Сердечный доктор

Пазл сложился, явив полную, хоть и нелицеприятную, картину. В ответ на мои слова Данил ухватил меня за одежду и сжал ее в своих кулаках. Одной рукой я ерошил ему волосы на затылке, а другой – гладил его по спине. В районе моей груди разрасталось мокрое пятно от слез. Я не знал, что принесет завтрашний день, но сегодня был готов подставить жилетку, футболку, да хоть весь гардероб, лишь бы Данилу стало легче. Гей или натурал, в первую очередь он – человек! Я не следил за временем и обнимал Данила столько, сколько ему было нужно. Дав выход своим чувствам, он постепенно стал успокаиваться. Рыдания стихли, дыхание выровнялось, сбиваясь лишь редкими всхлипами. После такой эмоциональной встряски нервной системе требовался отдых. Да и я по себе знал, как после сильного плача раскалывается голова и глаза больно держать открытыми. Парень отпустил мою одежду и потихоньку засыпал в моих объятиях. Я попытался уложить его на диван, но он проснулся и снова ухватился за меня. – Принести тебе воды? – я мягко отстранил руку Данила, сходил на кухню и вернулся со стаканом воды. Парень жадно выпил все до капли. – А теперь поспи… Затем я наклонился и поцеловал Данила в лоб. Считается, что в лоб целуют лишь покойников. У меня же на этот счет были свои ассоциации. Однажды в детстве мне приснился страшный сон. Я сильно перепугался, даже весь вспотел. Дед тогда сказал, что знает один фокус: если от всей души пожелать человеку счастья и поцеловать его в лоб, то ему будет сниться только хорошее. Перед сном он так и сделал, и мне больше не снились кошмары. Это настолько меня впечатлило, что я частенько дожидался, пока все улягутся, а потом ходил по комнатам и проводил сей магический ритуал. Правда, при этом я всех нечаянно будил, но они продолжали притворяться спящими, тихонько похихикивая. В арсенале деда такой фокус был далеко не единственным. Этот человек всегда казался мне особенным, словно между нами существовала непостижимая душевная связь. А когда я учился в седьмом классе, деда не стало. В тот день я замахнулся приготовить суп с фрикадельками. Дед мне не помогал, лишь наблюдал и изредка подсказывал. Когда суп был почти готов, я решил сходить за хлебом, но дед вызвался вместо меня. В паре кварталов от нас недавно открылась кондитерская, и я заказал пирожные для всех. Прошло время. Уже и остальные пришли домой, а деда еще не было. Зазвонил телефон, я взял трубку. Какой-то мужчина представился сотрудником полиции и сообщил, что деда сбила машина. Он получил ранения, несовместимые с жизнью, и скончался на месте. Я возмущался на звонившего, что нельзя так шутить. Дед не мог умереть, он просто вышел за хлебом… До самых похорон я отрицал реальность: брал стул, садился возле двери и ждал его возвращения. Даже когда на меня надевали черный костюм, я не особо сопротивлялся, но и не понимал, зачем это. На похоронах я подошел к гробу и посмотрел на деда. Его лицо было таким умиротворенным. «Он ведь не умер, а только крепко уснул, да?» – убеждал я себя. Наклонившись, я пожелал деду самых прекрасных снов и поцеловал его в лоб. Затем в глазах потемнело… Я очнулся в своей постели. Рядом сидела бабушка, и ее слезы капали на мои руки. – Бабушка, не плачь. Дед так любит твою улыбку. – Андрюша, деда больше нет, – сказала бабушка, поглаживая меня по голове. – А как же мы будем без него? – только и смог спросить я, как слезы полились из моих глаз. Я рыдал до тех пор, пока не осталось ни слез, ни сил. Бабушку же это, наоборот, успокоило. После обморока на похоронах я на неделю впал в какой-то ступор. Мозг будто перешел в безопасный режим, оставив лишь основные физиологические функции. Меня кормили с ложки, водили в туалет, но больше я ни на что не реагировал. Меня ни на минуту не оставляли одного и боялись, как бы я навсегда не застрял в этом состоянии. Когда же я пришел в себя и выплакал свое горе, все смогли вздохнуть с облегчением, что я, наконец, принял реальность. Правда, с тех пор что-то во мне надломилось. Я начал отдаляться от чужих, и постепенно новые знакомства вообще стали меня пугать. И на сон грядущий я больше никого не целовал. До встречи с Данилом… Почему-то с ним все становилось странным, даже я. Хоть у нас были совсем разные жизни, но мы оба много потеряли. Пьяный водитель погубил моего деда, и все же меня окружали родные люди, а Данил из-за чьей-то злой шутки лишился всей семьи, привычного образа жизни, и чуть не расстался с собственной жизнью. Я рассматривал парня. От такой истерики его веки опухли, оставив глазки-щелочки, нос покраснел, а губы стали цвета спелой вишни. Мне вдруг захотелось попробовать их на вкус. Я двинулся было к заданной цели, но тут же осекся. Испугавшись собственных мыслей, я позорно сбежал на кухню. «Что это было? Я захотел его поцеловать?» – спрашивал я себя и боялся услышать ответ. Не то, чтоб я категорично отрицал возможность однополых отношений, скорее не понимал, почему мне захотелось поцелуя. Данил был единственным, кого я так близко подпустил к себе. Пригласив парня пожить, я лишь собирался поправить его здоровье. Но теперь засомневался, к чему это могло привести. Сидя на кухне, я размышлял, что, возможно, сам виноват. Молодой здоровый организм испытывает определенные сексуальные потребности, и это нормально. Но, будучи ограниченным в общении, мое тело выбрало самый доступный объект. Как говорится, на безрыбье и рак – рыба. Или же мне действительно нравился именно Данил? В любом случае, как ни крути, а с биологической точки зрения союз двух самцов не способствует продолжению рода. – Андрей, зачем тебе возиться с таким ущербным, как я? – прервал мои размышления Данил, появившись на кухне. – Кто тебе сказал, что ты ущербный? – я поднял глаза на парня. – Достаточно того, что я сам это понимаю и не хочу, чтоб у тебя из-за меня возникли проблемы. Мне лучше уйти. – Ну, и куда ты пойдешь? Сам ведь говорил, что тебе некуда идти. – Что-нибудь придумаю. Ты все знаешь, и тебе, наверное, будет противно жить с «таким» под одной крышей. – А теперь послушай меня, – я встал, подошел к Данилу и положил ладони на его плечи. – Во-первых, ты останешься здесь, и это не обсуждается. Во-вторых, меня совершенно не коробит твоя ориентация. В-третьих, ты не ущербный, а скорее похож на пирожок. – Какой еще пирожок? – Представь на минутку, что все люди вокруг – пирожки. Анатомически все похожи, и, тем не менее, не бывает двух одинаковых людей, как и пирожков. Просто обычно у них в качестве начинки картошка или капуста, но встречаются и такие, как ты, – с повидлом. У людей так устроена психика, что они опасаются всего нового и непривычного. Это инстинкт самосохранения. Еще с древних времен, чтоб все племя разом не вымерло, неизвестные ягоды или коренья пробовал только один, а потом уже ели все. Так и в отношениях. Другим пирожкам трудно понять и принять, что начинок еще может быть много: с мясом, с творогом, с различными фруктами… – Я – гей, а не пирожок, – Данил печально опустил глаза. – Да какая разница?! – я обнял ладонями его лицо и приподнял, чтоб наши взгляды встретились. – Даже пирожок не заслуживает, чтоб его без спроса надкусили и выбросили только потому, что начинка оказалась другой. Кто ж им виноват, что они не любят сладкое?! Лицо Данила оказалось в опасной близости от моего. Даже после сна его веки все еще были опухшими, но губы посветлели. Вишневость им придавал приток крови, и этого можно было достичь лишь массированием или, например, поцелуем. Я перебегал взглядом с глаз на губы и обратно, едва сдерживаясь, чтоб не поцеловать или не провести большим пальцем по его губам. – А ты любишь сладкое? – вопрос Данила прозвучал настолько двусмысленно, что я заметно замешкался с ответом. – Я купил печенье на свой вкус и не знаю, понравится ли тебе. – А-а-а… Ты в этом смысле? – выдохнул я с нескрываемым облегчением. – Мне любое сгодится. Чай? Кофе? Кажется, у меня где-то даже какао было… Я убрал руки от Данила, пока не случилось непоправимого, и стал шарить по шкафчикам в поисках сам не знал чего. Скорее для того, чтобы хоть как-то отвлечься от навязчивой идеи. Мы попили чаю с печеньем, а потом занялись обычными делами. Я учил лекции, а Данил играл в какие-то игры на ноутбуке. Мне было интересно, и я тайком поглядывал на экран. К моему удивлению, парень оказался стратегом куда лучше меня и быстро побил все мои рекорды. А вечером после ужина вселенская печаль снова отразилась на его лице. – Данил, тебе плохо? Что-то болит? – забеспокоился я. – Нет. Просто… Андрей, можно тебя кое о чем попросить? – О чем? – Это может показаться странным… Только не подумай ничего плохого… Хотя, это действительно странно… В общем… – Да говори уже! – Пожалуйста, полежи рядом со мной… Только сегодня… Хотя бы пока я не усну... Я больше ни о чем тебя не попрошу… Всего один раз… «Он хоть понимает, о чем меня просит?» – не успел я додумать эту мысль, как вдруг сделал шаг навстречу Данилу и обнял его. – Ладно. Но взамен ты выбросишь из головы свои упаднические мысли по поводу ущербности и бродяжничества. – Хорошо, – мягко произнес Данил и легонько обнял меня за талию. Несколько минут мы так и стояли в обнимку. Было странно ощущать, что меня кто-то обнимает, тем более парень, но я был не в силах его оттолкнуть. Это было приятно, даже несмотря на все предрассудки. К тому же я чувствовал в себе ответственность за Данила и его будущее. Он не был мне родственником по крови, но я хотел стать ему близким другом, старшим братом, да кем угодно, лишь бы он не ощущал себя брошенным и никому не нужным. Ночью я почти не сомкнул глаз. С одной стороны хотелось оберегать Данила, и я, как курица-наседка, прячущая цыпленка под свое крыло, притянул парня к себе и заключил его в объятия. А с другой – хоть мы и были одеты, я ощущал движение его грудной клетки от равномерного дыхания, ощущал тепло его тела и, вместе с тем, его хрупкость и беззащитность. Это все будоражило меня, и пришлось приложить максимум усилий, чтоб удержаться в рамках приличия. В итоге я заснул лишь под утро, вернее вырубился от усталости. – Андрюша, и как это называется? – прозвучал чей-то знакомый голос. Я повернулся на звук и еле продрал глаза. Возле дивана стояла бабушка. «О, нет! И как теперь объяснять, почему я спал в обнимку с парнем?» – Бабушка, я сейчас все объясню… – начал я оправдываться. – Да уж, потрудись объяснить, почему ты прогулял лекцию. – Лекцию? Ну… Так получилось… – И все? Странно. Мне вот на днях позвонил Леонид Васильевич, заведующий роддома №2, и рассказал занимательную историю о том, как мой внук угнал маршрутку с пассажирами, чтобы доставить к ним роженицу. – Я ничего не угонял. Просто не было времени ждать скорую. – Какими были твои действия? – Неуверенными… – я виновато опустил взгляд. – Я растерялся… У нее была аритмия и отошли воды. А я только и смог, что поднять панику… – Назови мне виды аритмий и методы лечения. Бабушка снова устроила мне внеочередной экзамен, никак не прокомментировав мое поведение в маршрутке. Я только накануне вечером читал об аритмии, но не выспавшийся организм отказывался работать на полную мощность, и мой ответ оказался неполным. – Кстати, вы предохраняетесь? – в лоб спросила бабушка, и мне от стыда захотелось провалиться под землю. – Нет, – ответил я. Мы с Данилом оба были одеты и ничем таким не занимались, но я не успел этого сказать. – Как это «нет»?! Разве ты не знаешь, чем грозит такая беспечность? С начала нашего разговора Данил тоже проснулся, и наши лица побагровели, будто этой ночью случилось что-то очень постыдно-развратное. Во всем, что касалось медицины, бабушка была неумолима. И теперь кроме повторения темы «Аритмия» мне еще предстояло написать сочинение на тему: «Как я провел лето с кишечной палочкой». Бабушка увела Данила на кухню пить чай и знакомиться, а меня вынудила вместо завтрака грызть гранит науки. По ее мнению человек, от решений которого зависят жизни других, должен быть уверен в своих знаниях и действиях. И мой недосып выглядел жалким оправданием собственной лени. Пришлось срочно восполнять пробелы в памяти. Удовлетворившись полным ответом, бабушка попрощалась с нами и ушла, а я снова прилег… всего на пять минут… Сквозь сон я чувствовал легкие нежные прикосновения к своему лицу, голове. Было так приятно, что не хотелось просыпаться. От удовольствия я чуть улыбнулся. Теплая ладонь мягко легла на мою щеку. Я ощутил на своих губах чье-то дыхание и открыл глаза. Надо мной навис Данил, но, заметив мое пробуждение, тут же отпрянул и убрал руку от моего лица. «Он собирался меня поцеловать…» – мысленно обрадовался я и тут же погрустнел, – «…или нет?» – Который час? – спросил я, потягиваясь после сна. – Начало четвертого, – ответил Данил. Он сидел рядом, но даже не смотрел в мою сторону. – Ничего себе прилег на пять минут! – я поднялся с постели и обратился к парню. – Ты обедал? – Нет… Я боялся шуметь, чтоб тебя не разбудить. – И сидел полдня голодный? Ну, что за наказание?! Я пошел умываться, а потом готовить то ли поздний обед, то ли ранний ужин. «Ага, шуметь он побоялся, а трогать мое лицо – нет. Какой странный парень». Меня одновременно и радовало, и смущало, что я кому-то нравлюсь, пусть даже и парню. Вдруг вспомнился бабушкин визит. Я не слышал, о чем они говорили, но бабушка в силу профессии и жизненного опыта видела людей как на рентгеновском снимке. Еще и вопрос о предохранении… Мои щеки стали наливаться краской. У меня, конечно, возникали мысли о поцелуях, но о сексе я даже не помышлял. «Как после такого смотреть ему в глаза?» Когда еда была готова, я позвал Данила на кухню. Мы оба избегали прямых взглядов, каждый по собственной причине. Я хотел расспросить про их беседу с бабушкой, но не знал, как ненавязчиво повернуть разговор в эту сторону. – Ты счастливый… – вдруг произнес Данил. – В каком смысле? – У тебя бабушка такая… – …прямолинейная, – закончил я фразу парня. – И это тоже, – улыбнулся Данил, так и не поднимая глаз. – Она так о тебе заботится… – А у тебя есть бабушка? – Была, но я почти не знал ее. Она умерла, когда я был еще маленьким. Мама осталась одна с ребенком, и это сильно повлияло на нее… Я не хотел снова ворошить болезненные воспоминания Данила и решил сменить тему. – А о чем вы говорили с Людмилой Пантелеевной? – О тебе, обо мне… Еще она просила называть ее «бабушка», но это как-то неудобно… Мне правда можно ее так называть? – Раз она сама разрешила, значит можно. – Спасибо. И снова меня незаслуженно благодарили. Я ведь не сделал ничего, чтобы бабушка приняла Данила, она сама так решила. Впрочем, я был этому рад. Мы с бабушкой никогда не обсуждали моих друзей или мою личную жизнь. Сказать по правде, у меня и не было ни того, ни другого. Однажды меня поцеловала подружка Алины, но я тогда был подростком и не понял, было это в шутку или всерьез. А потом погиб дед, и я сосредоточился лишь на учебе. – Кстати, бабушка спрашивала, почему мы спали под одним одеялом? – еле выговорил я, от неловкости желая спрятаться с головой под это самое одеяло. – Она обо всем догадалась. И все же заставила меня рассказать всю историю целиком. – Ты снова плакал? – спросил я Данила, но его вид говорил об обратном. Цвет лица был равномерным, а веки почти вернулись в нормальное состояние. – Нет. Во второй раз рассказывать было гораздо легче. – Хорошо. Теперь ты сходишь со мной в театр? – Только если ты больше не будешь пропускать занятия. Бабушка просила проследить за твоей посещаемостью, – захихикал Данил. – Слушаю и повинуюсь, гражданин шпион, – рассмеялся я в ответ. Было очень радостно слышать смех Данила. Я даже задумался о том, чтобы выучить несколько анекдотов, но не знал, что этот парень считает смешным, и побоялся попасть впросак. Вечером я с опаской ждал момента, когда пора будет укладываться спать. Хоть Данил и просил побыть с ним только один раз, все же я сомневался, как разруливать эту ситуацию. Так что допоздна засел на кухне, готовясь к завтрашним занятиям. Да и днем я достаточно выспался. Дождавшись, пока парень заснет, я для надежности подождал еще часа полтора и снова устроился в кресле. Утром я проснулся раньше будильника и посмотрел на Данила. Он еще спал, и во сне выглядел таким… милым. Другого слова у меня не нашлось. Я даже приподнялся на постели, чтоб получше его рассмотреть. Не прошло и двух минут, как Данил, не открывая глаз, потянул одеяло на себя, укрывшись с головой, а я довольно улыбнулся. В тот же день я купил билеты в театр и с нетерпением ждал субботнего вечера. Всю неделю мы по утрам играли в странную игру: кто раньше проснется и засмущает взглядом соседа. Это было по-детски наивно и невинно, и все же очень радостно. Впрочем, в течение дня я старался избегать случайных прикосновений с Данилом, пытаясь разобраться в себе. Я собирался позаботиться о нем, но теперь мои желания все меньше походили на заботу. Наконец, настала суббота. Мы оба нарядились в костюмы. Правда, у Данила из обуви были только кроссовки, и смотрелось это несколько нелепо. Чтобы он не чувствовал себя странным, я тоже решил взуть кроссовки. Один странно одетый парень – чудак, а двое – это уже почти модное веяние. Хотя, когда мы пришли к театру, оказалось, что люди вообще ходят туда, в чем угодно. Меня Алина водила несколько раз в театр, а Данил последний раз был в подобном месте несколько лет назад на детском спектакле вместе с классом. Мы прошли в зал и сели на свои места. Спектакль оказался очень смешным. Как будто показывали закулисную жизнь. Несколько раз повторялся один и тот же отрывок, как на репетициях, но каждый раз что-то менялось, потому что актеры – тоже люди, и у них свои проблемы. Когда же наступила генеральная репетиция, а потом выступление, все вообще пошло наперекосяк. Я не понимал, причем там была тарелка с сардинами, но мы с Данилом еще долго хохотали, вспоминая ее. После спектакля мы пошли прогуляться. На улице уже стемнело, но фонари светили достаточно ярко, чтобы можно было рассмотреть счастливую улыбку этого парня. У меня возникло странное ощущение, что, если бы вдруг наступила кромешная тьма, я бы все равно почувствовал, как Данил улыбается. Осознание этого растянуло мои губы в улыбке. Мы шли и улыбались, каждый о своем. Неожиданно что-то изменилось. Мой спутник как-то сник, сжался, будто и вовсе захотел раствориться в пространстве. Я осмотрелся по сторонам в поисках возможной причины такой резкой перемены настроения, но не заметил ничего подозрительного. – Андрей, давай уйдем отсюда, – попросил Данил. – Почему? – удивился я. – Ты устал? Что-то болит? – Нет. Просто не хочу, чтобы нас видели вместе. – В каком смысле? – не понимал я. Мы же гуляли, как два товарища. В этом не было ничего компрометирующего ни для одного из нас. Навстречу нам шли парень с девушкой. Вот кому стоило бы постыдиться так откровенно вести себя у всех на виду. Меня вдруг посетила странная мысль. – Это он? Данил ничего не ответил, но его поведение говорило само за себя. Появилось острое желание защитить этого парня. Мне вспомнилось, как я однажды видел суку, которая, защищая своего щенка, выступила против двух здоровенных кобелей. Ее размеров и сил было недостаточно, чтобы победить в схватке, но решимости драться до последнего вздоха хватило бы на целую стаю. Драки так и не случилось, псы потеряли интерес, но самка была в напряжении, пока угроза полностью не миновала. Теперь я ее понимал. Данил был моим «щенком», а я был тем самым Тузиком из поговорки, готовым порвать любого, как грелку. Так сложилось, что я никогда не участвовал в драках. В детстве не возникало конфликтных ситуаций. Во дворе среди знакомых мальчишек я был старшим, и мне незачем было самоутверждаться. В школе с одноклассниками я вполне дружелюбно общался, хоть меня и считали слегка занудным. После смерти деда я замкнулся в себе, и все же стал скорее отшельником, чем изгоем. Новенький мальчик пытался было доставать меня, решив, что я – слабое звено, но мне тогда все было безразлично, и он потерял ко мне всякий интерес. Честно говоря, я даже не задумывался, умел ли я вообще злиться на что-то или кого-то. Впрочем, глядя на приближающегося парня, я вспомнил рыдания Данила и почувствовал, как «обнажаются клыки и шерсть становится дыбом». Я взял «щенка» за руку, крепко сжав его кисть, и решительно двинулся вперед на того парня. Проходя мимо, я нарочно с силой задел чужое плечо своим. Как и ожидалось, мой поступок не остался незамеченным. – Какого хрена?! – возмутился парень и, заметив, наконец, Данила, добавил: – Чертовы гомики! – Точно! – воскликнул я. Данил растерянно посмотрел на меня, но я лишь притянул его ближе к себе, сосредоточив все внимание на главном виновнике. – Ты же тот парень с видео! Я тебя по ширинке узнал! Можно автограф? Такая натуральная страсть, а стоны… – Как? Откуда? Я ведь не… – парень стоял, как громом пораженный. – Какое еще видео? – попыталась узнать его спутница. – Потрясающий ход! Выбрать невинного мальчика, вскружить ему голову, напоить до беспамятства и заставить сделать минет. Кто же знал, что это окажется таким приятным, правда?! Настолько искренние стоны невозможно сымитировать! – я был неудержим. Парень пытался было возразить, но я двинул свою руку в сторону его лица, словно намереваясь закрыть ему рот, и он не произнес ни слова. – Получив мощнейший компромат, как же чесались руки его использовать! Только вот беда – с такого простака ни бабла срубить, ни потребовать выгодной услуги! Оставалось лишь добить! Но выложить в сеть – это как вслух признаться, что получил кайф от того, что тебе отсосал гомик! Тем более, что было, от чего кайфовать, так ведь? Ни одна женщина не знает мужское тело так, как мужчина! И не важно, сколько раз онанировать, сколько раз упрашивать девушку сделать минет… Того экстремального оргазма больше не будет! Это как первый укол героина! – Можно было бы попросить прощения… – я все еще продолжал свою речь, постепенно приближаясь к виновнику. – Но после всего, сделанного по глупости, назад дороги не было. Да и такой самовлюбленный пижон скорее поменяет с десяток девушек, в поисках умелого рта, чем признается себе, что снова хочет минет от парня. Сколько раз ты пересмотрел то видео? – я приблизился к парню почти вплотную и выдохнул ему в лицо: – Ну, и кто из нас гомик? Сделав шаг назад, я повернулся к Данилу, улыбнулся и шепнул: «Бежим!». И мы побежали! Просто так, без всякой цели. Будто два нашкодивших пятиклассника, подсунувших резинового паука в шухлядку стола нелюбимой учительницы. Ветер обдувал наши лица, отдаваясь свистом в ушах. Сердце колотилось от физической нагрузки и прилива адреналина, а на душе – такая радость! Я был счастлив, что смог разделить этот момент с Данилом. Добежав до парка, мы остановились отдышаться. С непривычки от бега в боку закололо. Я снова перенервничал, но в этот раз не случилось обморока. Наоборот, мое волнение решило выйти наружу, и я расхохотался. Приступ смеха оказался таким сильным, что я согнулся, схватившись за живот. Чуть успокоившись, я выпрямился и посмотрел на Данила. Он все еще выглядел слегка растерянным. – Данил, прости. Сам не знаю, что на меня нашло. Но ты видел, какое у него было лицо? Я снова рассмеялся. Продолжая держать меня за руку, Данил вдруг хихикнул. Потом еще раз. И через пару секунд разразился заливистым смехом. Этот звук, словно целительный бальзам, обволакивал его израненную душу. Заодно и мою… Мы оба мучились чувством вины. Я бы предпочел погибнуть вместо деда, а Данил – вообще не рождаться, чтобы не напрягать других своим существованием. И теперь, смеясь в темном парке, с наших душ упали первые камни тяжелого груза. – Андрей, как ты узнал? Ты же не видел… – осторожно спросил меня мой спутник, когда мы, наконец, успокоились, но так и не смог договорить постыдное «то видео». – Врачебная тайна, – пошутил я. – А если серьезно, то я размышлял об этом. Не знаю, был ли у него к тебе интимный интерес, возможно, лишь любопытство, до какой степени все может дойти. Но ты ведь такой искренний, что трудно удержаться. Новый опыт, необычные ощущения, наличие свидетелей… Впрочем, как и в случае с наркотиками, максимальный эффект дает лишь первая доза, а потом организм привыкает. – А с чего ты взял… ну, что я… – совсем засмущался Данил. – …настолько умелый? – мне и самому стало неловко. «Интересно, его уши тоже покраснели или еще нет?» – Я же вижу, как ты стараешься, берясь за какое-то занятие. Не думаю, что в интимных делах ты ведешь себя совсем иначе. Атмосфера вокруг нас приобрела красный квадратик внизу экрана. Были бы мы в помещении, я бы непременно открыл окно, чтобы унять нахлынувшее волнение. Но, находясь на улице, оставалось только глубоко вдохнуть прохладный воздух. – Хорошо, что мы надели кроссовки, – вдруг выдал Данил, очень вовремя сменив тему. – И не говори! В следующий раз наденем спортивные костюмы и устроим забег наперегонки. – Это будет нечестно! – Почему? – Ты выше ростом, и у тебя ноги длиннее. У меня нет ни малейшего шанса на победу… – театрально вздохнул парень. – Ладно. Тогда сходим на каток или в боулинг. Там уж точно мой рост не будет преимуществом. Данил согласился с моими доводами, и мы пошли на маршрутку. Выйдя из парка, парень расцепил наши руки, боясь осуждения окружающих. Я не стал настаивать, хотя с радостью держал бы его за руку до самого дома. В маршрутке оказалось лишь одно свободное место в конце салона. Был бы Данил девушкой, я бы, не раздумывая, сел на сиденье и усадил его себе на колени. Но в современных реалиях подобное поведение двух парней считается неприемлемым. Мой спутник взялся за спинку сиденья перед собой. Я проделал то же самое, едва коснувшись его пальцев своими. Всю дорогу мы ни на миллиметр не сдвинули руки, чтобы не нарушить такую гармонию. Добравшись домой, я разулся, снял пиджак, прошел в комнату и плюхнулся на диван. Данил сел рядом со мной, и мы посмотрели друг на друга. По сравнению с тем едва живым парнем из маршрутки, сейчас он выглядел таким сияющим… – Андрей, спасибо тебе за все… – Опять?! Ты же обещал, что оставишь упаднические мысли! – Я не об этом, – улыбнулся Данил. – Сегодня был самый лучший день в моей жизни. Спасибо. – Не за что. Тем более, что это не самый лучший, а просто первый из множества прекрасных дней, ожидающих тебя в будущем. Нависло неловкое молчание. Снова благодарить меня было излишне, да и мне было непривычно говорить парню столько приятных слов. И все же хотелось подарить Данилу еще больше положительных эмоций. Я протянул свою руку и погладил парня по голове, а затем нежно провел ладонью по его щеке. Данил буквально на секунду закрыл глаза, сосредоточив остальные чувства на моем прикосновении. Это стало последней каплей. Я двинулся навстречу, ухватил парня за шею сзади, притянул к себе и впился в его губы. – Что ты делаешь? – отшатнулся Данил, широко распахнув глаза. – Сам не знаю… – ответил я и снова его поцеловал. Я, и правда, не знал, что делал. Вернее, знал, но не мог это контролировать. Конечно же, я видел целующиеся парочки в кино, да и просто на улице. Алина однажды даже уговорила меня посмотреть с ней «Горбатую гору». Как и в случае гетеро-пары, я вроде и понимал, что движет героями, но сам такого не испытывал. Что такое поцелуй? Прикосновение губ, обмен слюной… Даже с биологической точки зрения поцелуй – скорее вредное явление, лишь способствующее распространению бактерий. Но почему все вредное настолько приятно? Губы Данила особо не отличались от губ любого другого человека. И все же меня неудержимо тянуло к ним, как стальную скрепку к магниту. От соприкосновения необычное тепло растекалось по всем кровеносным сосудам, вызывая желание повторить это еще раз, и еще… – Но это же… неправильно… – парень пытался сопротивляться, положив ладони мне на грудь, но так и не оттолкнул меня. – Почему? Тебе неприятно? – я продолжал поцелуи после каждой фразы. – Приятно… А тебе? – Мне тоже… Тогда что в этом неправильного? – Но мы же оба… – …не делаем ничего плохого, – закончил я фразу Данила и поцеловал его более настойчиво. Под моим натиском сдержанность парня капитулировала. Его руки скользнули выше, обняв меня за шею. Губы отвечали на мои поцелуи, вызывая во мне неведомые раньше ощущения. Я опустил руки ниже, обхватил туловище Данила и прижал к себе. Парень застонал. – Ты в порядке? – спросил я, сам едва не застонав. – Да… А ты?.. Вместо ответа я снова занялся его губами. Я много читал о том, что происходит с телом в момент возбуждения, но реальность затмила все теоретические познания. Мой организм словно превратился в нарколабораторию, не только производящую, но и испытывающую на себе собственную продукцию. Сердцебиение ускорилось, дыхание участилось, глаза накрыло пеленой, размывшей все окружающие контуры, а пещеристое тело наполнялось кровью… Мы оба были мужского пола, но инстинкт размножения оказался сильнее любых предрассудков. Я двинулся на Данила, укладывая его на диван и накрывая собственным телом. Парень принимал все мои действия, лишь сильнее прижимаясь ко мне. Я вытащил рубашку из его брюк и скользнул ладонями вдоль его тела… На улице громко взорвалась петарда. От неожиданного звука я встрепенулся и вернулся к реальности, осознав, что чуть не завалил парня, которого собирался оберегать. Я не знал, как мужчина может хотеть женщину, мне не с чем было сравнивать, но Данила я хотел весьма откровенно. Я раньше не задумывался о своей ориентации. Если мужчина хочет мужчину, то он – гей? Мне было все равно, каким словом называться, но этому парню и так досталось в жизни. Каким же надо быть чудовищем, чтобы после всего воспользоваться его доверчивостью?! – Прости меня, – я отпустил Данила и отодвинулся от него. – Я не хотел… вернее хотел… но я не должен… не имею права… – Ты сожалеешь? – печально спросил парень, приподнявшись и приблизившись ко мне. – Разве это похоже на сожаление? – я взял руку Данила и на секунду приложил ее к своему паху. – Просто ты такой доверчивый, а я будто пользуюсь этим. Больше всего на свете мне страшно тебя обидеть. Я ведь собирался позаботиться о тебе, а сам… Парень не дал мне договорить, накрыв мои губы своими. От такой его смелости у меня чуть не пропал дар речи. Данил приоткрыл рот, впуская мой язык. Атмосфера вокруг стала накаляться, словно нас обдало жаром от костра. Раздвинув ноги, парень уселся на мои бедра лицом ко мне, продолжая меня целовать. – Андрей… позаботься… обо мне… пожалуйста… – еле оторвавшись, прошептал Данил, приложив мою ладонь к своему паху и удерживая ее. Даже через ткань брюк я ощутил его сильную эрекцию. – Ты... правда... хочешь… со мной? – переспросил я, поглаживая самое интимное. – Хочу… Очень хочу… Я расстегнул ремень, а затем и его брюки. Просунув руку под ткань трусов, я обхватил возбужденный член парня и легонько сжал. Данил непроизвольно ахнул, затем обнял меня и застыл, словно боясь, что я передумаю. Мне еще не приходилось ласкать кого-то, но я не собирался останавливаться. Получив карт-бланш, я, во что бы то ни стало, хотел довести Данила до оргазма. От моих манипуляций лицо парня покраснело. Я уже видел его таким, когда случайно застукал в ванной. Теперь же я сам был активным участником этого действа, и это еще больше распаляло меня. – Можно… и мне… потрогать?.. – осторожно прошептал мне на ухо Данил. – Все, что угодно… – только разрешил я, как тут же пуговица и молния на моих брюках пали жертвами страсти. Чужая рука хозяйничала в моих трусах, лишая меня остатков самообладания. Данил уверенно сидел на моих ногах, держась за меня. И все же одной рукой я обнял его за талию, а другой – настойчиво ласкал его половые органы. Комната наполнялась шумным дыханием и эротичными звуками. Я спиной ощутил, как парень сжал мою рубашку в кулак. – Мне… уско… риться?.. – спросил я. – Да… – со стоном выдохнул Данил. – Нет… Костюм… запач… – Забудь… Я ускорил движения. Пальцы Данила впились в мою спину. Он остановил свою руку, сжав мой член, и сам весь напрягся, словно его тело стало единой пружиной, сжатой до предела. Еще немного, совсем близко… Его стоны становились все выше, будто он нажимал по очереди клавиши на фортепиано. Последнее усилие, громкий стон – и парень обмяк в моих объятиях, изливаясь мне на руку, на рубашку… Это все было не важно. Даже то, что я так и не кончил. Данил был счастлив – только это имело значение. Он попытался было продолжить, но я убрал его руку и положил себе на плечо. Обняв парня обеими руками, я прижал его к себе. Ощущая его сердцебиение, теплоту его тела, вдыхая его запах, хотелось остановить время и как можно дольше продлить этот момент. – А как же ты? – поинтересовался Данил, обнимая меня и взъерошивая мои волосы на затылке. – Все хорошо, не волнуйся, – зачем-то соврал я, хотя терпеть было, практически, невыносимо. – Давай я… – Данил, если ты чувствуешь себя обязанным за то, что я тебя приютил, то не нужно. Ты мне ничего не должен. – А если я скажу, что ты мне нравишься? – осторожно спросил парень, и чуть слышно прошептал мне на ухо: – Как мужчина… Я судорожно сглотнул. Меня по-разному называли: занудным ботаном, хорошим человеком, противным братиком, но еще никто не считал меня привлекательным мужчиной и не признавался в своей симпатии. Я даже растерялся. – Это… смущает очень… Данил потерся своей щекой о мою, затем повернул голову, закрыв мне рот поцелуем. Не размыкая наших губ, парень стал расстегивать мою рубашку. Пуговица за пуговицей, его руки опускались все ниже. Расстегнув последнюю, он собирался раскрыть рубашку, но я остановил его ладони, прижав их к своему паху. Парень отпрянул и удивленно посмотрел на меня. Стало безумно стыдно за ложь, за эгоистичное желание кончить, но я уже был на пределе. – Ты же отказался… – Данил, я… нгм… Парень не дал мне оправдаться, словно в наказание, сжал мой член в своей руке и совершал энергичные движения. Я ухватил Данила за плечи, уперся головой в его ключицу и издавал какие-то нечленораздельные звуки, пока мое тело пребывало в ласковом плену и подвергалось столь сладостным пыткам. Движения ускорились, и волна оргазма поднялась на максимальную высоту, готовая вот-вот обрушиться… Секунда – и я изо всех сил сжал хрупкие плечи, еле сдержавшись, чтоб не пустить в ход зубы и не прокусить нежную кожу. Жар пронесся по моему организму, принеся долгожданное расслабление и выталкивая семенную жидкость наружу… – Спа… си… бо… – по слогам произнес я, пытаясь успокоить дыхание. Захотелось спросить, что же дальше. Но подобный вопрос показался мне ужасно глупым, и я промолчал. Я отпустил плечи Данила, на которых наверняка оставил синяки, и нежно обнял его туловище. Он тоже обнял меня в ответ. Мы так и сидели, держа друг друга в объятиях, растрепанные и грязные, и, вместе с тем, довольные и счастливые. Через несколько минут у Данила затекли ноги, и идиллию пришлось прервать. Перестав касаться, стало очень неловко смотреть друг другу в глаза. Как будто закончилось волшебство, и вернулась постыдная реальность. Данил отправился в душ, а я – на кухню. Открыв кран, я смывал подсохшую сперму со своей руки. Меня одолевали непонятные чувства. По идее, я должен был ощутить брезгливость или нечто подобное, что занимался столь откровенными вещами с парнем. И все же я чувствовал волнение, что, возможно, поторопился, но дороги назад уже не было. Настроение готовить куда-то пропало, и я решил просто сварить домашних пельменей, врученных недавно Алиной с хитрым пожеланием передать привет «школьнику». Когда Данил вышел из душа, вода почти закипела. Не глядя на парня, я дал указания и тоже пошел в душ. Во мне все больше росло беспокойство, как быть дальше. Я хотел быть с Данилом, но засомневался, вдруг он принимал мои ласки лишь потому, что не хотел меня обидеть. Если бы мы не жили под одной крышей, произошло бы это все между нами или нет? Ощутив себя полнейшим ничтожеством, я совсем расстроился. – Андрей, ты будешь черный чай или зеленый? – спросил Данил, заметив меня в дверном проеме кухни. – Данил, прости меня… – За что? – Я не сдержался и вынудил тебя заниматься такими вещами. Я ничем не лучше того извращенца. – Не сравнивай себя с ним! Если кто и виноват, то только я. При нашей встрече в маршрутке ты вел себя как герой. И я подумал, что если побуду рядом с тобой, то, возможно, стану хоть немного похожим на тебя. – Я вовсе не герой. – Настоящие герои именно так и говорят. Ты помог совершенно незнакомым людям, хоть и не обязан был. Приютил меня, кормил, заботился… Даже несмотря на то, что я – «чертов гомик». Ты не выгнал меня, когда застукал за постыдным занятием, или когда я пытался поцеловать тебя спящего. Я и мечтать не смел, что ты разрешишь к себе прикоснуться, и был так счастлив, когда это произошло! Но если я тебе совсем не нравлюсь… – Нравишься! Просто все так быстро произошло, что я запутался. Не живи мы вместе, ты бы, наверное, и не заинтересовался таким скучным зубрилой. – И вовсе ты не скучный. Когда ты уезжал на учебу, я пытался читать твои книги по медицине. Но там столько всего… Стать доктором очень сложно. Ты каждый день что-то учишь, и этого все равно недостаточно. Мне бы и жизни не хватило, чтобы запомнить даже половину того, что знаешь ты. – Не преувеличивай… – Я не преувеличиваю. Когда я стал свидетелем того, как бабушка тебя расспрашивала, поначалу я даже скрестил пальцы на удачу. Но ты отвечал, отвечал, отвечал… Я был восхищен, что знаком с кем-то вроде тебя. Ты не скучный, а очень серьезный и ответственный. – Ну хватит уже меня нахваливать, а то совсем зазнаюсь… – засмущался я, а потом глянул на плиту. Данил уже выключил огонь, но не вытаскивал пельмени из горячей воды, чтоб они не остыли раньше времени. – Может, лучше поедим, пока эти товарищи совсем не раскисли и не впали в депрессию? – И он еще переживал, что скучный! – рассмеялся парень. Хоть я все же волновался по поводу дальнейшего, но слова и смех Данила меня успокоили. Я нравился ему, а он – мне. С остальным не было нужды торопиться. Всему свое время. Мы сели ужинать. Парень сидел по другую сторону стола слева от меня. Я поглядывал то в свою тарелку, то на Данила. Хоть он и был правшой, все же переложил вилку в левую руку, а правой накрыл мою. Это было неожиданно и очень приятно. Я не стал отдергивать руку, лишь развернул кисть и пожал его пальцы. Держась за руки, мы сидели в крохотной кухне, но в тот момент она стала очень уютной и родной… После ужина пришлось расцепить руки. Я остался мыть посуду, а Данил прошел в комнату и включил телевизор. Закончив на кухне, я присоединился к соседу. Показывали фильм «Телохранитель» с Уитни Хьюстон и Кевином Костнером. Мы и раньше, бывало, сидели на диване и смотрели вместе телевизор, но после случившегося находиться совсем рядом под романтический фильм было весьма смущающим. Хотелось обняться, и все же я решился только взять парня за руку. Я уже видел этот фильм. Приближался чувственный момент, когда героиня угрожала телохранителю, наставив на него катану, а он мягко отвел ее руку в сторону. Раньше я полностью погружался в атмосферу происходящего на экране, но теперь все мои мысли были заняты худощавым парнем, сидевшим так близко… Когда герои фильма приблизились друг к другу, Данил осторожно пожал мою руку. Я повернулся и посмотрел на парня. «Когда он успел так измениться?» У него были все те же щенячьи глаза, но, помимо этого, в них появилось нечто новое и притягательное. Словно в замедленной съемке, мы двинулись навстречу друг другу, пока наши губы не слились в нежном поцелуе. Приятное тепло заполнило все мои внутренности. Наши руки плавно перемещались по телу друг друга, вызывая трепет и желание. Романтику нарушил звонок моего мобильного. – Извини… я должен… ответить… – тяжело дыша, я неохотно оторвался от парня и ответил на звонок. – Привет, Андрюша, – в трубке послышался голос Алины. – Как прошло свидание? – Это не сви… – я попытался оправдаться, но, взглянув на Данила, побоялся его обидеть. – Все хорошо. – Выкладывай подробности. – Не скажу. – Ах, так?! Значит, я сейчас приеду и сама расспрошу твоего «школьника». – Алина, зачем тебе это? – Затем, что я волнуюсь. Андрюша, выбирай: либо я к вам, либо вы к нам. – Ладно, – согласился я, – мы как-нибудь заедем в гости. – Отлично! Завтра я вас жду. Как раз собиралась испечь твой любимый творожный пирог. «Ну, что за женщина?!» – вздохнул я, понимая, что спорить с кормящей матерью бессмысленно. Честно говоря, я даже обрадовался возможности познакомить Данила с моей семьей. Хотелось подарить этому парню время в радушной семейной атмосфере. Я не знал, как его представить, или как рассказать о наших отношениях, и, все же, мои сомнения и страхи не стоили ни минуты волнения Алины. – Данил, моя сестра приглашает нас завтра в гости. – Мне тоже нужно ехать? – осторожно спросил парень. – Как раз с тобой она и хочет познакомиться. Так что если ты не приедешь, она расстроится, а ей нельзя расстраиваться, чтобы молоко вдруг не пропало. – Хорошо, я поеду, – согласился Данил и взял меня за руку. – А какая у тебя сестра? – Ну, с бабушкой ты уже знаком. Теперь представь ее раз в пять энергичней и эмоциональней – и получится Алина. – У тебя очень интересная семья, – улыбнулся Данил. – Ты хотел сказать странная? – я улыбнулся в ответ. – Не без этого… Мы смотрели друг на друга. Я нежно погладил парня по плечу, борясь с желанием его обнять. Безумно хотелось целоваться, но после звонка сестры я ощущал некоторую постыдность своих мыслей, словно, поддавшись им, я бы совершил предательство. – Уже поздно, а завтра важный день… – Андрей, может, ты будешь спать на диване? – спросил Данил и, заметив мое замешательство, добавил: – А я лягу в кресле. Тебе же там неудобно. – Подумаешь, ноги слегка в невесомости. Чувствую себя почти космонавтом, – отшутился я. – Я серьезно. Мне неловко, что из-за меня ты терпишь неудобства. Я ведь предлагаю поменяться местами, а не спать вместе. – Я не против… – вдруг произнес я, смущенно отведя взгляд. – Не против чего? – переспросил Данил, заражаясь моим смущением. – Ну… спать вместе… – ответил я и после нескольких секунд неловкого молчания добавил: – Нам же не обязательно торопиться? – Не обязательно. Я разложил диван. Смущаясь, мы легли в постель на пионерском расстоянии друг от друга. Нам уже доводилось спать вместе, но в прошлый раз это была, скорее, душевная необходимость. Теперь же это было обоюдным и осознанным желанием, от которого краснели щеки, уши и кое-что пониже. – Данил, я давно хотел тебя спросить. Как ты жил, когда ушел из дома? – Как в бреду. Я совсем растерялся, куда идти и что делать. Ночевал на вокзале. Пару раз у меня спросили документы. Хорошо, что у меня был паспорт. Хотелось есть, но от запахов фаст-фуда меня выворачивало. Потом я случайно услышал, что на стройку нужны рабочие, и даже могут выделить жилье. Я сел в маршрутку, проехал пару остановок и отключился. Когда же открыл глаза и увидел тебя, то впервые за последнее время мне стало так спокойно… И я пошел за тобой. – Ну, и как ты собирался работать в том состоянии? – Не знаю. Просто надо было как-то жить. – Больше тебе не придется об этом беспокоиться, – я обнял Данила и попытался притянуть его к себе. – Андрей, – парень отпихнулся от меня, – я не собираюсь вечно сидеть на твоей шее. В понедельник я выхожу на работу. – Ты нашел работу? Надеюсь, не на стройке? – Нет. Я устроился курьером в фирму, торгующую линзами и оправами для очков. Зарплата небольшая, зато расчет каждую пятницу. – А как же институт? Ты не собираешься продолжить учебу? – Я туда не вернусь. К тому же не уверен, что из меня получится хороший инженер. – Чем бы ты хотел заниматься в жизни? – Когда я наблюдал, как ты учишься, то и сам задумался, есть ли что-то, что мне было бы настолько же интересно. Возможно, сейчас мне лучше поработать и разобраться в себе, чтобы на следующий год поступить туда, куда хочется. – И потом ты от меня съедешь? – спросил я, опасаясь, что столь стремительно сократившееся расстояние между нами может снова увеличиться, а то и вовсе стать непреодолимой пропастью. – А чего хочешь ты? – И дальше жить с тобой. – Но не торопиться? – Да. – Хорошо. Данил довольно хмыкнул и придвинулся ко мне, пристроившись головой на моей груди. Я заключил его в объятья, мысленно задаваясь вопросом: «Он настолько изменился с нашей встречи или всегда был таким, а я ничего не замечал?» Я считал его хрупким и беззащитным, а он уже и работу нашел, и какие-то планы на будущее строил. В его возрасте я стеснялся даже с одногруппниками заговорить. Окажись я на улице, кто знает, хватило бы мне смелости пойти за первым встречным, или в какую клоаку я бы скатился. – Спокойной ночи, Андрей, – Данил прервал мои раздумья. – Спокойной ночи, гастарбайтер, – хихикнул я, за что и получил болезненный щипок. На следующий день мы поехали к моей семье. Все оказались дома. Бабушку не вызвали в больницу, даже родители позвонили по интернету. К моему удивлению Данил всем понравился, как будто он всегда был в нашей семье. Алина вообще нашла в нем родственную душу, с кем можно обсудить младшего братишку. Даже подарила ему свой старый мобильный, чтобы «школьник» все время был на связи. Правда, их разговоры заставили меня покраснеть, когда речь зашла о наивных глупостях, которые я творил в детстве. Этот день можно было назвать днем Данила. Обстановка походила на какое-то ток-шоу, где мой подопечный был приглашенной знаменитостью, у которой все хотели взять интервью. Несмотря на такое количество незнакомых людей, парень вел себя вполне раскованно. За несколько часов он произнес намного больше слов, чем за первую неделю проживания со мной. Я смотрел на его улыбающееся лицо и наполнялся счастьем. Вернувшись домой, мы разулись и сняли верхнюю одежду. Неожиданно Данил прижался ко мне и крепко обнял. Он держал меня в объятьях и молчал, будто за этот день перевыполнил разговорную норму. Даже в тишине я чувствовал, что он снова благодарил меня. Хотелось ответить «не за что», но я лишь поцеловал парня в макушку. Мы стояли в обнимку, не замечая времени. В моей голове почему-то пронеслась мысль о том, кем меня воспринимал Данил. Парень так легко вписался в мою семью, что я забеспокоился, вдруг он начал считать меня старшим братом. «Нет! Только не после всего, что случилось между нами!», – приподняв подбородок Данила, я жадно впился в его губы. – «Я не брат! Я хочу большего!» Парень ответил на поцелуй, позволяя мне вести. Возбуждение быстро набирало обороты. Я шарил руками по хрупкому телу, ощупывая каждый изгиб. Вытащив рубашку из брюк, мои ладони коснулись кожи Данила. Такой теплый, нежный, желанный… Сладкие губы были не единственными частями тела, которые хотелось попробовать на вкус, и я стал покрывать поцелуями его шею… – Ты же… не хотел… торо… питься… – простонал Данил, ничуть не сопротивляясь моим действиям. – Прости… Я случайно… Собрав волю в кулак, я поспешно скрылся в ванной. «Да что со мной такое?! Накинулся на него, словно маньяк. Кем я себя возомнил?! Захочет он считать меня братом – так тому и быть. Захочет съехать и жить отдельно – я не должен ему препятствовать. Все, что я могу, – это подарить ему немного счастья». Приняв холодный душ и успокоившись, я освободил ванную. Затем разложил диван, лег в постель и притворился спящим, хотя сна не было ни в одном глазу. Через несколько минут вышел Данил, выключил свет и залез ко мне под одеяло. Переспросив, сплю ли я, и не услышав ответа, парень погладил меня по голове, поцеловал в лоб и пристроился рядышком. То ли от нежности поцелуя, то ли от тепла близлежащего тела меня быстро сморило, и я уснул. Мне впервые за несколько лет снился дед. Был мой пятый день рождения и с самого утра как-то не заладился. Алине нездоровилось, и мама не отходила от нее. Папу и бабушку вызвали в больницу. Дед должен быть читать доклад на конференции. В итоге мне предстояло полдня скучать в окружении толпы незнакомых взрослых, произносящих еще большее количество непонятных слов. Но по пути дед вдруг сказал, что передумал. Мы сходили в зоопарк, поели мороженого, я даже покатался на лошади. По возвращению домой нас ждала вся семья и близкие друзья с тортом и подарками. Оказалось, меня просто разыграли, чтобы успеть подготовить праздник. Это был самый счастливый день. Я проснулся утром с радостным настроением и мыслью, что все случается к лучшему, поэтому незачем торопить события. Позавтракав вместе, мы с Данилом отправились каждый в свою сторону: я – на учебу, он – на работу. С непривычки парень слишком уставал мотаться по городу, так что вечером засыпал прямо над тарелкой. Мы могли перекинуться парой слов лишь утром за завтраком. Как-то незаметно неделя подошла к концу. – Что это? – спросил я Данила, протянувшего мне деньги. – Моя первая зарплата, и я даю ее тебе. – Зачем? – Андрей, ты заботился обо мне, тратился… – Данил, ты сейчас пытаешься меня обидеть? – Нет! – растерялся парень. – Как же так?! Я ведь хотел… – Это твои деньги, – произнес я, взяв Данила за руку. – Вот и потрать их на себя. – Тогда можно пригласить тебя на свидание? – он притянул мою руку к своей щеке. – Можно. – Спасибо, – довольно улыбнулся Данил с закрывающимися глазами. На следующий день мы пошли гулять. Парень показывал мне любимые места в городе и рассказывал связанные с ними истории. Как я и предполагал, друзей у него не было, но, наблюдая за людьми, Данил замечал много светлого и забавного. Я слушал эти истории и, прожив всю жизнь в этом городе, открывал его заново. Свидание выдалось весьма насыщенным и увлекательным. – Данил, ты спишь? – спросил я, когда мы улеглись. – Еще нет. – Спасибо тебе за сегодня. Мне очень понравилось. Данил ничего не сказал, а через пару секунд я ощутил на своих губах его поцелуй. Я не собирался торопить события, но нежные руки, скользнувшие мне под футболку, не оставляли силы воли к отступлению. Позволив раздеть себя, я хотел обняться, как вдруг резким движением меня уложили на обе лопатки. Мое тело с радостью принимало поцелуи, касания, ласки. Но когда парень стал стягивать с меня трусы, я на минуту вернулся к реальности. – Что ты задумал? – чуть приподнявшись, спросил я. – Сделать тебе приятно… – смущенно ответил Данил. – Не нужно. – Почему? Ты не хочешь? – Хочу, – признался я, и моя эрекция была тому подтверждением, – но у тебя же плохие ассоциации… – А если я хочу заменить их хорошими? – Ты уверен? «Более чем», – почувствовал я ответ Данила, когда он лизнул головку моего члена. Я откинулся на спину, предоставив парню полную свободу действий. Мне впервые делали минет. Когда я нахваливал Данила перед извращенцем, то даже не предполагал настолько потрясающие ощущения. Все расплывалось перед глазами. Мое тело превратилось в единый сгусток, готовый вот-вот разлиться волнами оргазма. Буквально за секунду до эякуляции я дернулся вперед, приподнял голову парня и тут же излился ему на лицо. – За что? – со странной интонацией вдруг спросил меня Данил. – Прости! – разволновался я, включил настольную лампу, схватил край простыни и стал вытирать удивленное лицо парня. – Я испугался, чтобы вдруг не кончить тебе в рот, а получилось еще хуже. Данил засмеялся, придвинулся ко мне, обнял и прошептал на ухо, чтобы я больше так не делал. Держа парня в объятьях, я почувствовал, что он еще на взводе. – Хочешь, теперь я сделаю тебе приятно? – предложил я. – А ты умеешь? – усмехнулся Данил. – Ну, я неплохо разбираюсь в анатомии. – Ладно. Парень разделся и лег на спину. Несмотря на худобу, его тело было прекрасным. Хоть оно и не обладало рельефностью античных статуй, но мне казалось таким родным и притягательным, что руки сами потянулись погладить. Данил закрыл глаза, полностью сосредоточившись на ощущениях. Я согнул его ноги и устроился между ними. Перед глазами вдруг возникла картинка из учебника по анатомии с изображением мужских гениталий и указанием чувствительных областей. Я проверял на практике теоретические познания и, похоже, весьма в этом преуспел, потому что подопытный от моих действий стонал и выгибался. Увлекшись его реакцией, я потерял бдительность, как вдруг мой рот наполнился теплой вязкой жидкостью. От неожиданности я сглотнул, сдерживая рвотные позывы. – М-да. На вкус совсем не повидло, – констатировал я. – Я же говорил, что я вовсе не пирожок, – рассмеялся Данил, скрывая смущение от случившегося. Поменяв простыню, мы легли спать. Для нас обоих такие отношения были в новинку. И все же этот эпизод сблизил не только наши тела. Мы, словно, преодолели некий барьер и перешли на следующий уровень доверия. С утра было немного неловко смотреть друг другу в глаза, но затем все вошло в привычное русло. Мы спокойно завтракали, когда Данилу позвонила Алина. В какой-то момент разговора парень вдруг замялся, а его лицо продемонстрировало все возможные оттенки красного. – От чего ты так разрумянился? – спросил я после окончания разговора. – Ну… просто… Алина спросила, было ли между нами что-то… – смущаясь, ответил Данил. – И ты не ответил? Сожалеешь? – А ты? – Я уже достаточно взрослый, чтобы отдавать себе отчет в своих действиях, – я наклонился и поцеловал Данила в губы. – К тому же о хорошем не сожалеют. – Ты бы рассказал? – простым вопросом парень загнал меня в тупик. – Даже не знаю… – ответил я, чуть не покраснев. Одно дело – обсуждать это между нами, и совсем другое – сообщать кому-то третьему. – Ничего, у тебя есть пара часов на размышления. Алина пригласила нас на обед. Мы переглянулись и, сдерживая смех, глубоко вздохнули, понимая, что эта женщина еще не раз заставит нас обоих покраснеть. Да и воскресные обеды, похоже, становились новой семейной традицией.

***

Незаметно прошел месяц. Недели проходили в рабочем режиме. По субботам мы с Данилом могли провести целый день только вдвоем, а по воскресеньям нас ждали в гостях. Хоть мы и не распространялись о наших отношениях, но было ощущение, что это давно уже не секрет. Несмотря на смущающие намеки Алины, больше никто не поднимал эту тему. Я переживал за Данила, но, видимо, напрасно. Мои родные, в силу врачебной этики, спокойно относились к подобным отношениям. Муж Алины, хоть и не состоял с нами в родстве, но давно уже понял, куда он попал. К тому же в бизнесе ему приходилось иметь дело с разного рода людьми, так что его волновало лишь счастье любимых девочек. Я слышал утверждение, что меняясь внутри, мы меняемся и снаружи. Правда, не думал, что сам окажусь доказательством этого. Незаметно для себя я стал больше улыбаться. Одна девушка даже предложила сходить куда-то вместе. Мне раньше не приходилось никому отказывать, и было весьма неловко, но в моей жизни уже появился особенный человек, которого я хотел видеть счастливым. В интимной сфере тоже было все хорошо. Хоть мы и ограничивались лишь оральными ласками, но они становились все чаще и лучше. У меня появлялись более смелые фантазии, только я боялся даже спрашивать о таком. – Андрей, ты не хочешь пойти дальше? – поглаживая мой торс, спросил Данил, когда мы удовлетворенные устроились спать. – Хочу… – признался я. – Но ты ведь понимаешь, что это значит? – Понимаю. – И ты согласен? – Только с тобой. – Данил… Той ночью я ласкал парня до изнеможения. Правда, не обошлось без последствий. Почему-то слишком быстро наступило утро, и мы не успели выспаться. Одним глазом досыпая за завтраком, мы договорились больше так не заигрываться перед рабочими днями. Получив согласие Данила, я целый день только об этом и думал. Теоретически я понимал последовательность действий, даже много раз представлял, но осознание, что это вот-вот станет реальностью, волновало аж до дрожи в коленях. Для осуществления задуманного мне предстояло купить кое-что в аптеке. Но, сколько бы я ни тренировался произносить, слова комом застревали в горле. В итоге я записал все на листке бумаги. Хоть я и разбавил список несколькими безобидными пунктами, все равно он был слишком палевным. Слава Богу, что сотрудница аптеки просто молча сложила все в пакет и назвала конечную сумму. Как будущий доктор, я не должен был смущаться обычных медицинских принадлежностей. И все же, если бы начались уточнения по списку, я бы точно залился краской до кончиков ушей. В день «икс» мы с Данилом волновались, будто два подростка, задумавшие что-то неправильное. Впрочем, мы оба были взрослыми и собирались заняться сексом по взаимному согласию. Так что неправильность ситуации определялась только моральным отношением. Тем не менее, ожидание, пока Данил поставит клизму, казалось, испытывало мою решимость. Я уже готов был отказаться и перенести все на другой день, когда Данил, наконец, вышел из ванной и спросил: «Что дальше?» Его щенячьи глаза смотрели в самую душу. Я не смог удержать себя в руках, притянул парня к себе и жадно целовал его, пока мы оба не возбудились. Не давая мне погрузиться в сомнения, Данил вдруг схватил меня за руку и решительно потащил к дивану. Мы срывали одежду, покрывая друг друга поцелуями. Ни один из нас не собирался отдавать инициативу другому. Эта борьба, словно, разбудила во мне обезумевшего хищника. Сильным рывком я уложил Данила на спину и навалился сверху. Всего на миг в его глазах промелькнул страх. – Прости… – я резко остановился. – Андрей… – Данил погладил меня по щеке, – я хочу тебя… Возможно, мне показалось, но я больше не желал видеть страха в этих прекрасных глазах. Я тоже хотел Данила, хотел телом, душой, всем своим существом. Я уже знал чувствительные места на теле парня, но неожиданно бросился на поиски новых. Под моим натиском Данил капитулировал. Вдоволь наигравшись с верхней половиной тела, я спустился ниже, но как только я присосался к его члену, как весь организм вдруг содрогнулся и расслабился в оргазме. Вкус спермы уже давно стал привычным, и я продолжал вылизывать его гениталии, пока член снова не затвердел. – Андрей… пожалуйста… дальше… – отчаянно простонал Данил. – Стань… на четве… реньки… – тяжело дыша, скомандовал я. Парень послушно повиновался. Я провел рукой по спине, и разгоряченное тело прогнулось передо мной. Все еще сомневаясь, я поглаживал ягодицы и ложбинку между ними. Данил не двигался, разрешая мне продолжать. Я больше не мог противиться своим желаниям и натянул стерильную перчатку, чтобы ничем не повредить слизистую кишечника. – Постарайся… расслабиться… Хоть я и произнес эти слова, но мне и самому не помешало бы расслабиться. Тщательно смазав анус парня, я медленно и аккуратно проник внутрь одним пальцем. – Ты… в порядке? – беспокоился я за Данила. – Это… даже щекотно… – вздыхал парень. – Если… будет больно… мы остановимся… Я плавно двигал пальцем, подготавливая сфинктер к большему и заодно отыскивая особое место. Массаж простаты эффективен изнутри, но даже по картинке из учебника ее не так просто найти. Постепенно и второй палец присоединился к поискам. В какой-то момент Данил сжался, я уж собирался все прекратить, но он уговорил меня продолжить. Через пару минут парень шумно выдохнул. Поиски завершились успехом, и я сосредоточился на этой области. – Андрей… почему… оно капает? – разволновался Данил. – Все хорошо… Это секрет простаты… – У простаты… есть секрет? – Да… Она вообще… очень загадочная… Еще немного, и Данил рухнул на подушку, утонув в оргазме. Я и сам был на грани от его стонов. Вытащив пальцы, я уже собирался справиться сам вручную, но парень, отдышавшись, вернулся в позицию на четвереньки. Неожиданно нас прервал звонок мобильного. Мы переглянулись, пытаясь ухватиться за новое чувство и хоть на миг его продлить. К сожалению, мобильный был неумолим. Звонила бабушка. Как человек, ценивший свое и чужое время, она не растрачивала его на пустопорожние беседы. Похоже, дело было серьезным, и касалось Данила. Я с замиранием сердца следил, как выражение его лица становилось все более растерянным. Закончив разговор, парень еще пару минут приходил в себя. – Мой отец нашелся…