The Apprentice becoming Master

Тишина. За окном середина дня. Солнечный свет заливает горы и пустыню, а до ушей доносятся редкие крики хищных птиц. Где-то в этот день праздновалась Пасха, а где-то она еще не начиналась. L, лежавший под одеялом, не мог выкинуть из головы мысли о том, что случилось тогда, когда ему было лишь шесть лет. Заметив его отсутствующий взгляд, София, лежавшая рядом, приподнялась на локте, показавшись из-под одеяла. — Все еще витаешь в облаках? Отвлекшись от размышлений, L посмотрел на Софию. — Просто я никогда не понимал религию. Хотя нет, не так. Я не понимаю религиозного фанатизма. — С чего ты вдруг задумался над этим? — У меня появилось столько вопросов после событий сегодняшнего дня… L умолк, не договорив. Промолчав, он перевернулся на живот, сложив руки под головой. — Тогда давай попытаемся ответить на них вместе? — предложила София. — Проблема в том, что я эти вопросы не могу даже сформулировать. — Тогда задай себе главный вопрос, от которого пойдут остальные. Подумав, L, наконец, подал голос. — В чем причина нападения на мою семью? — Думаешь, это как-то связано с религиозным фанатизмом? — Это может быть связано с чем угодно. С религией, деньгами, долгами, завистью… Но… Мне кажется, в моей семье религия играла не последнюю роль. — Мне тоже так показалось. Но ведь это не факт… И вновь пауза, во время которой L непрерывно смотрел на Софию, подыскивая слова. — Когда церковь утратила власть, — начал он, — она начала существовать отдельно, а те, кому она действительно нужна, либо извлекают выгоду из религии для себя, либо потеряли веру в свои силы, и им приходится лишь надеяться на чудо, либо это те, в чьей семье религия традиционна. Не иначе. Сейчас фанатизм распространен в странах Средней Азии, но это совсем другая тема… Вероятность в девяносто процентов, что в нашем случае это католики и протестанты. — Но ведь война католиков против протестантов была еще в давние времена, к тому же во Франции… — И что с того? Религия едина и по сути вреда не несет, а вот фанатизм всегда был агрессивным и остается таким по сей день. — И ты пришел к выводу о том, что твою семью убили католики? Мне кажется, что эта версия просто притянута за уши. В каком веке мы живем? Да и к тому же, в тот вечер была ликвидирована лишь твоя семья. Если бы они убивали из-за религиозных взглядов, то убито было бы гораздо больше людей. — Значит, тут должно быть что-то еще помимо религии. Например, деньги. — Твой отец был изобретателем, но все, что осталось от его творений — книги. Тебе это о чем-нибудь говорит? — Соперничество… — Верно. Быть может, это были не фанатики, а киллеры, посланные из совершенно другой страны? — Исповедующей католицизм… — тихо сказал L. — Да что ты заладил со своей религией? Я считаю, что здесь, прежде всего, замешаны деньги. — А может быть и то, и другое? — Может. А может и все нами перечисленное сразу. — Мне кажется, мой отец был либо самоуверенным, либо глупцом. — Ну и мнение у тебя, — удивилась София. — Почему? — Он не скрывал свою успешность, свое местонахождение, свои богатства и талант. Если ты играешь для государства какую-то важную роль, особенно в научной сфере, то нужно жить гораздо скромнее… — В любом случае, сейчас это не так уж и важно, — девушка легла на бок, повернувшись к собеседнику спиной и подвинувшись чуть ближе, — сейчас куда важнее думать о будущем. Приподнявшись на локте, L обхватил Софию одной рукой. — И что же ты планируешь в будущем? — Ты обещал Бразилию. — Ах да, я и забыл…