The Apprentice becoming Master

1 августа 1988 г. Это был пасмурный вечер, ровно семь часов. По Винчестеру расстилался еле заметный туман, и город жил своей обыденной жизнью. Улицы были практически безлюдны: никто не хотел выходить из дома в выходные дни, предпочитая быть дома со своей семьей. В том числе и полная семья, жившая в одном из древнейших особняков Винчестера. Это было поместье довольно известного кровного физика Адама Лоулайта, прославившегося своими достижениями в области механики. Адам был высоким, приятным на вид человеком с довольно плохим зрением, и был вполне законопослушным человеком, вопреки своей фамилии (Беззаконный). Женой его была талантливая певица по имени Ева, которая считалась полукровкой: отец ее был русским, а мать — японкой. Сама Ева бросила карьеру певицы после рождения в 1979 году первого сына — Джека. Через три года после первого сына родился второй, имя которого — Лекс. Во времена спокойной семейной жизни Адам, по указу правительства, занимался изобретением машины времени. По выходным вся семья с ближайшим окружением по обычаю собиралась в поместье…но никто и подумать не мог, что эти выходные станут для них последними. В седьмом часу вечера двух братьев — Джека и Лекса — послали за клубникой на базар, который находился неподалеку от поместья. На ребят, выделявшихся довольно труднодоступной одеждой, то и дело оглядывались зазевавшиеся прохожие. — Братишка, — подал голос Лекс, держащий за руку старшего брата, — там клубнику продают… — А у тебя зоркий глаз, я даже не заметил лавку с клубникой… Купив целую корзину с клубникой, братья пошли обратно в поместье. Но стоило им подойти к воротам усадьбы, как совсем неподалеку раздался взрыв, а затем — выстрелы. Бросив корзину и выбежав во двор, мальчишки в ужасе застыли, увидев охваченный пожаром особняк и труп лежащего у калитки садовника. — Лекс, жди тут, а я пойду проверю, как там остальные. — Постой, братишка, но вдруг ты не вернешься? .. — Я обязательно вернусь. Младшему брату оставалось лишь наблюдать за происходящим, прячась у ворот и сдерживая слезы, нахлынувшие от волнения. Через пять минут ожидания Лекс не выдержал и сам рванул в пылавшее огнем поместье. Войдя в дом через выбитые двери, мальчишка увидел страшную картину: на пороге дома лежало тело его отца, убитого выстрелом в голову. Пробежав по лестнице на этаж выше Лекс увидел расчлененное тело матери, рядом с которой стоял его брат. — Джек! Парнишка оглянулся на младшего брата. — Лекс, я же сказал тебе быть… Но не успел Джек договорить, как раздался выстрел. Пошатнувшись, ребенок упал на пол, лицом в кровь, которая текла от тела Евы. Лекс подавил крик, увидев вышедшего к нему убийцу, одетого в черный плащ. — О, последний… Голос мужчины был грубым, хоть и выглядел человек опрятным. Внезапно темноволосый мальчишка, развернувшись, рванул прочь по коридору. — Стоять! .. — вопил человек в черном плаще. Стоило Лексу выбежать из дома, как путь ему преградил другой человек, который был одет в коричневый плащ. В следующее мгновение Лекс услышал глухой удар и почувствовал резкую боль в спине. От такого сильного толчка мальчик упал, чуть не потеряв сознание. Ему хотелось кричать как от страха, так и от боли, но что-то мешало. Наверно, еще больший страх. — Дело сделано, — подал голос человек в черном плаще. — А где остальные? — Видимо, отстреливают остальных. — Что с этим-то делать будем? — незнакомец пнул обессилевшего ребенка по ноге. — Можно продать, а можно убить… Страх сменила ненависть к тем, кто безжалостно уничтожил все самое ценное, что может иметь ребенок. По телу мальчика пробежала мелкая дрожь. Нет, он еще жив, еще можно что-то предпринять. Но что может ребенок шести лет? Воспользовавшись моментом, когда преступники отвлеклись на других подошедших людей, Лекс смог подняться, убежать и даже скрыться от людей в плащах. Забежав в малознакомый переулок мальчишка упал, почувствовав еще большую боль в спине и потерял сознание. Он все еще не осознавал, что произошло…

***

2 августа — 24 декабря 1988 г. Проснулся Лекс в довольно хорошо освещенной одноместной больничной палате, с серыми стенами и большими окнами. Просыпаясь, он думал, что все, что произошло — просто страшный сон, но, открыв глаза, увидев на себе одежду, которая была на пару размеров больше нужного и осмотревшись, он понял, что все произошедшее — жестокая реальность. Внезапно мальчишка залился слезами, уткнувшись в подушку. Он не стал есть ничего из того, что ему приносили. В этот день он даже не мог адекватно отвечать на вопросы психолога. На следующий день от ребенка последовала внезапная вспышка агрессии, в результате чего Лекса переправили в отделение для более тяжелых случаев. — Вы знаете что-нибудь об этом ребенке? — спрашивала медсестра у его лечащего врача. — Нет, — честно ответил он. — Абсолютно ничего. В заточении проходили день за днем, и ничто не помогало мальчишке адаптироваться и смириться с произошедшим, пока, 27 декабря, в закрытое психиатрическое учреждение не явился мужчина в темном одеянии. Войдя в палату, он подошел к кровати, на которой лежал Лекс, с головой укрывшийся под одеялом. — Ты ведь Лоулайт, верно? Лекс с нескрываемым любопытством посмотрел на мужчину, показавшись из-под одеяла. — Кто вы? Старик ласково улыбнулся. — Наверно, ты слышал обо мне от отца. Меня зовут Квилш Вамми. Квилш Вамми — человек, входивший в округу тех немногих, кому доверял Адам Лоулайт, и являлся великолепным изобретателем. — Я заберу тебя из этого места… Вамми протянул мальчишке пару карамельных конфет в простеньких обертках оранжевого цвета. Лекс с минуту смотрел на конфеты, которые дал ему старик, после чего внезапно прыгнул в его объятия. Ранним утром Лекса поднял его лечащий врач, попросив проследовать за ним. Лекс поднялся и последовал за врачом, думая, что сейчас его выведут из этого ужасного места. Шагая по коридору и держа врача за руку, ребенок слышал то вопли, то глухие удары, то непонятную болтовню. Почему он попал сюда? Но вот мальчика ввели в какой-то светлый кабинет, на двери которой висела табличка «Кабинет Лоботомии». Посреди кабинета стояло кресло, похожее на те, что стоят у стоматологов. Подошедшая медсестра рукой указала на кресло, как бы приглашая сесть. Лекс не знал, куда его завели, и никак не реагировал на этот жест, а лишь попятился к выходу. Но врач взял его под руки и усадил в кресло. В ту же секунду медсестра ремнями стянула руки Лекса. Малец с нескрываемым страхом в глазах оглядывался по сторонам. На стенах висели плакаты, на которых была информация о строении глаза и человеческого мозга. — Не бойся, это для твоего же блага, — сказал врач, подойдя к Лексу. Лишь сейчас Лекс заметил нашивку на халате врача. Его звали Фред Смит. Врач взял со столика лейкотом и орбитокласт. Что с ним собирались сделать? — Сейчас ты забудешь все, что было. Кресло наклонили так, что Лекса ослепило светом лампы. Лейкотом направили точно в глаз мальчика…

***

25 декабря 1988 г. После проведения еще пары операций по восстановлению психического здоровья и адаптации после лоботомии Лекс, наконец, ушел из больницы. — Кто вы? Кто я? Это были первые вопросы, которые он задал забравшему его старику. — Я — Вамми. Куилш Вамми. Но ты называй меня Ватари. А ты - L. Фамилия твоя — Лоулайт, но твоего имени никому неизвестно. Даже мне. Да, Вамми не знал имен детей Адама. Он знал лишь его самого и Еву, а так же даты рождения двух детей гения. Снег белыми хлопьями падал на землю. Кто-то звонил в колокол в предвестии Рождества. У ворот приюта Вамми стоял Ватари, держащий за руку будущего великого детектива, который без особого интереса смотрел через решетку. Его глаза, которые некогда были серого цвета, навсегда остались с неестественно расширенными зрачками, бесстрастными, с вечно отсутствующим взглядом…