, я просто… Прости меня, Влад. Я просто дура, — глубоко вздохнув, перевожу взгляд на Зайченко.       Он кажется, вовсе не удивлен этим словам.       — Я это уже давно заметил, — улыбается. — Ань, давай договоримся с тобой, что ты больше так делать не будешь. А то немного и я в психушке окажусь, — усмехается.       — Ты ведь вместе со мной там окажешься, — улыбаюсь.       — Хоть бы не в одной палате, — протянул Влад.       Снова вздрагиваю, но на этот раз от звонка телефона. Отвечает на звонок.       — Да. Не сплю. Опять? Во сколько? То есть, домой мы не попадаем, да? Зашибись! Сам мои сумки из клуба потащишь. Ладно. А, не надо уже. Она рядом сидит, — Зайченко улыбнулся и вновь посмотрел на меня. — Да не ори ты. Всё с ней нормально. Ой, всё, сам с ней говори, — протягивает телефон мне.       Медленно подношу телефон к уху.       — Привет.       — Как я рад тебя слышать!       — И я тебя.       — С тобой всё нормально?       — Конечно.       — Точно?       — Почти.       — Что значит почти?       — Ну, меня в Питере изнасиловали, и я квартиру разгромила, — хочешь хорошо соврать — скажи правду.       Влад широко раскрыв глаза уставился на меня.       — Что?!       — Да не ори ты, Мильковский! Пошутила же.       — Дура!       — Не удивил.       — Влада там не убей, ладно?       — Постараюсь, но ничего не обещаю, — усмехаюсь.       — Хотя бы до концерта.       — Хорошо, но всё только ради тебя.       — Спасибо. Ладно, ждём вас.       — Угу.       Отключаю вызов и отдаю телефон владельцу.       — Ты точно дура, — твердо произнес парень.       — Что?       — Этим не шутят, — если бы я шутила, Влад, если бы шутила…       — Больше не буду.       — Прежде чем говорить, подумай, — поднимается с сидения и выходит из купе.       Ну вот, теперь сомнений нет точно. Девочка, ты дура.

***

      Идём по шумным улицам города. В поезде мы так и не заговорили больше. А как только поезд прибыл на вокзал, как по команде вышли из купе. Если бы ты знал, Влад, на сколько сильно я хочу разреветься сейчас. Но не могу позволить себе этого. Только не перед тобой.       — Ну и куда мы сейчас? — прерываю наше молчание.       — В клуб, — парень даже не взглянул на меня. Его голос звучал твердо.       — Влад, прости меня.       — За что?       — Ты всё прекрасно понимаешь.       — Конечно, понимаю.       — Влад!       — Что? — резко останавливается и смотрит на меня.       — Не обижайся на меня.       — Даже не думал, — срывается с места и перебегает дорогу. Отправляюсь за ним и чуть не попадаю под машину. А, ну да, я же ещё счастливчик!       — Влад, я же не… — перебивает меня.       — Просто вставь наушники в уши и иди молча.       — Ты невыносим.       Молчит. Ну и ладно, молчи сколько влезет. Второй раз ссоримся из-за какой-то херни. И каждый раз виноватой остаюсь я, а он белый и пушистый. Хотя, на самом деле всё так и есть, сама виновата.       Вставляю наушники в уши и закрываюсь от внешнего мира. Иду вслед за гитаристом. Вскоре немного отстаю. Смотрю себе под ноги и пытаюсь распутать клубок мыслей в голове.

Уходящий маршрут, я в ожидании чуда, Мне не хватает твоих губ, все снова по кругу, И кто даст шанс, нырнуть с тобой, в уютное прошлое Накрыться с головой, новой волной. Рисует на стекле узоры, голый ливень, свои повторы, Твой шепот волн, и твои взоры, запах волос, и наши ссоры, И я с огромной жалкой страстью, пишу тебе, о бывшем счастье Но ты пьяна гордыней, властью, тебе плевать, ты с новой мастью…

      Неожиданно парень дёргает меня за руку, притягивая к себе. Наушники выпадают из ушей.       — Тебе жить надоело? — прокричал Влад.       — Нет, а… — непонимающе смотрю на него.       — По сторонам смотри, когда переходишь дорогу! — отпускает мою руку. — Дура!       — Спасибо конечно, но… — перебивает меня.       — Молчи.       — Влад, хватит меня… — снова перебивает.       — Молчи!       — Иногда у меня возникает желание треснуть тебя табуреткой по голове, — прошипела я, вставляя один наушник в ухо.       — Это у нас взаимно.       Открываю рот и собираюсь высказать всё, что думаю о нём, но вовремя останавливаюсь. Хватит. А то, ещё больше дров наломаю. Вставляю второй наушник в ухо.

      Когда мы подошли к клубу, парни уже были там. Женя с Тошей курили около чёрного входа, а Рома с кем-то бурно разговаривал по телефону. Подходим ближе к ребятам. Женя только увидев нас, бросил сигарету на асфальт и обнял меня.       В дверях показалась Стелла.       — Эй, я же ревновать буду, — усмехнулась девушка и облокотилась на дверной косяк.       — Да ладно тебе, — улыбнувшись, солист отпустил меня из своих объятий.       Бросив в урну свою сигарету, Тоша, немного шатаясь из стороны в сторону, направился ко мне. Сказать, что он обнял меня — ничего не сказать. Ниженко в прямом смысле свалился на меня.       — Так, сигареты на тебя ещё хуже подействовали, — Женя покачал головой и, схватив Ниженко за локоть, поволок за собой в клуб. — Пошли, время у нас ещё есть, — эхом отдавалось от стен коридора. — Твою мать, Ниженко! — Стелла поспешила на помощь.       — Что с ним? — перевожу взгляд на Романа, который наконец расстался со своим телефоном.       — Напился, — ответил он и пожал руку Зайченко.       — Из-за чего? — с интересом смотрю на закрывшуюся дверь.       — Не говорит. Час назад ещё нормальный был, потом вышел минут на десять из клуба, вернулся уже таким.       — Всё с ним ясно, — глубоко вздохнув, Влад открыл дверь и зашёл в клуб. Ветер поспешил закрыть дверь за гитаристом.       Облокачиваюсь на стену и закуриваю сигарету, что всё-таки сперла сегодня ночью из пачки Влада.       — Как в Питере? — Рома улыбнулся.       — Нормально, только на улице холодно ночевать, — если уж решила врать, значит нужно придерживаться легенды.       — Я рад, что с тобой ничего не случилось, — открывает дверь и заходит внутрь. — Ты идёшь? — придерживает дверь.       — Сейчас, докурю.       — Смотри не потеряйся, — дверь захлопнулась.       Выдыхаю дым и съезжаю по стене вниз. Как же тяжело врать. В любую секунду меня могут выдать собственные слёзы, что снова подступают к глазам. Мне не хочется врать, но и правды я рассказать не могу. Не хочу выставить себя дешёвкой. А, может, я всегда была дешевкой? Что я вообще знаю о себе? Вот именно, что ничего.       Я уже так давно не задумывалась о своём прошлом. Я и не помню своего прошлого. Лишь чёрное пятно, которое с каждым днем становится чуточку прозрачней. Редкие воспоминая вырванные из разных лет жизни ничего не дают мне о том, кем я являюсь. Ни-че-го.       С каждым новым воспоминанием появляются только вопросы и ни одного ответа. Совершенно. Хочется проснуться однажды и вспомнить всё. Хочу вспомнить всё так же неожиданно, как и забыла.       Делаю последнюю затяжку и, выбросив сигарету в урну, встаю на ноги.       Захожу внутрь. И где мне теперь их искать? Так ладно, пойду вперед, может куда и выйду. Но не успеваю сделать и нескольких шагов, как слышу недовольный голос Ниженко.       Сворачиваю направо и иду на звук. Вхожу в одну из комнат, где Тоша принимает «водные процедуры». Женя его из чайника поливает.       — Блять, хватит уже! — восклицает барабанщик. А язык-то заплетается.       — Сиди и не выёживайся! — солист выливает остатки воды и толкает Ниженко на диван. — Проспись.       Парень старался что-то возразить, но видимо его состояние и мягкий диван сделали своё дело. Он заснул.       — Так, пошлите репетировать. У нас есть час, потом будет этого алкоголика несчастного в порядок приводить, — Женя махнул рукой в сторону Тоши. — Ань, присмотришь за ним? — киваю.       Парни и Стелла со спокойной душой вышли в коридор, лишь Зайченко задержался на несколько секунд в комнате.       — Только смотри, чтобы у тебя крышу не снесло, — пробубнил гитарист и скрылся в коридоре.       А табуретка была бы сейчас как раз кстати. Съездить разочек по этой наглой и самоуверенной морде.       Сажусь на пол и, облокотившись о стену, вставляю наушники в уши.

Время, назад! Всё разделилось вокруг на чужое и наше. Бросив на разные чаши Против и за, В календаре преднамеренно спутались числа. В том, что всё это случилось — Я не со зла. Карты легли на такую наклонную плоскость, Что мне удержаться непросто На тормозах. Это всё, что мы сделали здесь друг для друга, Всё пытаясь уйти навсегда из проклятого круга. Мне кажется, я…

Закрываю глаза. Сон, взяв меня за руку, без разрешения тянет за собой. Отключаюсь.

***

      — Соня, ты домой собираешься? — ко мне на пол подсел Тоша и вытащил наушники из моих ушей.       — А что, уже всё закончилось? — сонно пролепетала я.       — Уже как час. Спасибо, что последила, — усмехается.       — Ой.       — Да ладно, я не буянил, — встаёт на ноги и протягивает мне руку. Хватаюсь за неё и поднимаюсь на ноги.       — А где все? — обвожу комнату взглядом.       — На такси минуты три назад уехали, — пожимает плечами.       — А ты?       — А я пошел Ёлку забирать, — улыбается. — Пошли уже.       Через несколько минут выходим из клуба и направляемся в строну дома.       — А почему ты выпил?       — Давай не будем? — глубоко вздыхает и, достав из кармана зажигалку, начинает крутить её в руках.       — А всё же?       — Девушка, — бросил он и посмотрел на меня. — Всё, больше я ничего не скажу.       — Как хочешь, — начинаю смотреть по сторонам.       Ночной город невероятно красив. Множество фонарей и светящихся вывесок магазинов. Город выглядит сказочно. Ночью меняется всё, в том числе и люди. Мысли становятся другими. Ночь всегда загадочна и непредсказуема.       — Что у вас опять с Владом?       — Ничего.       — Я вижу, — усмехается. — Вы как два упёртых барана. Знаешь, вы в конечном итоге убьёте друг друга или… — он замолчал и спрятал зажигалку в карман.       — Или что? — с интересом смотрю на него.       — Или трахнетесь, а потом сойдётесь. Как в сказке, — он усмехнулся.       — В сказках не трахаются.       — В сказках много чего не договаривают, — хмыкнув, он продолжил. — Как, по-твоему, там дети получаются? По мановению волшебной палочки?       — Ниженко, ты… — не даёт мне договорить.       — Знаю, знаю, — он усмехнулся. — Кретин, придурок и идиот.       — Прав, — улыбаюсь.       — Ты первый человек, который согласился со мной, — улыбается.       — Я просто немного сумасшедшая.       — Все мы немного сумасшедшие, — заворачиваем за угол и заходим в какую-то подворотню.       — Ты так считаешь?       — Я это утверждаю.       Через несколько минут заходим в квартиру. Тишина. Неужели все спят?       — Спокойной ночи, — протянул Тоша и зашел к себе в комнату.       — Спокойной, — бросаю напоследок и захожу в свою комнату.       Маленький котёнок дремлет на спинке дивана. Тихо закрываю за собой дверь и ложусь на диван, чтобы не побеспокоить маленький комочек шерсти.       Закрываю глаза. Господин Морфей вновь тянет меня за собой. Засыпаю.