Last Girl On Earth

Действительность, что так заботливо окружала меня с самого рождения, рушилась на глазах. Все словно отдалилось от меня. Даже будучи дома, лежа на диване с бутылкой чего-то, определенно крепче привычного мне пива, и гладя по затылку собаку, я не мог вернуть былого ощущения обыденности. Я скучал по сестре, по матери и, конечно, по своей девушке. Утраты я, как и многие другие, топил в алкоголе и затворничестве. Правда, долго так я не выдержал. В начале, я пытался отгородиться от всего, убедить себя, что нахожусь в дурном сне. Я задернул шторы, запер двери и провел семнадцать часов за просмотром дисков, которые нашел в коробках на чердаке. Каждые десять минут, я вскакивал и начинал ходить по комнате, отравляя воздух едким дымом очередной сигареты. Комната плыла и кружилась перед моими глазами. Ее неумолимые вращения набирали темп с каждым глотком из горла тяжелой стеклянной бутылки. Словно из другого мира, доносился до меня женский голос. На экране телевизора Венди пыталась сообщить по рации, что ее муж сошел с ума. Сияние. В тот день я пересмотрел этот фильм раза четыре, и в какой-то момент мне начало казаться, что она пытается сообщить обо мне, но ничего не выходит и она бросает меня. Бросает… Пробуждение следующим утром открыло мне, что рассудок мой так же отравлен и захламлен, как и гостиная, в которой стоял смрад из перегара и дешевых сигарет. Тогда я решил, что затворничество не выход. Я снова включил мобильный и обнаружил множество сообщений, добрую половину которых оставил мой шведский коллега. Я открыл первое попавшееся. « Кончай валять дурака, Райан. Ты нужен мне тут.» Остальные сообщения, которые я все же соизволил разобрать, придя в себя, гласили, что он знает о моем пьянстве и, мягко говоря, не считает его неуместным, что он беспокоится за меня и, конечно, что я должен быть у него “ты сам знаешь из-за чего “. Естественно, я не смог бы добраться до него так быстро. В Америке царил хаос всю неделю, пока правительство не начало реорганизацию. К тому же мне нужно было уладить свои дела. Повидаться с близкими, пристроить животных, не тащить же весь мой зверинец в Брайтон. Потом я съездил к отцу бывшей девушки, это все, что теперь осталось от ее семьи. Старик был убит горем как, впрочем, и все мы. Каждый день я проживал через силу, каждая встреча давила и угнетала меня. Куда бы я ни пришел, все шло по одному сценарию. Одинокие, убиты горем мужнины просто сидели в гостиной, не находя нужных слов, изредка скользя мрачными взглядами по столику на котором стояли фотографии девушек, украшенные цветами и лентами. Наконец, правительство все же кое-как наладило транспортировку пассажиров. Сначала запустили внутренние рейсы, а через несколько дней по телевизору пустили список государств, аэропорты которых открыты для нас. Я решил не тянуть и, подождав день, дабы убедиться, что все более-менее безопасно, я отправился в аэропорт. Они изменили систему вылетов и теперь, нельзя было заказать билет заранее. На входе организовали некое подобие касс, где, в ожидании своей очереди, толпился народ. Осмотрев нестройные ряды, длиннющие и дергающиеся, словно каракатица, я понял, что пробуду здесь дольше, чем сперва рассчитывал. Хотя, я бы не сказал, что особо торопился. Пьюдс продолжал периодически присылать мне настойчивые приглашения. Видимо, он немого отошел от шока и теперь, помимо них он справлялся о моих делах и самочувствии. Иногда, мы даже умудрялись поболтать, хотя и недолго. Он то и дело пропадал. Я волновался за него и в краткие моменты беседы, я хотел скорее добраться туда, что бы хоть ненадолго избавить его от беспокойства. Про Марцию он не говорил ни слова, но я о ощущал ее присутствие в каждой его фразе. Спустя час очередь немного проползла вперед, и я оказался в гуще ее жизни. Здешнее скопище являло собой отражение Сегодняшнего мира во всех его красках. Пара друзей, стоящих за мной улетало в Канаду, чтобы зарегистрировать брак, кто-то из передних рядов утверждал, что в Африке еще остались женщины, будто они ушли в джунгли, чтобы основать свою колонию и теперь резвятся на лужайках, принимая в свои объятия заплутавших путников. Были и адекватные люди, вроде тех, у кого остались родственники и друзья где-то далеко, или людей, которые решили пуститься путешествовать, так как не нашли себе лучшего применения. Спустя еще пару часов я отметил для себя еще одну категорию пассажиров. Эти ребята, невозмутимо стояли в очереди, не реагируя, когда кто-то пытался пролезть вперед или заводил дискуссию о сложившейся ситуации. - А ты куда летишь, приятель? – спросил я парня, по виду моего возраста, который вот уже который час не отрывал взгляда от своих шнурков. Этот парень, Питер, так его звали. Так вот, он открыл для меня секрет своей невозмутимости. Самоубийцы – лишившиеся родственников, одинокие или просто отчаявшиеся. - Я лечу в Дубай,- ответил он, стеснительно улыбаясь. – Ты знаешь, там есть самое высокое здание в мире. Оттуда открывается потрясающий вид. Они мечтали закончить этот кошмар, красиво уйдя в самых необычных местах мира. Они все для себя решили. Эти мертвые души среди нас ожидали своих билетов на свой последний рейс в никуда. Когда передо мной оставалось человека четыре, я краем уха услышал спор из соседней линии. Тучный мужчина пихнул локтем парнишку, стоявшего сзади и громким шепотом, так, чтобы при этом его слышало как можно больше народа, сказал: - Одна теория хуже другой. Пхех. Совсем с ума посходили. Но хуже всех знаешь кто? Эти чертовы гомосеки! Последнее слово он насытил таким ядом, что у меня непроизвольно дернулось веко. - Иш какие! Друг на друга лезут. Ни стыда, ни совести, сжечь бы их всех, чертовы дети. Он опять ткнул локтем соседа, и то нервно закивал. - Мир изменился, - прокричал ему в ответ кто-то,- но люди по-прежнему нуждаются в поддержке, в семье. Как прежде уже не будет. Те моральные устои уже в чем-то неуместны. Так что будет либо так, либо хуже. Получив на руки долгожданный билет, я поспешил к стойкам регистрации. Мысли путались у меня в голове. За время нахождения в очереди я пропитался ее духом насквозь. В ней уживались все точки зрения, которые только возможны. Соприкасаясь с ними, в каждой я видел во всем что-то верное, но при этом не мог вылепить для себя одну единственно верную. Попав в очередную толпу людей, я решил, что общественного мнения с меня на сегодня достаточно и, достав из кармана наушники, принялся их распутывать. С того злосчастного момента, как я открыл дверь своей террасы и ощутил ту давящую атмосферу, прошло немало времени. И с каждым днем все сильнее становилось ее давление. Не думаю, что протяну с этим ощущением долго, а о том, что бы привыкнуть к ней я перестал надеяться уже давно. Самолет задержали, и движимый скукой, я шатался по магазинам. Не сказал бы, что они способны были развеять мое уныние, но зато я немного отстранился от тревожных раздумий. - Простите, - обратился я к консультанту. Парень стоял, одной рукой подперев голову, а второй в который раз поправляя бейдж. - Могу я задать вопрос… - Конечно,- он распрямился и оживленно всплеснул руками. - Вон в том отделе кондитерские изделия. Там в дальнем конце парфюмерия и косметическая продукция. С алкоголем туго, но я могу поискать на складе, если тебя что-то интересует, приятель. - Я имел в виду, скорее, вопрос личного плана. Все же вы вышли на работу в такое время. Должно быть тяжеловато сейчас? - Да что ты, брось,- он, ухмыляясь, осмотрел магазин,- Клиентов хоть отбавляй, если ты об этом. Тут всегда было муторно, так что не жалуюсь. Чудики всякие приходят, но это скорее забавно. Работаю в странное время, да, зато платят в три раза больше, чем раньше. С прилавков Duty-free подчистую смели всю выпивку. Не было даже подарочных бутылок коньяка, которые стоили по несколько тысяч долларов и выставлялись скорее как эдакий экспонат, на который глазели бюджетные проезжающие, нежели как реальный товар. Да и вообще прилавки заметно опустели, а к ценниками приписали пару нулей. К моему багажу добавилась коробка хороших конфет и бутылка вина, которую для меня нашел на складе услужливый продавец. В былые времена за такую же цену, я спокойно мог купить ящик спиртного этой же марки, не говоря о сладостях. Но проблем с деньгами я не испытывал, а ехать в гости с пустыми руками было как то нехорошо. Устав бродить по продовольственному лабиринту, я продолжил странствовать вдоль людных залов, глубоко погруженный в свои мысли. Вернувшись к реальности, я обнаружил себя у газетного киоска. Продавец вертелся вокруг покупателей с газетой в руках, водя пальцем по заголовкам и зачитывая отрывки каждому, кто был настроен его выслушать. - Вы только представьте что пишут. Смотрите,- услышал я краем уха.- Недавно самолет разбился! Пилот намеренно спровоцировал катастрофу. Ужас что творится. Храни вас Бог. Я не боялся перелета. Не нервничал, не ерзал в своем кресле, не вздрагивал каждый раз, когда самолет пролетал в зоне турбулентности. Я даже умудрился съесть отвратительно сухой салат и пересоленные макароны с сыром, которые послужили мне завтраком. Если бы самолет, вдруг, загудел, а потом у него бы поочередно отказали двигатели и он камнем устремился бы вниз, не думаю, что я сильно расстроился бы. В какой-то степени мне хотелось, что бы так и произошло. Что-то подсказывало мне, что некоторые пассажиры, листающие газету, задумчиво глядящие в окна, черкающие на листочке, были солидарны со мной. Но мне было уготовано другое будущее. Этим утром шасси самолета коснулись взлетно-посадочной полосы международного аэропорта Брайтона. Сквозь хмурые серые тучи лениво пробивались первые лучи, несущие с собой новый день. Через час, я стоял у главного входа, кутаясь в свою ветровку и переступая с ноги на ногу. Со стороны океана веяло промозглой утренней свежестью, и хотя аэропорт находился достаточно далеко от воды, ветер все же пробирал меня до костей. От долгого перелета у меня затекли конечности. Я почти не спал, но меня переполняла неестественная легкость и бодрость. В одной руке я крепко сжимал ручку чемодана, с самыми необходимыми вещами, в другой мобильный телефон. Пьюдс не приехал встретить меня. Потоптавшись у стойки заказов такси, решил позвонить ему. - Райан, дружище! Долетел уже? Все в порядке? - Да, Феликс . Я тут не могу сориентироваться. Ты говорил, что будешь у главного выхода, у стойки… - Бро, я не смогу приехать,- виновато ответил он.- Тут такое дело. Сегодня утром соседей ограбили. Не хочу оставлять эээ дом без присмотра. Возьми себе такси, хорошо? - Угу. - Тогда, диктую адрес. Я вылез из машины, у небольшого двухэтажного домика недалеко от набережной. Ветер усилился и в нем явственней чувствовался солоноватый запах океана. Тучи слегка рассеялись, и рыхлое небо цвета крем-брюле выглядело уже не так угнетающе. Я поспешил подняться по ступенькам, чтобы не стоять посреди улицы в одиночестве. Я позвонил в звонок. Раз. Два. Наконец, дверь приоткрылась, и в шелке я увидел лицо Феликса. За этим последовало короткое: - Быстро в дом. После чего меня впустили в уютную прихожую. Ощутимый контраст улицы с закрытым помещением немного расслабил меня. Пока Пьюдс искал место, для моего багажа, я, наконец, смог спокойно выдохнуть. Всегда приятно после долгой дороги ощутить домашнюю атмосферу, посмаковать мысль о том, что никуда не нужно бежать, нет нужды занимать очередей и коротать время в ожидании транспорта. - Прости за сумбур. Привет. Феликс виновато улыбнулся и протянул мне руку, но потом, подумав, чуть приблизился и обнял меня. В ответ я похлопал его по спине. - Как вы тут? - Нормально. Хех, пока справляемся. Ну, ты проходи. В доме было светло и чисто, это единственное, что мой уставший рассудок выцепил для себя в первые минуты пребывания здесь. А еще пахло корицей и сладостями. Я и забыл, что домашняя атмосфера может быть такой. А ведь когда-то мой дом тоже был, если не таким, то в чем-то схожим со здешним. Пока моя девушка была со мной. С кухни доносились звуки переставляемой посуды и музыка. - Как же у тебя здорово, ты даже не представляешь, - бросил я другу и плюхнулся в светлое кресло. – Ты бы видел, что у меня творится дома. Просто ужас, бутылки, какие-то газеты. Да я эти газеты не читаю даже. Я не мог найти более уместных слов, поэтому просто сказал, что думал и принялся водить пальцами по позолоченному узору витиеватого подлокотника. - Своими силами стараемся держать в порядке, - он встал с края кресла и положил руку на его спинку,- свою обитель. Я надеюсь, ты поддержишь нас в этом стремлении. - Здесь жалко мусорить, так что да. Можешь не волноваться об этом. - И, Райан, - он заговорил чуть тише. – Я надеюсь, ты не будешь … - Пить? Судя по тому, как изменился в лице Пьюди, я угадал. - Со мной не будет проблем. Об этом не волнуйся. Ты лучше расскажи как ты? А то за все это время мы так и не… Сзади кто-то негромко кашлянул. Я тут же поднялся с кресла и встал наравне с Феликсом. В гостиную вошла маленькая хрупкая девушка и стала чуть поодаль. Я так давно не видел перед собой представительницу женского пола, что не нал смеяться мне или плакать. Она казалась мне чудом. Я никогда не испытывал к ней особой любви, не считал ее эталоном женской красоты. Для меня, она всегда была просто девушкой моего друга, немного перебарщивающей в своем образе, но все же доброй и не вызывающей неприязни. К моему облегчению я остался о ней того же мнения и сейчас. Еще один повод, для облегченного вздоха. И все же ее появление нельзя было передать словами. Вокруг нее словно звенел воздух. С непривычки она казалась, чуть ли не существом из другого мира. Она стояла в большом нежно-розовом свитере и черных лосинах, заламывая пальцы и была явно смущена моим присутствием. Помнится, однажды, мы встречались в живую. Это было давно, но она практически не изменилась. Только ее большие карие глаза смотрели на меня с несвойственной им грустью. - Завтрак готов. Можно идти уже. Вопреки ожиданиям, я быстро привык к ее присутствию. Завтрак прошел за непринужденной болтовней о мелочах. Я заметил, что Феликс старается обходить вниманием тяжелые, хмурые темы и решил последовать ему примеру. День вихрем пронесся, не оставляя мне возможности остановиться и передохнуть. Дом со всеми его обитателями жил, активно вовлекая меня в свои дела. Никто и не думал рассиживаться перед телевизором, как я обычно это делал, или вести ленивые бессмысленные беседы. Я за неделю не сделал столько, сколько выпало на мою долю в тот день. Например, я помог Марции повесить карниз и разложить новые книги по полкам. Разобраться с Феликсом в настройках программы, которая упорно не хотела записывать геймплей. Да, не смотря на хаос в мире, Феликс продолжал работать. - Я могу помочь людям отвлечься. Сейчас это важно. Чуть позже я понял, что ему нужно было отвлечься самому, даже больше чем тем. Для кого он снимал. В канители бытовых дел я не заметил, как подкрался вечер. Мне отвели небольшую комнатку на втором этаже, которой я мог распоряжаться по своему усмирению. После ужина, распрощавшись с домочадцами, я отправился туда и не переодеваясь рухнул на кровать. Посреди ночи я услышал, что дверь в комнату открылась. Постель прогнулась под весом чужого тела. Совсем близко зашуршали простыни. Приоткрыв глаза, я увидел темный силуэт Феликса рядом. Парень сидел, сгорбившись, устремив задумчивый взгляд в окно. Потом он заговорил, видимо думая, что я все еще сплю. Если не считать утреннего предупреждения, он впервые за день был таким серьезным. - Райан, я так благодарен, что ты здесь. Ты даже не представляешь. Я запутался. Не знаю, что делать. Почему она? Я рад, что она со мной, но я даже не знаю. Вдруг что-то случится? Если кто-то узнает, что Марция здесь, представь, что будет с ней. Ее отправят в дурдом? На опыты? Запрут в лаборатории и будут клонировать. Или же… Он судорожно вздохнул, прислонив к лицу ладонь. Я сел на постели, не отрывая от него сочувствующего взгляда. - Я пытаюсь делать вид, что все хорошо. Пытаюсь сохранить дома былую обстановку. Но это не может продолжаться вечно. Я придвинулся к нему и положил руку на плечо. - Кроме нас с тобой кто-то знает? - Нет, - он замотал головой, кладя свою ладонь поверх моей.- Только мы, ну и ее отец с братом естественно. Больше никто. - Хорошо. Феликс, ты не один. Мы… что-нибудь придумаем. Он посмотрел на меня. Его глаза тускло блестели в бледном свете фонаря за окном. - Ты прав. Все будет. А теперь спи, прости что разбудил. Феликс ушел, оставив меня сидеть на кровати. Один на один со своими мыслями. Я еще долго сидел и глядя в окно, на уличный фонарь, и видел в нем призрак голубовато-серых глаз.