Сердечный доктор

После слов Данила воцарилось молчание. Ошарашенные этой новостью, мы сидели голые и возбужденные, не зная, что говорить или делать дальше. Романтический настрой был потерян. Я стянул перчатку и собирался встать, как вдруг парень остановил меня, схватив за руку. – Андрей, не уходи… – Я не ухожу, просто мне нужно что-то сделать с «этим» – произнес я, в конце фразы указав на свой стояк. – Я помогу… Данил выглядел таким потерянным, что я даже побоялся его останавливать. Протянув руку, парень обхватил пальцами мой член, наклонился… Ничего не произошло, только что-то капнуло мне на бедро. – Почему ты плачешь? – спросил я, поглаживая парня по голове. – Что мне делать? – Для начала отпустить меня. – Не могу… – Данил сильнее сжал руку, как будто, удерживая мой половой орган, он пытался удержать часть жизни, связанную со мной. – Тогда позволь мне поддержать тебя. Я приподнял голову парня, чтоб наши взгляды сравнялись. Одной рукой я приобнял его тело, а другой – накрыл его руку на моем члене. Данил смотрел мне в глаза, ожидая дальнейших действий. Я ласкал себя за нас обоих. В голове все перемешалось. Тело жаждало облегчения. Пара минут – и меня накрыло оргазмом. Пытаясь отдышаться, я вдруг оказался сжатым в крепких объятьях. – Спасибо… – выдохнул Данил. Зачем-то он снова меня благодарил. Я ведь не сделал ничего значимого, а лишь пошел на поводу собственных желаний. И все же, чувствуя силу объятий, я понимал, что в этот момент парень снова нуждался в моей защите, возможно, даже больше, чем при встрече с тем извращенцем. – Чего ты боишься? – я поглаживал худощавую спину Данила. – Что, если я ему не понравлюсь? – Разве такой милый парень может кому-то не понравиться? – Но я же гей… – И что? Меня ведь это не остановило. – А если… – Если бы, да кабы, да во рту росли грибы, тогда бы был не рот, а целый огород, – усмехнулся я, прервав Данила. – Не смешно… – Я и не смеюсь, – серьезным тоном ответил я. – Но сам подумай. Ты столько лет прожил без отца. Даже если между вами не заладится, это ничего не изменит. При любом раскладе ты не останешься один. У тебя уже есть семья: я, бабушка, Алина. Мы все на твоей стороне, так что не накручивай себя. – Андрей… – слезы парня капали на мое плечо. – Хочешь плакать – плачь, хочешь смеяться – смейся, только не держи в себе. Завтра мы съездим к бабушке и узнаем все подробности. А сегодня я с тобой, и тебе не о чем волноваться. Выплакавшись, Данил постепенно успокоился. Он не выпускал меня из объятий, хватаясь за мои слова, за мое тело, за все мое существование. Парень снова казался тем потерянным «щенком» из маршрутки. С рождения жить в атмосфере отвращения и в итоге быть изгнанным… Неудивительно, что он так и не смог полностью принять новую жизнь. Исковерканное представление о семье слишком глубоко засело в подсознании. Отвергнутый родной матерью, Данил и так опасался верить в искреннюю доброту чужих людей, а неожиданное известие об отце вообще грозило выбить почву из-под его ног. Я мог лишь крепко обнимать это хрупкое тело, отгоняя плохие мысли. На следующий день мы приехали на, ставший уже привычным, воскресный обед. Вчерашняя новость конкретно подкосила Данила. Ночью он плохо спал, утром ничего не съел, и по приезду выглядел очень бледным. Бабушка сразу же увела парня в комнату, и они долго беседовали тет-а-тет. После разговора Данил успокоился. Хоть он и вышел из комнаты с мокрыми от слез глазами, но зато с улыбкой на лице. Чуть позже к нему вернулся и аппетит, урчанием желудка оповестив всех, что пора накрывать на стол. Я наблюдал за Данилом, приготовившись подставить ему плечо, но это не понадобилось. Алина полностью контролировала ситуацию. Казалось, что она всю неделю хранила обет молчания, чтобы в воскресенье выплеснуть накопленное на доверчивого парня. Не позволяя ему скучать ни минуты, она каждый раз вручала ему Надюшу, будто решила воспитать из него суперняню. Тем не менее, парень явно был не против. Вряд ли ему позволяли присматривать за младшей сестренкой, но, глядя, с какой нежностью и заботой Данил обращался с Надюшей, я был уверен, что и с другими детьми он вел бы себя так же. Какое там ненавидеть?! Такого человека просто невозможно не полюбить. Заметив хитрую улыбку Алины, я смущенно отвернулся. Эта женщина, определенно, умела поймать момент. Ощущая, как щеки начали краснеть, я поспешил в ванную и несколько раз умылся холодной водой. «Полюбить? О чем я вообще думаю? Между мужчинами такое невозможно». Хоть мы и занимались тем, чем мужчины должны заниматься только с женщинами, это не значило… Или значило? Я так и не смог определиться, а спросить Данила о таком у меня бы язык не повернулся. Когда мы вернулись домой, парень усадил меня на диван, сел рядом, взял меня за руку и стал рассказывать о той приватной беседе. Бабушка не раз принимала участие в медицинских конференциях и международных программах по обмену опытом, благодаря чему у нее появились связи не только в своей стране, но и за ее пределами. Узнав историю Данила, она обратилась к нескольким людям с просьбой. Но найти человека с такой распространенной фамилией – как иголку в стоге сена. Даже частный детектив не помог. По невероятной случайности на прошлой неделе в больницу с аппендицитом попал какой-то русский. Приступ случился прямо на деловых переговорах. И привез его не кто иной, как тот самый Филипп Краузе. Чтобы минимизировать последствия операции, собирается самый тщательный анамнез. История Данила не стала для бабушки исключением. Перед тем, как сообщать парню об отце, она должна была выяснить все до мельчайших подробностей. От ответов мужчины зависело будущее обоих. Вопрос о сексуальной ориентации тоже не остался в стороне. Данил уже пострадал от человеческой ограниченности и неприятия. Еще одно такое предательство сломало бы любую психику. Но, похоже, Филипп успешно справился с задачей, потому что бабушка даже собралась устроить им встречу. Мы уже были в подобной ситуации, только в этот раз плакать хотелось мне. Голос Данила звучал весьма бодро, да и глаза его сияли, а я, наоборот, все больше впадал в уныние. До встречи оставалась целая неделя, но мне казалось, что расстояние между нами уже начало увеличиваться. – Андрей, ты чем-то расстроен? – С чего ты взял? – попытался я оправдаться. – Ну, от твоего лица сейчас молоко скиснет. – И что в этом плохого? Кисломолочные продукты очень полезны. – Можно тебя поцеловать? – неожиданно спросил Данил. – Почему ты спрашиваешь? – У меня ощущение, что ты сейчас не здесь. – Я здесь… я всегда здесь… Повторив фразу, я и сам не понимал, кого из нас пытался в этом убедить. Даже если бы от меня что-то зависело, я не имел никакого морального права мешать воссоединению семьи. Но я ведь так мало провел времени с Данилом, так мало ему сказал, так мало подарил... Говорят, что ожидание смерти хуже самой смерти. То же можно было сказать и о расставании. Хоть парень и не говорил, что съедет от меня, но я чувствовал, что все безвозвратно изменится. Во мне будто проснулся капризный ребенок, повторявший: «Выбери меня»! Конечно, я не мог произнести это вслух, зато всеми действиями стремился это показать: готовил его любимые блюда и вообще выполнял любую его прихоть. Страх потерять дорогого человека терзал меня изнутри. С каждым днем будто сама жизнь понемногу вытекала из моего организма. Я стал плохо спать, опасаясь, что проснусь один. К пятнице я еле держался на ногах. Аппетита не было. За ужином я только слегка поковырялся в тарелке и выпил чаю. При попытке встать у меня закружилась голова. Данил подхватил меня под руки, помог добраться до дивана, и затем я отключился. – Привет, – услышал я приятный голос, когда открыл глаза. – Привет. – Как самочувствие? – Прости, я вчера вырубился. – Ну, вообще-то вчера я тебя вырубил… – Данил невинно отвел взгляд в сторону. – Ты? Как это? Зачем? – Зачем? Ты недавно мне сказал, чтобы я не держал все в себе, а сам тем временем ходил как тень отца Гамлета. Я поговорил с Алиной, и она посоветовала дать тебе успокоительное. Добровольно ты бы не принял, поэтому я подмешал его в твой чай. Что ты себе накрутил? – Я запутался… Ты так радовался, что мне стало страшно, вдруг ты исчезнешь… – Андрей, ты мне не доверяешь? – Доверяю. Конечно, доверяю, – извинялся я. – Тогда почему ты все решил за меня? Задумал сбагрить меня первому встречному иностранцу? – не дав мне оправдаться, Данил стянул с себя футболку, взял мою руку и приложил ее к своей груди. – Чувствуешь? Я не исчезну, как привидение. У меня есть сердце, и ты заставляешь его биться быстрее. Завтра будет очень важный день, и я хочу разделить его с тобой. Но когда ты мучаешься и молчишь – это мучает и меня. Данил был прав во всем. В отношениях участвуют двое. И все решения должны приниматься вдвоем. Я так проникся жалостью к себе, что совсем забыл о намерении защищать этого парня. Неуверенный в себе дохляк вряд ли способен кого-то защитить. – Я больше так не буду, – виновато улыбнулся я. – Хороший мальчик, – улыбнулся парень в ответ. – А теперь вставай и готовь мне обед. Мы рассмеялись. Возникло ощущение, будто я был женой-домохозяйкой в бигудях и переднике, а Данил – голодным мужем, только вернувшимся с работы. Такая себе семейная идиллия. Правда, бигуди на мне смотрелись бы весьма нелепо, а передник все равно не смог бы превратить меня в девушку. И все же со мной жил замечательный парень, которому нравилась моя готовка. Приняв душ, я приготовил обед. Выходить никуда не хотелось, и мы остались дома, наслаждаясь обществом друг друга. На антресолях нашлись настольные игры. То ли Данилу чертовски везло, то ли у него, действительно, был талант, но мне ни разу не удалось победить в экономической стратегии. Я устал от проигрышей и предложил сыграть в Твистер. По правилам надо было ставить ногу или руку на цветной кружок и стараться не потерять равновесие. Я добавил разнообразие: играть в одних трусах. Данил обрадовался такому нововведению. При каждой смене позиции я гладил и целовал ту часть тела парня, до которой мог дотянуться. Партнер тоже не терялся, соблазняя меня своими движениями. Последние несколько дней мы ничем таким не занимались, и возбуждение быстро завладело нами. Я находился снизу, приподняв свое тело над полем игры. Данил был сверху, прикасаясь своим животом к моему. Передо мной красовалась аккуратная попка. Я погладил ягодицы и ложбинку между ними, затем повел руку выше, захватил резинку трусов и стянул явно лишнюю деталь гардероба. Приблизившись, я легонько укусил мягкое место. Данил застонал, а затем стянул и мои трусы. Я опустился на пол и повернулся на бок, укладывая парня рядом. Трусы были лишними на этом празднике жизни, и мы оба с радостью от них освободились. Я приподнял ногу Данила и стал облизывать его твердеющую плоть. С противоположной стороны происходило то же самое. Так странно одновременно ласкать и быть обласканным. Мы оба отдались делу с искренним желанием доставить партнеру удовольствие. Оргазм был настолько мощным, что мы еще с полчаса приходили в себя. Наступил решающий день. Бабушка организовала праздничный обед. Я, казалось, волновался даже больше Данила. На экзаменах я, по крайней мере, знал, что от меня требовалось, и оценка зависела от приложенных усилий. Но в предстоящей встрече не было ни оценок, ни каких-либо правил. Все, что я мог, это оставаться рядом с Данилом, что бы ни случилось. От дверного звонка меня всего передернуло. Трясясь от волнения, я пошел открывать дверь. Вид слегка припозднившегося гостя на секунду поставил меня в ступор. Передо мной стоял Данил, только резко повзрослевший. Не было необходимости в анализе ДНК, родство и так очень четко прослеживалось: то же телосложение, то же лицо, те же щенячьи глаза, разве что умудренные жизненным опытом. Филипп оказался весьма приятным и общительным. Он неплохо говорил по-русски, хоть и со смешным акцентом. Вернувшись на родину, парень серьезно намеревался жениться на славянской девушке, но судьба распорядилась иначе. У его отца случился сердечный приступ. За этим последовала реабилитация, повторный приступ, похороны, передача прав собственности на бизнес. Свободного времени почти не оставалось. И все же парень не мог забыть любимую. Через несколько месяцев он планировал съездить за ней, но мать не собиралась одобрять мимолетную прихоть единственного сына. Она сообщила ему, что девушка нашла себе другого, и стала всячески сближать сына с выбранной невестой. Филипп женился, и через два года у них родился мальчик. Муж был благодарен жене за ребенка да и вообще за поддержку, но так и не смог ее полюбить. Они жили вместе ради сына. Однажды мальчик упал с велосипеда и сломал руку. Тогда и выяснилось, что это ребенок от другого мужчины. У девушки тоже был любимый, но из очень неблагополучной семьи. Под давлением родителей она вышла за Филиппа, но продолжала встречаться с другим. Затем был развод и разбирательство. Филипп очень любил сына, хоть и не родного, и согласился оставить его с матерью лишь с условием полноправной опеки. Незадачливой свекрови пришлось признаться в обмане и рассказать про письмо. Вдохновленный известием, что у него, возможно, есть родной ребенок, Филипп бросился разыскивать любимую женщину, но к тому времени она переехала и сменила фамилию. Каково же было его удивление, когда в немецкой больнице вдруг спросили про события его бурной молодости! Отец с сыном сидели напротив и внимательно рассматривали друг друга. Все это время Данил крепко сжимал мою руку. От Филиппа не исходило ни малейшей угрозы, тем не менее, мне стало больно от мысли, что придется делиться моим парнем с кем-то посторонним. В ответ я тоже сжал родную руку, хватаясь за последние минуты вместе. Вечер знакомства вполне удался. Гость оставил о себе положительные впечатления, поблагодарил за ужин и направился к выходу. Данил пошел его провожать, а я хвостиком поплелся следом. Надев верхнюю одежду, Филипп протянул руку для рукопожатия. Несколько секунд эти двое смотрели друг другу в глаза, решая, что делать дальше. – Папа! – вдруг воскликнул Данил и крепко обнял мужчину. Казалось, парень всю жизнь жил в ожидании этого момента, хоть и сам почти не верил, что подобное вообще может случиться. Всего в одном слове прозвучало столько чувств, что никто не смог остаться равнодушным. Мужчина обнял худощавое тело сына и расплакался. У меня тоже защемило сердце, и слезы покатились из глаз. Всеобщий катарсис прервал громкий голос Надюшки, известивший всех, что пора менять подгузник. Филипп попрощался с сыном, договорившись о следующей встрече. Проводив гостя, Данил подошел ко мне и сильнее расплакался. – Ты больше не боишься? – спросил я, поглаживая голову парня и нежно вытирая его слезы. Данил отрицательно покачал головой, не произнося ни слова. – Ты счастлив? – продолжил я и на этот вопрос получил утвердительный кивок. – Доченька, скажи этим дяденькам, чтобы прекращали реветь, а то придут соседи снизу и будут ругаться, что мы их заливаем, – раздался за моей спиной голос Алины, и мы с Данилом виновато заулыбались. День выдался насыщенным. Вернувшись домой, мы приняли душ и легли в постель. Данил придвинулся ко мне, но был слишком взволнован, чтобы спать. Я обнял его, легонько целовал и поглаживал, пока он не уснул. В наших отношениях ничего не изменилось: мой парень по-прежнему был со мной. Чувствуя тепло его тела и вдыхая родной запах, я и сам, наконец, расслабился. Помимо внешнего сходства родственная связь Филиппа с Данилом ощущалась даже на расстоянии. Впрочем, для государства одних ощущений было недостаточно. При первой возможности отец с сыном отправились в лабораторию, чтобы провести анализ ДНК. Филипп также хотел встретиться с матерью Данила, но та не захотела видеть ни одного, ни второго. Как и ожидалось, анализ лишь подтвердил очевидное. Вдохновленный отцовством, мистер Краузе стал собирать документы на воссоединение семьи или вроде того. Я мало что в этом понимал, но когда Данил получил новенький загранпаспорт, его отъезд стал лишь вопросом времени. Наша жизнь шла своим чередом. Данил ездил на работу, я – на учебу. Иногда мне хотелось снова вернуть время безраздельного «владения» моим парнем, но когда я видел его сияющее лицо после встречи с отцом, я сразу забывал обо всех сомнениях. К тому же близилась сессия, и мне было чем заняться. В интимной сфере тоже ничего не изменилось. Как и раньше, я боялся причинить Данилу боль, а с появлением его отца добавился еще и другой фактор. Теперь я чувствовал себя обязанным просить не то, чтобы руки и сердца, но как минимум разрешения на более активные действия. – Андрей, ты не хочешь попробовать еще раз? – спросил Данил, поглаживая мое тело, когда мы легли спать. – С чего ты вдруг? – удивился я столь неожиданной инициативе. – Я завтра уезжаю. Вот и настал момент истины. Умом я понимал, что отъезд Данила был неизбежен, но сердцем не хотел его отпускать. – И поэтому предлагаешь заняться прощальным сексом? – Это не… Я не дал Данилу закончить фразу, навалился на него всем телом и накрыл его рот своим. Не хотелось ни слушать, ни разговаривать. Щенок нашел свою стаю и собирался бросить меня. Оставалось лишь дать ему почувствовать всю глубину моего отчаяния. Худощавые руки сомкнулись у меня на спине. Я расцепил их и прижал к постели. Парень потянулся снова меня обнять, но я настойчиво подавил его попытку. – Андрей… Данил произнес мое имя, пытаясь объясниться. Я нежно накрыл его рот своей рукой. Какой был смысл в объяснениях?! Я не спрашивал парня об отъезде, боясь услышать очевидный ответ, а теперь его слова застали меня врасплох. Последняя ночь вместе. Последний раз я мог касаться родного тела, вдыхать его запах, слышать сердцебиение… Хотелось запомнить каждую черточку, каждый изгиб. Передо мной будто была иллюстрация из атласа по анатомии человека. Я стал целовать Данила, про себя повторяя названия всех частей тела, чтобы ничего не пропустить. Шея, ключица, плечевой сустав, плечо, локоть, предплечье, запястье, кисть, пальцы… Парень спокойно наблюдал за моими действиями, не произнося ни слова… Грудная клетка, соски, ребра, пупок, живот, половые органы… Я стянул трусы с нас обоих… Бедро, коленный сустав, голень, лодыжка, стопа, пальцы ног… Приподнявшись, я погладил ноги Данила, взял его за талию и перекатил на живот. Затем вернулся к стопам и продолжил покрывать поцелуями дорогого мне человека. Ступни, пятки, икры, бедра, ягодицы… Тишину нарушало лишь наше учащенное дыхание… Копчик, спина, позвоночник, лопатки, шея… Я отклонился назад, провел ладонями по талии парня, подхватил под животом и приподнял его таз, прижав аккуратную попку к своему паху. Данил со стоном выдохнул. Качнувшись, я энергично натолкнулся на ягодицы любовника, затем еще раз и еще… Данил прижался щекой к подушке, выставив попку и предоставив мне полную свободу действий. Я надел латексную перчатку и щедро выдавил смазку из тюбика. Без особой прелюдии я плавно вставил сразу два пальца. Мой мозг четко фиксировал в памяти все, что касалось этого хрупкого тела: и действия, и реакции. Понадобилось не так много времени, чтобы нащупать простату. Я все интенсивней массировал чувствительную область, почти довел Данила до оргазма… и остановился. В глубине души мне было обидно, что парень не предупредил, не спросил разрешения, не посоветовался, а просто поставил перед фактом в самый последний момент. Я еще немного помассировал вход, игнорируя простату, снял перчатку, а затем достал и надел презерватив. В прошлый раз нас прервал мобильный, но в эту ночь меня бы не остановило даже стихийное бедствие. Я медленно входил в драгоценное тело, останавливаясь, лишь когда Данил слишком сжимался. Казалось, будто я пытался затолкать сосиску в трубочку для коктейля. В то же время ощущения были настолько невероятными, что я прошел точку невозврата и устремился только вперед. Мой член оказался полностью внутри. Я выждал пару секунд и совершил поступательное движение. Данил крепко вцепился в постель, так и не произнеся ни слова. Я продолжил двигаться. Желание целиком завладело мной. Раз за разом я ритмично вторгался в тело парня, постепенно наращивая темп. Зная, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок, я почему-то пытался достучаться через задний проход. Эгоистичная жажда удовольствия боролась во мне с разрывающим сердце отчаянием… Быстрые фрикции, напряжение во всем теле, будто мощный разбег перед прыжком… затем легкость свободного падения… и пульсация в половом органе с выплескиванием семенной жидкости в латексный чехол… «Господи, что же я наделал?» – тяжелый комок подступил к моему горлу. Я вытащил член, рухнул на спину, закрыл лицо руками и заплакал. Данил стянул использованный презерватив, вытер меня салфеткой, затем лег рядом и притянул меня к своей груди. Мне было не просто стыдно, я вообще не знал, как дальше с этим жить. Я сам же нарушил собственное обещание. Худенькие руки сжали меня в объятьях. Накатила новая волна отчаяния, и я сильнее разрыдался. Не произносилось никаких слов. Тишину в комнате нарушали лишь мои всхлипы и шмыганье носом… Когда я проснулся, Данила в квартире уже не было. Чувство вины грузовиком проехалось по мне. Я ощущал себя полностью разбитым, да и глаза опухли после вчерашней истерики. Есть не хотелось. Я собирался заварить чай, открыл кухонный шкафчик, но, увидев чашку Данила, едва сдержал слезы. После свидания, которое устроил мне этот парень, я решил отблагодарить его. Случайно в супермаркете купил чашку с красивым пейзажем и подарил ее с пожеланием, чтобы однажды мы вдвоем посетили все самые красивые места планеты. Но теперь у Данила появилась возможность осуществить это… без меня… Я бесцельно бродил по городу. Возвращаться домой не было никакого желания. Мы с Данилом прожили вместе не так уж долго, но я уже и забыл, каково жить одному. Меня не волновало выражение собственного лица, пока прямо на улице незнакомая пожилая женщина вдруг не спросила, не нужна ли мне помощь. Я извинился и тут же поехал к единственным близким людям, способным меня понять. – Бабушка, я все испортил… – Аргументируй, – спокойно ответила бабушка, взяла меня за руку и усадила рядом с собой. – Я сильно обидел Данила. – Ты любишь его? – … – я виновато опустил голову. – Прости, что постоянно разочаровываю… – С чего ты это взял? – Ну, я не выбрал хирургию… жил с парнем… – Андрюша, знаешь, какая операция считается самой успешной? Та, которой удалось избежать. Если твои знания и действия позволят не доводить до хирургического вмешательства, это уже будет поводом для гордости. И когда мне позвонили насчет истории с маршруткой, я прямо ответила: «Это же мой внук! Иначе и быть не могло!» – А если я гей? – С самого рождения ты был копией деда. После его смерти мы все очень испугались, что потеряем еще и тебя. Ты очнулся, но затем закрылся в себе. Навязывать тебе друзей было бы неправильно, и оставалось только ждать, пока ты сам захочешь общения. Появился Данил – и ты преобразился на глазах. Разве мы могли быть против ваших отношений, если вы оба светились от счастья?! – Я был груб… и он уехал… – тяжело вздохнул я. – Возможно, у него не было веской причины остаться. – … – Андрюша, у тебя все на лице написано: опухшие веки, потерянный вид и тяжелая атмосфера вокруг. Ты озвучил Данилу свои чувства? – Уже слишком поздно… – Самолет сегодня в 22:15. Я поднял глаза на бабушку. Она улыбалась, а затем кивнула в сторону входной двери, мол, «давай, действуй». Я весь взбудоражился, крепко обнял бабушку и поспешил на улицу. Оставалось около трех часов, и я вполне успевал добраться до аэропорта еще до начала регистрации на рейс. Я позвонил знакомому таксисту. Он как раз был недалеко и пообещал приехать через десять минут. Чтобы не объяснять проезд во двор, мы договорились встретиться на троллейбусной остановке. Ожидая машину, я осмотрелся по сторонам и заметил неподалеку беременную женщину, предположительно на позднем сроке. Предчувствуя подвох, я на всякий случай скрестил пальцы. Подъехало такси. Водитель был очень рад меня видеть и крепко пожал мою руку. Только я собирался сесть в автомобиль, как беременная женщина вдруг ойкнула, согнулась и схватилась за живот. Глубоко вздохнув, я направился к будущей мамочке. – Какой у Вас срок? – спросил я. Со случая в маршрутке я еще раз проштудировал литературу по акушерству и подготовке к родам, и теперь ощущал себя более уверенно. – Вы кто? – недоверчиво посмотрела на меня беременная. – Это доктор Андрей, – объяснил таксист. – Я еще не доктор, а только учусь. – Тридцать… девять недель… Ой-ёй… – Поехали рожать? – я взял женщину за руку. – Мне страшно… – А представьте, как страшно малышу попасть в этот мир и оказаться совсем беспомощным. – Вы побудете со мной? – теперь уже беременная вцепилась в мою руку. – Конечно, – согласился я и усадил женщину в машину. У женщины отошли воды, поэтому мы поспешили в роддом. Хоть таксист и не обязан был, но он почувствовал себя частью великого события и решил помочь, как когда-то помогли его жене. Он съездил за документами роженицы и заранее приготовленной сумкой с вещами. Пополнение ожидалось через неделю. Муж женщины был в срочной командировке, и я оказался своеобразной альтернативой. Роды проходили весьма стремительно. Роженица ни на секунду не отпускала меня. Я впервые присутствовал в родзале и очень разволновался. «Неужели мы все рождаемся такими маленькими?» – подумал я, глядя на крошечное существо, которое криком известило весь мир о своем появлении. Теперь я понимал, почему дед выбрал такую профессию. Каждый день видеть чудо – от этого неудивительно и самому стать волшебником. Я попрощался с мамочкой. У нее появился новый защитник Андрюша. Этот полуметровый мужичок весом три с половиной килограмма одним лишь своим присутствием делал свою маму самой счастливой женщиной на свете. Впрочем, тенденция называть мальчиков в мою честь начала меня смущать. Я же не совершил ничего сверхъестественного, просто оказался рядом. Таксист ждал меня в холле. Вот только на часах было 21:55. Я бы мог успеть встретиться с Данилом только методом телепортации прямо в салон самолета. Единственной возможностью поговорить оставался звонок по мобильному. Я набрал номер, но в ответ слышались лишь длинные гудки. Во второй раз снова никто не ответил. – «Данил, я все испортил?» – набрал я смс. – «Нет!» – тут же пришел ответ, а через минуту последовало продолжение: – «Андрей, пожалуйста, дождись меня». – «Я дождусь!» Я вздохнул с облегчением. Даже не открыв свои чувства, я успокоился, что Данил не ненавидел меня. «Жди меня, и я вернусь», – вспомнилось известное стихотворение. Мой парень уехал не на фронт, а в цивилизованную европейскую страну, но я был готов ждать столько, сколько бы ни понадобилось. Эпилог Прошло полтора года… Я окончил университет с отличием. Меня приняли интерном в первую городскую больницу. Поначалу некоторые медработники считали, что меня взяли из-за бабушки, но постепенно прониклись симпатией и даже предлагали мне потенциальных невест. Особенно расстаралась Вера Степановна. Она попала в больницу с гипертоническим кризом. Как только ей полегчало, она тут же стала сватать мне свою внучку. «Очень хорошая девочка, за которую у меня прям сердце болит», – объясняла старушка. На следующий день я увидел эту «девочку». Она была одета в кожаные штаны и куртку, и от нее исходило ощущение уверенности и самодостаточности. Пока она навещала любимую бабулю, на улице ее ждала целая команда байкеров. Несмотря на всеобщие попытки устроить мою личную жизнь, я все еще ждал Данила. Сотни раз я начинал писать письмо, но после слов «Любимый Данил» на меня нападал ступор. Чем дальше, тем неуверенней я становился. Дорогой мне человек нашел свою семью и место в этом мире. Он присылал Алине фотографии, на которых часто находился в окружении молодежи. Его жизнь шла своим чередом, а моя оставалась на месте, и мне казалось, что я и вовсе перестану быть ему нужен. Приближался мой день рождения. Алина решила устроить праздник с шариками, колпачками, свистульками, конкурсами и шоколадным тортом. Я пытался убедить ее, что мне будет не пять лет, а двадцать пять, но эта своенравная женщина пригрозила, что если я не смирюсь, то она еще и клоуна пригласит. После работы я зашел в супермаркет. Проходя между рядами, я увидел ту самую женщину с остановки. Она шла рядом с мужчиной, катившим перед собой тележку. В ней гордо восседал Андрюша, чьему рождению я был свидетелем. Порадовавшись со стороны за их семью, я прошел с покупками на кассу. Мне вдруг стало очень одиноко. Родители планировали приехать к моему дню рождения, и я с нетерпением ждал их. Хотелось и Данилу сказать, как сильно я по нему соскучился. Едва добравшись домой, чтобы никто не видел моих слез, я набрал номер Данила. Почему-то рингтон раздался из комнаты. Через пару секунд в прихожей появился Данил. Я застыл на месте. Парень выглядел не таким, каким я его помнил, и по всем признакам это не могло быть галлюцинацией. – Привет, – поздоровался неожиданный гость. Я стоял и молча смотрел на парня. У него была новая прическа, стильная одежда, да и телом он казался более возмужавшим. Я больше не знал, как себя с ним вести. Столько раз я мечтал об этой встрече, а в самый ответственный момент совсем растерялся. – Андрей, скажи что-нибудь. – Я люблю тебя… – выдохнул я слова, которые полтора года хранил в себе. Данил улыбнулся, подошел ближе, забрал пакет с продуктами, поставил его на пол, а затем обнял меня. Внутри все затрепетало. Как будто не было долгих месяцев разлуки, как будто был обычный будний день с расставанием утром и встречей вечером. Я понюхал голову парня. Это был все тот же «щенок»: нежный, ласковый, родной. «Мой Данил!» – я прижал гостя к себе. – Я люблю тебя! – уверенно повторил я. – И я тебя люблю! Очень-очень! – Данил не ослаблял своих объятий. – Почему же ты не попрощался? – Если бы я увидел или услышал тебя, то не смог бы уехать. – Даже после того, что я сделал? – уточнил я, вспомнив события накануне расставания. – Мне было все равно, я просто хотел стать твоим. – А как же тот парень с фотографий? – Ты ревнуешь? – рассмеялся Данил. – Это мой названный брат Томас. И если бы я положил на него глаз, его девушка повыдергивала бы мне все волосы. К тому же, это не у меня целая вереница невест. – Нет! Я все это время ждал тебя! – начал оправдываться я. – Собирался поехать в аэропорт, но на остановке у женщины начались роды. Я отвез ее в роддом и остался, пока она не родила Андрюшу. А сегодня в супермаркете встретил их семью и осознал, как же сильно по тебе соскучился. – Может, тебе стоило выбрать акушерство? – Тогда вокруг было бы слишком много Андрюш. – Зато ты такой один-единственный, – Данил потянулся к моему лицу и нежно поцеловал. – Ты снова уедешь? – спросил я, опасаясь, что счастье окажется слишком быстротечным. – Я очень хотел узнать папу, но больше всего мне хотелось вернуться к тебе. Папа давно уже планировал открыть филиал здесь. И появилась идея, чтобы я возглавил его. Пришлось много учиться: языку, ведению переговоров, управлению. Я боялся, что не успею, и тебя уведет какая-то хорошая девушка. – Я твой! Только твой! – мои сомнения рассеялись, уступив место радости. – Андрей, мне нужен еще год. Ты сможешь подождать? – Хорошо, – улыбнулся я, а затем вдруг переменился: – Погоди, а ты давно приехал? Ты голоден? – Очень! – Данил набросился на меня с поцелуями. – Давай… я приготовлю… – Думаешь, я проехал столько километров ради твоего супа? – усмехнулся парень, взял меня за руку и потянул в комнату. «Осталось триста шестьдесят пять дней», – я мысленно начал обратный отсчет и послушно последовал за решительно настроенным Данилом.