Когда мы близки, страх исчезает

Тридцать лет назад началось ужасающее масштабное движение, получившее название «Великое Очищение»: злонамеренный лидер, Майкл Лютер Уайт, убедил народ Америки в том, что грядет конец света, а вместе с ним — Божий суд на земле. Для того же, чтоб пройти в кованные золотом врата Рая, люди должны были очистить Америку от грехов, накопившихся за все века ее существования, ведь только тогда Господь проявил бы милосердие и спас бы их души. Уайт стал Гитлером своего времени. Все, кто шел против христианских законов, отсылались в местные темницы, называемые в народе «клиниками», где им давали шанс измениться, возвратиться на истинный путь. Заключенных пытали, морили голодом — делали все, что по мнению Уайта могло вернуть их к Всевышнему, ради спасения страны от страшного дня суда. Некоторые узники отчаивались, отдаваясь боли и страху, другие оставались верны себе и своим убеждениям, а третьи просто не выносили, не находили в себе сил идти дальше. Те же, кто не поддавался «очищению», просто стирались с лица земли. Америке понадобилось пять лет, чтобы разглядеть ложь в словах Майкла Лютера и понять бесчеловечность его деяний. Но к тому времени было утрачено почти пять тысяч жизней: и мужчин, и женщин, и даже детей. Однако историю произошедшего просто переписали, словно сказку, чтобы уберечь от правды тех, кто не знал, что на самом деле происходило за стенами «клиник»; чтобы стереть трагедию из памяти людей, с совести ответственных. Но, даже несмотря на это, навсегда останутся частички доказательства существования «Великого Очищения», хоть только в сознании людей, которые не дадут памяти о случившемся угаснуть... --- Я стояла у ржавого железного забора, обернув пальцы вокруг тонких переплетающихся прутьев, и разглядывала стоящее за ним здание. Белая краска уже сыпалась с кирпичей, а вместо нее стены покрывались крупными темно-зелеными листьями диких лоз. Окна были разбиты, некоторые — забиты досками, а трава во дворе уже затерялась среди разросшегося сорняка. Эта клиника совершенно отличалась на вид от той, где я лежала однажды, когда серьезно заболела. Она была закрыта уже лет тридцать, и только теперь стали поднимать вопрос о ее снесении. Часть меня была только за, ведь эта развалина портила общий вид и была, в общем-то, бельмом в глазу, но в то же время она являлась частью истории, чем наш городок особо богат не был. - Мы так и проторчим тут весь день или наконец зайдем? - спросила Сара, смахнув черные пряди с глаз, и зажмурилась от золотистых лучей заходящего за горизонт солнца. - Идем, - глубоко вдохнув, я кивнула. Почему-то в этом месте мною овладевало незнакомое тяжелое чувство, похожее на жуть. Было не страшно, а будто больно — словно все печали мира протягивали руки к моему сердцу, вмиг овладевая им. - Но, эм... Как мы пройдем? - я кинула взгляд к массивным воротам. Решетки были плотно обернуты широкой цепью, которая прочно замыкалась огромным несломимым замком. - Ключа у меня точно нет. - Зато кое-кто из нас неготовым из дома не выходит, - она вздохнула, протягивая руку к свисающей с ее плеча серой сумке, и вытащила из нее пару кусачек. Всегда удивлялась, как эта сумка ее еще не перевесила. Сара была очень хрупкой на вид девушкой, а ее сумка, украшенная всевозможными повязками, значками, железными деталями и цепями, весила наверно столько же, сколько и она сама, если не больше. - А ну, отойди, - сказала мне подруга и подошла в забору, захватывая прутья кусачкой. Забор был хоть и толстым, но сильно проржавел — так что мои руки теперь были окрашены в грязный оранжевый — и стал менее крепким, поэтому, приложив некоторые усилия, Саре удалось обломать куски металла, образовав достаточно большую для нас дыру в ограде. Спрятав кусачки обратно в сумку, Сара гордо улыбнулась и театральным жестом указала на небольшое отверстие. - После вас, - произнесла она, и я слабо улыбнулась, опускаясь на колени. Сняла собственную сумку и сначала просунула на ту сторону ее, прежде чем лечь на живот и поползти следом, царапаясь об острые камешки и пачкая одежду грязью. - О, давай помедленнее, нам же некуда торопиться, - с издевкой протянула девушка. - Отъебись, - рявкнула я в ответ с нотками веселья в голосе и снова встала на колени, уже по другую сторону забора. Тяжелое чувство в груди становилось более ощутимым. Я проигнорировала его как жалкое чувство страха и поднялась, отряхивая одежду, пока ко мне присоединилась Сара. Я всегда недолюбливала все, что напоминало ужасы; и это огромное заброшенное здание хоть и выглядело так, будто вышло из дешевых нереалистичных фильмов, все равно тревожило меня. Глупый Питер, зачем он только решил поспорить о том, что Сара и я не сможем провести ночь здесь. Та, конечно, от идеи была в полном восторге. Меня же пришлось еще долго убеждать. - Интересно, почему они решили перестроить клинику, - пробормотала я, поднимая сумку с земли и закидывая ее через плечо. - Наверно, потому что она уже в полной жопе, - ответила Сара, поправив одежду. - Если бы за ней нормально ухаживали, была бы очень даже ничего, - я нахмурилась. Если учесть, что клинику построили тридцать лет назад, состояние здания не казалось таким уж кошмарным. Просто в последнее время все любили «обновлять». - Мама говорила, что во время ВО сюда приводили много людей, - рассказала я подруге. Великое Очищение было одним из величайших периодов нашей истории. Майкл Лютер Уайт спас Америку от грехопадения, прямо так, как велел ему Господь. - Она сказала, что многие приходили сюда, чтобы раскаяться и снова обрести Бога. Вроде реабилитации. - Знаю. Тоже в школу хожу, - Сара усмехнулась, легонько толкнув меня в плечо. - Ну что, уже смеркается. Давай? - она открыла сумку и выудила оттуда фонарик, прокрутив его конец, пока он не засветил ярким светом. Я кивнула, вытащила свой, включая его, и последовала за той к светящемуся зданию искать способ прокрасться внутрь. Вообще, в споре уточнялась только ночь за ограждением, но я знала, что на этом Сара останавливаться не станет и точно захочет проникнуть в само помещение клиники, поэтому захватила с собой аптечку и подобную мелочь на всякий случай. ...Да, среди этой мелочи был даже крест. - Думаю, сможем пролезть через окно, - задумчиво сообщила мне Сара, проскальзывая светом фонаря по стенам постройки, хотя еще было достаточно светло, чтобы видеть. - Со всеми этими обломками стекла? - переспросила я, приподнимая брови. - Ну, ничего другого я придумать не могу, - она обиженно фыркнула. Питер сказал, что в доказательство мы должны будем принести что-то отсюда, а максимум, что можно было бы найти во дворе, - куча ржавчины, так что мы все же вынуждены были войти. - Я залезу и попробую сорвать замок с двери, ладно? - Только осторожно. Сара взяла фонарь в зубы и поднялась по полуразвалившимся бетонным ступеням к двери. Она потрясла перила, проверив их на прочность, прежде чем забраться на них, хватаясь за лозы на стенах для поддержки, и стать на край ближайшего окна. Все это время мое сердце бешено колотилось, и я не могла перестать волноваться о том, что она вот-вот упадет. Моя аптечка была рассчитана на царапины и ушибы, но точно не на переломанные кости. Девушка полностью спрыгнула к окну, чуть не свалившись (от чего я даже взвизгнула), но, сумев удержать равновесие, пролезла прямо в щель. Изнутри послышались звуки бьющегося стекла и ругань, а потом все стихло. От нервов я уже припрыгивала на носочках, пока дверь с жутким скрипом не открылась, и предо мной предстала широко улыбающаяся Сара. - Говорила же, - она ухмыльнулась, зовя меня войти. - Ненавижу тебя, - я пустила короткий смешок; у меня отлегло от сердца, я спокойнее поднялась по потрескавшимся ступеням к двери, где меня ждала подруга. Я посветила фонарем внутрь, вглядываясь в скрытое мраком убранство, и подпрыгнула от неожиданности, когда та захлопнула дверь прямо за моей спиной. Интерьер здания очень отличался от того, что я ожидала. Оно совсем не смахивало на знакомую мне клинику. Здесь прямо у входа, рядом с лестницей, стоял письменный стол, а слева — единственная комната, внешне напоминающая мини-церковь. Между лестницей и церковной комнатой пролегал коридор, в конце которого была небольшая дверца, по моим догадкам ведущая в подвал — место, в которое я точно не сунусь. Я не заходила даже в свой, дома, который был почти как вся наша гостиная. - Так... С чего начнем? - спросила Сара, медленно ведя лучом фонаря по всему пространству. - У нас выбор из этой церквушки и второго этажа, а лично мне Бога и по воскресеньям хватает, - одну руку она положила на бедро, а другой продолжала беспрестанно водить фонарь. - Лестница, по-твоему, безопасная? - я проигнорировала ее комментарий о Боге, отложив свой фонарь на стол, заваленный кучей разбросанных старых бумаг, покрытых толстым слоем пыли. - Есть только один способ узнать, - она пожала плечами и подошла к деревянной лестнице. Взявшись за поручень, она стала на первую ступеньку, и эхом от стен раздался резкий скрип, встревоживший сидящих на окнах птиц, которые поспешили, хлопая крыльями, отлететь, заставив меня вздрогнуть. - Идешь или как? - она стала подниматься как ни в чем не бывало, чувствуя себя как дома, и наставила свет на дверь наверху, с которой свисала табличка «для персонала». - Секундочку, - кинула я в ответ и повернулась к столу, стряхивая пыль с бумаг, чтобы лучше разглядеть их содержание. Когда-то белые листы теперь совсем пожелтели, как бывает с промокшей в кофе бумагой, их края потерты и некоторые даже сожжены. Я не могла разобрать рукописи, поэтому откладывала их в сторону, пока не докопалась до толстой книги в кожаном переплете. Открыв ее, я обнаружила список имен с парой дат напротив каждого. Они были выведены аккуратным курсивным почерком, но трудно читались, так как сильно выцвели. Некоторые из них были даже перечеркнуты тонкими прямыми линиями. Рядом с каждым также были отмечены номера комнат, поэтому, решив, что книга может оказаться полезной, я взяла ее со стола и последовала за Сарой вверх по лестнице, которая сопровождала каждый мой шаг мерзким скрипом, пока я не оказалась на втором этаже и вошла в уже отворенную дверь. - Сара? - позвала я, но коридор был пуст. Солнце уже полностью скрылось, поэтому единственным источником света оставался фонарь, что не слабо встревожило меня. - Я тут! - услышала я ее голос и лишь потом заметила пляшущий в одной из комнат луч света. Я прошла к ней, переступила порог комнаты, и в мои ноздри ударил характерный запах давно покинутого помещения. - Только эта оказалась открыта, - пояснила мне подруга, бродившая по комнате. Она пристально всматривалась в стены, на которых были прикреплены листы бумаги, которые я заметила, когда на них пал свет ее фонаря. - А это что? - повернувшись ко мне, она показала на книгу в моей руке, вырывая меня из транса. - О, - я потрясла головой, чтобы окончательно прийти в себя. - Нашла на столе. Тут список всех посетителей, - сказала я, открывая книгу в руках, еле удерживая при этом фонарик. - Имена, какие-то даты и номера их комнат. - Ну, и кто жил здесь? - спросила Сара, идя ко мне. В комнате не было окон, что показалось мне странным и наводящим тоску, но может живший здесь просто не любил дневного света... Единственная лампочка на потолке была уже неисправной. - Хм... Не знаю, - я наклонила голову вбок. - А что за комната? Девушка прошла мимо меня и выглянула за дверь, чтоб посмотреть - 104-А, - зачитала она вслух и вернулась ко мне, заглядывая в список через мое плечо. Я пробежала глазами по числам на страницах. Найдя нужное, я бросила взгляд на имя. - Уэй, Джерард, - чернила настолько поблекли, что я их еле разобрала. Вдруг, будто это место и без того не было достаточно устрашающим, дверь звучно захлопнулась, заставляя нас подпрыгнуть на месте, закричав, и откинуть книгу в другой конец комнаты. - Какого хрена? - мое сердце чуть не выпрыгнуло их груди. - У-уверена, там просто петля ослабла, - дрожащим голосом произнесла Сара, тоже держа одну руку у сердца, а другой до побеления костяшек вцепившись в фонарь. - Нам же все равно н-на ночь оставаться... Можно уже п-прямо здесь, - в ее тоне стали появляться панические нотки, но идея мне понравилась. Комната была небольшой, окон здесь не было, а дверь оказалась закрытой, что значительно ограничивало степень вероятности всяких бредовых происшествий. - Папин светильник с собой? - спросила я, стараясь избежать очень нежелательной панической атаки. Та кивнула, открыла свою сумку, вытаскивая большой дорожный фонарь своего отца, и, включив его, поставила в центре комнаты. Его хватило на то, чтобы осветить всю комнату, пусть и не слишком ярко, но лучше фонариков, и теперь все предметы в комнате были хоть едва различимы. - По крайней мере, есть кровать, - Сара попыталась развеять наш испуг, показав на койку в углу, покрытую тонким дырявым одеялом. Уверена, зимой выдавали что-то получше, ведь никаких обогревателей в помещении не было, а зимы здесь отличались суровостью. Я кивнула и пошла поднять книгу. Когда я наклонилась, свет моего фонаря пал на что-то под кроватью, что тут же привлекло мое внимание. - Что? - подруга заметила мою заинтригованность. - Что-то... - пробормотала я и опустилась на пол, не особо заботясь о пыльном и грязном цементе под собой. Направляя свет под кровать, я протянула руку и пальцами нащупала что-то, что оказалось небольшой книжечкой. Я вытащила ее из-под кровати и сдула с обложки пыль, которая клубом поднялась в воздух, заставляя меня закашляться. По центру красовались аккуратные золотистые вычурные буквы Дж.У., которые, видимо, значили «Джерард Уэй» - имя некогда резидента этой комнаты, как мне сообщил список из книги. Я поднялась и присела на койку, которая прогнулась под моим весом, издавая скрипящие звуки. Скрестив ноги, я положила на них книжку. Ко мне подошла Сара и села рядом; на ее лице проявлялось выражение чистого любопытства, и она снова заглянула за мое плечо. - Что это? - спросила она, наклоняясь ко мне. - Думаю, - я глубоко вдохнула и пробежала пальцами по гладкой обложке. - Это записная книжка, нет... дневник Джерарда Уэя, - предположила я, ведь книжка действительно походила на что-то личное, сокровенное. За аккуратно перевернутой обложкой мне открылись странички, похожие на листы из книги данных. - Лучшему брату на свете. С любовью, Майки, - зачитала я надпись, выведенную более размашистым, но, тем не менее, понятным почерком. - Там в списках был «Майки Уэй»? - спросила я у Сары, которая тут же, соскочив с койки, подняла регистрационную книгу и присела ближе ко мне. - Не-а, - она покачала головой. - Единственный Уэй — Джерард. - Не думаю, что нам стоит читать это, - произнесла я тихо, глянув на дневник на своих коленях. - Это ведь личное... - Я никогда не слышала ни о каком Джерарде Уэе, а ты сама знаешь, я в этом гребаном городе знакома со всеми, - голос моей подруги звучал раздраженным. - Очень сильно сомневаюсь, что он расстроится. Все равно оно тут валяется. - Знаю, - я вздохнула, еле сдерживаясь, чтоб не перелистнуть страничку. - Просто кажется, что это неправильно. - Не сделаешь ты, - Сара протянула руку ко мне, - так сделаю я. - Нет, - отказала я, усиливая хватку в защитном жесте. Почему-то мне показалось, что теперь я должна беречь его. Я залезла глубже на койку и оперлась спиной о стену. - Я... я сама прочту... - мой голос дрожал, ведь кроме чувства неправильности я ощущала волнение и интерес к тому, что происходило во время Великого Очищения. В наших учебниках этой темы касались совсем поверхностно, говоря только о том, что оно стало временем великого развития и процветания Америки. Всегда создавалось впечатление, что что-то при этом упускается. - Тогда поторопись уже, - она придвинулась ко мне. - Давай услышим темные секретики мистера Джерарда Уэя, - ее губы расплылись в лучезарной улыбке, а такой блеск в глазах значил только одно — все ее мысли были заняты пошлостями. Я буравила ее взглядом. - Да ла-адно! Ты тоже об этом думаешь. - Не во всех дневниках описывают грязные подробности, - сказала я, открывая первую страницу. - То, что так делаешь ты, еще не значит... - Вот не надо, мисс «капли воды так стекали по его идеальному телу, что я чуть не кончила...». - Хватит! - я ее прервала, чувствуя, как от стыда покраснели щеки. Нужно будет спрятать свой дневник в более надежном месте. Закрыв глаза, я глубоко вдохнула и медленно выдохнула, а потом опустила глаза обратно к дневнику. - Прости нас, Джерард, - прошептала я совсем тихо. Ничего. - А? - я повернулась к Саре. - Чего? - спросила она недоуменно, будто я ее в чем-то обвинила. - Ты сейчас ничего не говорила? - я пребывала в таком же замешательстве, а подруга изогнула бровь. - Забей, - пробормотала я. - Подержи лучше фонарик, чтоб удобнее было читать. Она кивнула и поднесла один из фонариков к дневнику, освещая сверху. Я осторожно перевернула страничку и снова встретилась с аккуратным почерком, все же не читаемым достаточно легко из-за полумрака. Сделав глубокий вдох, я начала зачитывать с даты, перемещаясь в мир Джерарда Уэя. - Девятое апреля. Сегодня, в день моего рождения, дневник, я получил тебя в подарок от брата, Майки...