Сердца трёх

--Ты просто не представляешь, какая куча таких фильмов есть на свете! — горячо спорил Соколовский — Я в пятнадцать лет их смотрел! --Зато тема всегда актуальна! — отвечал Женька. --Какая? Стрельба и кровища на весь экран? Боевики эти сто лет как устарели! --А твои сказки про клубных девочек лучше, что ль? --Ты вообще мультики смотришь! --И чё? --Аргумент! — съязвил Дима, и оба засмеялись. — Я на днях Петуха видел! — резко сменил тему юноша, доставая из кармана две сигареты — для себя и друга. --Представляю. Такой-же чокнутый? --А то! Выскочил откуда-то и давай мне вещать о пользе математики в жизни. Я ему говорю: «Другим впаривай! Деньги я считать умею, на кой мне остальное?». А он: «Вдруг ты захочешь на математический пойти?». Я ему: «Я в универ вообще не собираюсь, идиот!». Он: «В жизни ещё пригодиться!». Конечно! Рассчитать траекторию надиной сковородки и моей башки! Это мне точно ещё пригодится! --Кстати, насчёт Нади. Ты на медляк с ней пойдёшь на дискотеке по окончанию года? Я с ней говорил: она очень хочет. --Жень, ты еврей, что ли? Я танцую как бревно! Я — бревно, мать его! --И что будешь делать? --Без понятия! Сейчас я буду отдыхать! --Как обычно? --Нет, обычным отдыхом я займусь летом. Сейчас время отдыхать от Королёвой и её окруженьица! --В «Старом городе»? --Почти. --Дай угадаю: ты кого-то заарканил в «Старый город» на ночёвку. --Да. --Кто? --Ты не поверишь? --Да говори уже! --Наша Светикова! --Что за!? Звездочка «Седьмого неба»!? --Именно! --Димон, ты бог! --Я просто умею уговаривать и обещать. Весьма полезно. --Тогда удачи! --А ты куда собрался? --На «Седьмое небо». Ночку там пересижу! --Ну, до завтра! --Думаю, в этом месяце у тебя уже не будет времени на меня! --Ты меня хорошо знаешь! Тогда сразу до лета? Ты ж приедешь ко мне на дачу? --Лежать на диване под кондиционером? --Курить и смотреть журналы. --Это ж наша ежегодная традиция! --Тогда я тебя жду! --Сразу с окончанием школы буду там! Вскоре ребята разошлись. *** «Старым городом» назывался недостроенный магазин, в котором часто устраивались самодельные вечеринки. В основном народ собирался в этом «клубе» летом, когда много свободного времени и нечего делать, сюда съезжался почти весь город. Ещё шумные праздники бывали на Новый год и начало весны. По выходным иногда собирались небольшие компании по случаю чьего-нибудь дня рождения. Всё остальное время «клуб» пустовал. Сюда-то и направился Соколовский. С трудом справившись с железной дверью, которую в это время года не подпирали кирпичом, он вошёл в довольно просторный и пустой зал. Тусклая лампа уже горела. Нельзя сказать, что это место было привлекательным, скорее наоборот — оно отталкивало. Обоев на стенах не было, они были завешаны всевозможными плакатами, уже порванными и грязными. Весь интерьер составляли несколько школьных парт вдоль одной из стен, куда во время сходок приносился алкоголь и, может быть, кое-какая еда и продавленный диван, накрытый синим клетчатым одеялом в противоположном углу. Сейчас зал украшала невероятно преобразившаяся Соня. Она сидела на одной из парт и болтала ногами не в своих вечных любимых избитых кроссовках, а в совсем новеньких бежевых сандалиях. Небольшая прядь волос была заплетена в изящную косичку с вплетённой в неё купленной утром зелёной ленточкой. Когда она откидывала её в сторону, начинали поблёскивать серьги с алмазной крошкой, подаренный Ванькой на день рождения несколько лет назад. Эти серьги надевались в самых торжественных случаях, сменяя повседневных серебряных дельфинчиков. Глаза-сапфиры теперь блестели ярче обычного, улыбка, часто озаряющая её лицо, была не весёлой и озорной, как раньше, а загадочной и необычной. Дима, предвкушая нечто интересное, зашёл в «клуб». Он не обратил внимания на то, что, пока тяжёлая дверь не захлопнулось, что-то бесшумно мелькнуло в дверном проёме и исчезло в дальнем углу, куда не доставал свет… *** --Я… не понимаю… --пыталась было объясниться Соня — Я никогда не мечтала и не хотела ничего более, чем быть с тобою, говорить с тобою и слушать твой голос, но сейчас я хочу очутиться далеко-далеко отсюда… --Эта неразборчивость бывает при первой любви. Я видел это… --Не один раз, наверное… --Не хочу тебя обманывать, ты права. Но ведь единственная вечная любовь не всегда первая. А первая не всегда единственная. --Нет, всё не важно. Главное, что теперь мы вместе, а всё остальное уже давно потеряло смысл. Но всё-же любовь… она запутанная, странная… --…нежная и прекрасная. Что лучше неё может быть на земле? --Наверное, ничего. А на небе? --На небе тем более. Для чего мне хоть все ангелы с Небес, если рядом со мной есть мой личный ангел-хранитель, который не сравнится с самым прекрасным из них! — Соня не ответила. Лишь улыбнулась. – Не достаточно ли слов? – Дима чувствовал, что крепость сдаёт позиции и уже почти готова безоговорочно сдаться — Разве они что-то значат? --Уже нет. — девушка встала, прошлась по пустынному залу и, прислонившись к противоположной стене, обречённо выдохнула — Я не знаю. --Не бойся — Соколовский подошёл к ней так близко, что из-за тусклого света её совсем не стало видно. — Всё будет хорошо. --Я не боюсь, — едва слышно произнесла девушка и хотела было ещё что-то сказать, но губы уже были заняты другим. Вдруг она почувствовала, что вечно сползающая с плеч футболочка опустилась до самых локтей. Соня быстро выставила одну ладонь, упираясь ей в димкину грудь, а другой пыталась натянуть её обратно. Дима взглянул на неё с укором. — Не нужно. — опустила глаза девушка. --Но почему? --А если кто-то войдёт? --Нет, здесь никого нет --Но всё-же… --Ты мне веришь? --Да! Я верю! Хорошо, будь что будет. — девушка опустила руки и полностью отдалась в объятия Дмитрия. Всё произошло внезапно. Раздался выстрел, Соколовский пробормотал что-то нечленораздельное и упал на пол, подняв при этом облако пыли. В углу зала что-то зашевелилось, и некто, осторожно пробираясь вдоль стены, чтобы не попасть в свет лампы, выскочил из зала. На долю секунды, уже в дверях, он всё-таки попал в свет уличного фонаря. Соня узнала его. Это было последней здравой мыслью в её голове, перед тем как девушка лишилась чувств.