Гори все синим пламенем

Михаил со злостью брякнул пивную банку на стол, выплеснув даже немного вспенившейся жидкости. Мрачно посмотрел на плоды своей психованной несдержанности и попробовал успокоиться, сделав несколько глубоких вдохов. Ну, в самом деле, причем тут мебель-то? Уж она точно не виновата в том, что он уже давно места себе не находит и на стенку лезть готов от раздражения. Виновато в этом только одно создание… красивое, сероволосое и непредсказуемое… Только оно способно довести его до такой степени нетерпения… и только с ним ему настолько хорошо, как никогда и ни с кем раньше не было… Блин! За неполных два месяца их странного общения Белов умудрился сделать то, что до сих пор не удавалось ни одной девушке. Непостижимым образом он смог заставить по себе скучать! Никогда прежде Кудинов не испытывал такой потребности видеть другого человека, слышать его голос, прикасаться… обнимать… «Так, спокойно! Не думать о Славке, не думать… о Славке… не думать… черт, а о ком тогда думать, если не о нем?!» - и снова внутренний голос потерпел позорное поражение в борьбе с желаниями. Миха стиснул банку, а перед глазами, как уже не раз случалось, стали хаотично появляться недавние воспоминания… …Вечер после их первого раза. Ну, нормального первого раза, а не того несчастного недо-изнасилования, за которое Кудинову стыдно до сих пор. Вечер был замечательный, а Славка – до странного спокойный. Михаил все опасался, что вот-вот очнется его серое чудо и выдаст ему по полной программе, но ему везло. Пока они лежали и приходили в себя после внезапного секс-марафона, парень позволял себя обнимать и трепать серые пряди. Даже прижимался сам к брюнету, но пресекал все попытки разговора. Затем стало ясно, что валяться бесконечно не получится и надо все-таки собираться в обратную дорогу. Миха встал первым, потянулся и начал искать по палатке разбросанную одежду, спиной и пятой точкой ощущая направленный на себя внимательный взгляд. Повернулся и, глядя на полуобнаженное Славкино тело, частично закопанное в спальники, улыбнулся открытой счастливой улыбкой. - И чего ты лыбишься? – проворчал Белов. – Хотя… глупо спрашивать. Конечно, добился своего, прогнул меня… теперь можно и порадоваться. Тебе хорошо, бодр и свеж, как майская роза, а мне… я даже садиться боюсь, мне и лежа не сильно-то кайфово. - Хм, прекрасная майская роза у нас, скорее, ты, - не удержался от подкола Миша, с удовольствием наблюдая, как Славка, офигев от такой наглости и слишком прямого намека, открыл рот и замолчал. Тут же поспешил сменить тему. – Шучу я. Ты сесть все-таки попробуй, нам, так или иначе, линять отсюда сегодня. - Угу, а мне еще, так или иначе, прежде всего, помыться надо. Потому что одна скотина так и не вынула, когда кончала. Догадываешься, кого я имею в виду? – Белов ворчал, но был при этом удивительно спокойным. Кудинов в очередной раз поразился – надо же, произнести такое даже без тени смущения, в то время как самому брюнету стыдно стало до жути. - Эээ… прости, просто первый раз, я весь на эмоциях был, - неразборчиво залепетал Миша, не зная, куда себя деть. - «Первый раз»? Да мы оптимисты, как я погляжу! Думаешь, мы такое еще повторим? Серьезно в это веришь? – Славка, как ни странно, по-прежнему не злился, в голосе чувствовалась только ирония, видимо, сказывалась недавняя разрядка. – Не, я не отрицаю, что было не так уж ужасно, но, блин… это ненормально… и это больно, твою мать! Тебе, конечно, до лампочки, но мне-то больно! Зафигом я это дальше буду терпеть, не знаешь?.. Ох, бляяя… - бедный парень, наконец, рискнул сесть, о чем почти сразу пожалел, тут же скатившись набок. – Черт тебя дери, ты чего со мной сделал?! И, по-твоему, я должен добровольно на это подписаться? Ты с дуба рухнул, что ли? - А ты думаешь, я тебя после всего этого так просто отпущу? - неожиданно серьезно спросил Кудинов. – Сам же не отрицаешь, что было хорошо. А боль… привыкнешь ведь постепенно, уже не так болеть будет… - Ой, ну надо же, какой добрый выискался! – вот теперь уже Белов немного сердился. – Сам подставляйся и привыкай, раз такой умный! - Не злись, Серенький, - Михаил придвинулся к нему и начал целовать шею, попутно приговаривая, - мы как-нибудь со всем разберемся, спокойно и не торопясь. Только не закрывайся от меня, ладно? - Смотри, засосов не поставь, чудило, - выдохнул Славка, слегка запрокидывая голову. – И что за имя ты мне придумал, как кличку? - Мм? А мне кажется, это, наоборот, необычно и ласково. Мне нравится тебя так называть. Неужели тебе неприятно? – продолжая ласкать кожу губами, Миша обнял парня, прижимаясь ближе. - Ха, необычно и ласково – это махровая батареечка, блин. А это – скорее, странно. Я не знаю, как воспринимать. Не решил еще, как реагировать на твои слова и жесты… Вот сейчас – какого фига прижимаешься?! – пробубнил Белов, но не отстранился. Не отстранился… и сердце от радости сделало тогда кульбит. Даже сейчас все внутри замирает при воспоминании о том, как еще добрых десять минут они обнимались и ненавязчиво ласкали друг друга. А потом… …Потом Славка мылся. Плескался в речке, а Миха стоял на берегу и усиленно себе напоминал, что они не одни и бросаться на Серенького будет глупо и необдуманно. Вроде, помогало. Вот только взгляд его, неотрывно следящий за парнем, был слишком красноречив. Белов, не будучи слепым невинным агнцем, заметил все нетерпеливые позывы Кудинова довольно быстро. Ухмыльнулся… и стал двигаться медленнее, чуть сильнее прогибая спину при наклонах… потряс длинными влажными прядями, смахивая с них капли воды. Михе стало почти дурно, а Славка дерзко улыбнулся и, словно сжалившись, нырнул под воду, давая брюнету возможность очнуться. Что тот и сделал, тряхнув головой и сжав руки в кулаки. Славка вынырнул и продолжил спокойно плескаться дальше, делая вид, что он просто мимо проходил. Миха внутренне застонал. Эта серая зараза сейчас отыгрывается за все и откровенно издевается!! А что он может сделать? Развернуться и уйти, спасая себя тем самым от пытки смотреть и не прикасаться?! Хм, так уйти и не смотреть – еще более невыполнимая задача! - Кстати, озабоченный! – выдернул его из тягостных размышлений веселый голос. – Я бы на твоем месте тренироваться уже начинал. - Ммм? – не совсем въехал брюнет. - Отрабатывать на досуге нормальные взгляды гетеросексуала в мою сторону! А то пялишься, как на Анджелину Джоли и Меган Фокс, вместе взятых! – и ласково-насмешливый взгляд в его сторону, и все гневные возражения, готовые сорваться в ответ, тут же пропадают в неизвестном направлении. - Я просто возвращаю тебе твои же, не менее озабоченные, - только и смог пробурчать в ответ Миха. - Не льсти себе, чудило, - нахально засмеялся Белов. – Это у меня от тебя на нервной почве уже косоглазие! Так что мне простительно. А вот тебеее… Ну, зациклился ты на мне, так не пались хотя бы в открытую, придурок. Кудинов устало прикрыл глаза. Тогда он не нашел, что возразить. Да и нечего возражать, все - правда от первой до последней строчки! Да, запал. Да, еле сдерживается. А Славка этим пользуется по полной программе. И не отталкивает (да потому что сам тоже прикипел!), но и не подпускает слишком близко. Как, например, в вечер, когда возвращались домой. Ведь знали оба, что Белову еще больно. Миха предложил часть его вещей понести. Так нет же! Серый упрямец мучился сам, пыхтел и сжимал зубы при неловких движениях, попутно не забывая награждать брюнета тихим ласковым эпитетом – «суууукаааа…». Кудинов закатывал глаза и терпеливо молчал. В родном городе на вокзале распрощались тогда спокойно. Похлопали друг друга по плечам и все. Радовало, что обменялись телефонами. Правда, вскоре выяснилось, что не такой уж это и повод для радости. Это наивный Михаил, позвонивший Славке на следующий же день, думал, что теперь все изменится. Обломали его быстро. От встречи Белов отказался, сославшись на здоровье, радостно напомнив, по чьей вине страдает. То же самое было и через сутки. Дальше Кудинов вспомнил, что когда-то давно у него тоже имелась своя гордость, и стал звонить реже. Ну, как реже… Хотя бы не каждый день! Набирал уже прочно вписавшийся на подкорку номер и проклинал себя за неспособность взять эмоции под контроль. «Тряпка!!» - это был один из самых ласковых эпитетов, подаренных себе мысленно, остальные похлеще. Тяготами физического состояния Белов отмазывался еще неделю. Потом Михаил психанул… - Слав, ну поимей уже совесть! Больше недели прошло! Нечему уже болеть, бля! – вышло несколько грубо, но терпение было на исходе. - Ах, вон ты как заговорил! Поиметь совесть, говоришь? Это чтобы ты потом меня поимел?! Обязательно, спешу и падаю. Не нравится такой ответ, тогда на тебе лучше – пошел нахуй! Доходчиво? – конечно, Серенький в долгу не остался. Миха зло бросил трубку, а через пять минут уже жалел обо всем. Так он не добьется ничего. У Славки все козыри в рукаве, и грубить себе он тем более не позволит. Выхода не было. Скрипя зубами, вновь набрал вызов... - Слав, прости, - сказал тихо, но как можно увереннее. Не хватало еще «нюни» разводить. - И ты меня, - неожиданно ответил Белов. – Тоже переборщил… Ну, пока. - Как пока?! Это весь твой ответ? - Другого не будет, - усмехнулись в трубку. – То, что я извинился за грубость, вовсе не означает, что я в качестве закрепления извинения готов уже задницу подставить. - Да что ты прицепился! Я тебя просто увидеть хочу, кто сказал, что я секса требую? - Ха-ха, уж кто бы говорил. Напомнить, как ты меня изнасиловал? Кудинов, наивных дурачков ищи в другом месте! – и Славка отключился первым. Михаил тогда еще с полчаса просидел в ступоре, пытаясь найти решение. Безуспешно! Не может же он прийти под Славкину дверь и там дежурить! Следующие несколько дней были самыми ужасными. Не видя уже абсолютно никакого смысла звонить, Кудинов бил себя по рукам при малейшей попытке оных приблизиться к трубке, и молча терпел, тихо бесясь на Славку. Да он даже похудел за то время! И мешки под глазами появились. И неизвестно, к чему бы он так пришел, но, на его счастье, неожиданно нашлось спасение. Когда позвонил научный руководитель и спросил, собирается ли Михаил участвовать в экспедиции, Кудинов сначала даже не сообразил, про что речь. Невнятно промычал что-то в трубку, словил в ответ недовольный вздох и терпеливое длинное объяснение, во время которого мозг, наконец, включился. Экспедиция! Точно! Вроде и Белов говорил, что поедет! Это же шанс. В конце концов, даже если не будет Славки, хотя бы получится отвлечься, а то, сидя в четырех стенах, он уже готов был на эти стены лезть. Получив его согласие, препод сказал, что хоть экспедиция и через полмесяца, нужно несколько предварительных собраний, дабы уточнить все детали и заодно вернуть в тупые студенческие головы хоть малую толику необходимых сведений, наверняка утерянных оттуда за время отдыха. Добавил, что первое собрание через день в 10 утра и отключился. Кудинов еле дотерпел оставшееся время! Сидел, как на иголках: и хотелось, чтобы скорей уж это разнесчастное рандеву настало, и страшно было, что Славки там он может не увидеть. В аудиторию Кудинов заходил с замиранием сердца и споткнулся, едва краем зрения выхватил среди всех голов знакомую серую. На лицо против воли наползла дурацкая улыбка. «Попался, не отпущу теперь» - с этой радостной мыслью он спокойно прошествовал между рядами и, не моргнув глазом, плюхнулся на стул рядом с Беловым. - Ну, привет, обязательно сюда было? – прошипел ему Серенький. – Других мест мало? - Здравствуй, почему мало? Я просто выбрал самое хорошее, - парировал Миха, довольно щурясь на свою пропажу. Ну ни капельки не изменился и все такой же красивый – вывод тут же аукнулся легкими проблесками возбуждения, которые брюнет постарался пока проигнорировать. – Рад тебя видеть. Боялся, что ты передумаешь ехать. Славка хмыкнул и отвернулся в сторону вошедшего преподавателя. - Не льсти себе, буду я еще из-за тебя планы менять, - проворчал, не поворачивая головы. Несколько минут прошли спокойно. Руководитель что-то настойчиво бубнил, Славка даже вроде записывал. Михаил сидел, облокотившись на руку и пытаясь взглядом пробуравить в виске Серенького дырку… или хотя бы заставить того посмотреть на себя. Белов также усиленно прикидывался ветошью, безмятежно смотря на доску. Неизвестно, как долго это бы продолжалось, но Кудинову наскучило. Поэтому он немного подумал… и положил ладонь на Славкину коленку, с радостью наблюдая, как тот вздрогнул. Еле сдерживая довольную улыбку и не отводя взгляда от лица парня, провел рукой выше по ноге, почти приблизив к паху. Белов застыл и мелко дрожал, упрямо смотря вперед. Михаил решил закрепить успех и снова погладил от коленки вверх. Не переставая дрожать, Слава, наконец, посмотрел на него сердитыми и горящими глазами. - Я скучал, - прошептал Миха одними губами. - Позже, - также неслышно ответил Белов и глянул выразительно на его руку. Кудинов решил побыть паинькой и, усмехнувшись, убрал грабли. На этом моменте воспоминания были весьма приятными. Поэтому Михаил поудобнее развалился в кресле и отхлебнул еще пива, довольно улыбаясь. «Как дурак, ей-богу…» - мелькнула невесть откуда взявшаяся здравая мысль, но тут же была отброшена за ненадобностью. Тогда он еле дотерпел до конца собрания. Едва все стали собираться, Кудинов молча протянул руку и схватил Славку повыше локтя. Наклонился, делая вид, будто что-то втолковывает, и… ждал. Ждал, пока все, наконец, выпрутся из аудитории. Белов даже не вырывался, сидел и смотрел испуганными глазами. Когда они остались вдвоем, Миша выждал для надежности еще полминуты, после чего резко подорвался и, не ослабляя захват, потащил Славку… до ближайшего туалета на этаже. Там он втолкнул его в кабинку, впечатал спиной в стенку и с силой прижался сам. Протянул руку и закрыл дверцу, хотя особой разницы не было – все равно универ пустовал и вряд ли кто мог объявиться. Второй рукой надавил парню на челюсть, заставляя разжать зубы, и впился тому в рот яростным поцелуем. Очнулся немного, только когда его укусили за губу. Отодвинулся, тяжело дыша. Посмотрел мутными глазами в пронзительные голубые напротив, отмечая, что они также подернуты дымкой желания. - Ты опять за свои штучки, мачо недоделанный? – зло буркнул Славка. - Это ты меня до такого состояния довел, вот и радуйся теперь. Нечего было меня отпинывать все это время, - огрызнулся в ответ Михаил и вновь потянулся к губам. На этот раз поцелуй был более спокойный, тем более что ему отвечали! Едва Славкин язык скользнул в рот, брюнет облегченно простонал и зарылся рукой в серые волосы. Второй провел по животу Белова и накрыл пах. - Возбужден, - пробормотал ему в рот. – Ну и смысл отпираться? Ты меня не меньше хочешь, недотрога хренов! И Славка не стал возражать, только прогнулся всем телом, отпуская себя и посылая контроль к черту… Михаил открыл глаза и смотрел в потолок, продолжая довольно улыбаться. Да уж, этот момент он точно будет помнить до конца жизни. Тогда обоим было очень жарко. Не было секса, как такового. Они лишь ласкали друг друга руками, но оба все равно чуть с катушек не слетели от возбуждения и удовольствия, судорожных резких движений и быстрой желанной разрядки… Потом приходили в себя, умываясь ледяной водой из кранов… Потом Белов, естественно, слинял, сославшись на неотложные дела. Кудинов не стал спорить и удерживать. Он уже успокоился, поскольку точно знал – Славка запал на него не меньше. Поэтому дальше нужно спокойно закреплять успех и не давить, Серенький от этого бесится. Легко сказать, тяжело сделать. Как и ожидалось, оставшееся до экспедиции время серое чудо вновь от него бегало. На собрания Славка приходил впритык, заходя после препода и плюхаясь на любое место подальше от Михаила. После собраний срывался, как оголтелый, и почти бегом покидал аудиторию. При телефонных звонках снова изображал крайнюю занятость и отказывался от всех предложений. Но теперь Кудинов не собирался сходить с ума. Хрен с ними, со Славкиными закидонами, всего-то надо - дотерпеть до начала поездки, а уж в экспедиции, в рамках палаточного городка, деваться тому будет уже некуда! И ведь Белов тоже не идиот и должен был это понимать! Зачем тогда бегал? Неужели просто тянул время? А смысл? Все это, конечно, несколько злило, но Миша твердо пообещал себе не психовать. Что он и сделал, кое-как дожив до времени «Ч», хоть к этому моменту был почти готов пришибить некоторых созданий. Кудинов отпил еще пива и криво, нервно улыбнулся. Похоже, самое первое качество, которое пришлось в себе воспитать из-за серой заразы – это терпение! Без него просто никак! Хотя его все равно не всегда хватало… …Экспедиция. Весь первый день Славка вновь упорно его избегал, подвизаясь под все мыслимые и немыслимые дела и поручения. Под вечер Миха улучил все-таки момент, когда Белов один ушел за водой, и шмыгнул следом. Догнал, оглянулся, убедившись, что вокруг никого, и сбил с ног, не особо даже заботясь о степени повреждения копчика своей жертвы. Навалился сверху, прижимая ноги и руки, и заглянул в глаза. Каково же было его удивление, когда он наткнулся на спокойный и немного ироничный взгляд, вместо ожидаемого злого! - Ты в своем репертуаре, - усмехнулся Славка. – Что замер? Удивлен реакции? Да просто я чего-то подобного и ожидал, рано или поздно. Ты же, бля, несчастный страдалец. И терпения-то у нас почти не осталось, так ведь? - Какого… - аж опешил брюнет. – Если ты все понимаешь, чего тогда избегал и доводил меня? - По двум причинам. Мне нужно было время самому, чтобы хоть немного понять, чего мы творим. Кроме того, интересно было, насколько тебя хватит, - и довольная ехидная лыба. - Ну, поздравляю – ты меня довел… до кондиции. Я себя уже… почти сдерживать не могу. Но тебе же от этого хуже, - пробормотал Миха в промежутках между короткими злыми поцелуями. – Кстати… преподу я сказал, что ты в моей палатке швартуешься все пять дней… И мне плевать, что… ты по этому поводу думаешь. - А я знаю, - безмятежно парировал Славка. Посмотрел на застывшее в удивлении лицо брюнета, не удержался и засмеялся. – Что вымер? Степаныч у меня спросил потом, так ли это? - А ты? – потрясенно выдохнул Кудинов. - А что я… подтвердил… - Белов помедлил, вздохнул и сам потянулся за поцелуем. И Мишу просто унесло. Все еще не до конца веря, что Серенький передумал, он страстно отвечал на поцелуй. Продолжая пребывать в шоке, прижимал столь желанное тело, накрывая своим и обнимая дрожащими руками. Вжимался в Славку… до полной потери связи с окружающим миром… и даже при этом продолжая сомневаться в происходящем… …Эта легкая неуверенность, хрупкое чувство безудержного счастья и ошеломляющее состояние полета над реальностью не покидали его и позже, ночью… пока он ласкал обнаженного Славу, щекоча кожу дыханием и пытаясь запомнить пальцами каждый изгиб его тела… пока он, сдерживая рвущиеся стоны, раз за разом врывался в своего любовника, доводя и себя, и его до абсолютной невменяемости… Серенький не сопротивлялся, подавался навстречу ласкам, постанывал от боли и удовольствия, задыхался, когда приходилось сдерживать крики… И эта покорность окончательно лишала остатков разума, погружая в чистейшее наслаждение… Михаил с неохотой вынырнул из воспоминаний, возвращаясь в «сегодня». Недовольно глянул на свежеобразовавшийся стояк, не особо, впрочем, удивляясь его появлению. Еще бы – от таких мыслей и таких картинок перед глазами… Пять дней рядом со Славкой… и пять жарких ночей, наполненных близостью, страстью и удовольствием. Сейчас уже с трудом верится, что Белов все это позволил и даже не возражал. Пять суток… похоже на сказку, честное слово! Тем более, что по возвращении домой все вернулось на прежний уровень. Опять бесполезные телефонные разговоры и отказы от встреч, словно и не было ничего! И так целых три недели! Двадцать один день бесконечного Михиного терпения! За окном цвело и пахло 29 августа. Очередной напрасный звонок состоялся час назад. Во время него Кудинову, медленно и четко выговаривая слова, сообщили, что скоро 1 сентября, а дел еще – конь не валялся. Короче, бедному Славке надо готовиться к учебному году и потому теперь уж точно никак не получится встретиться. «Ну, потерпи ты до универа, че тут осталось…» - и эта зараза отключилась, даже не дождавшись ответа! Михаил в который раз проскрипел зубами от бессильной злобы. Ну, ничего… Осталось два дня – и уж потом он покажет кое-кому, к чему тот на самом деле должен был готовиться!