Золотисто-карий

- Кира, где тебя черти носят? Почему опаздываешь? – отчитывала меня подруга по телефону. Так, вход, лифт, студия… - Я уже здесь! При виде меня Джил заметно выдыхает, отключая телефон. - Прости, задержалась. – целую ее в щеку, чтобы не злилась. Обычно я никогда не опаздываю. Если вкратце, то два дня назад мне позвонил Хиггинз и сказал, что сегодня надо провести фотосъемку для группы. Как позже объяснила Джил, для рекламы нового концерта. По правде говоря, я была рада этой возможности вырваться из дома. Интересно, у Тома хватит сообразительности принести мне сегодня гитару или нет… Из-за этой дурацкой депрессии за короткое время скинула пару килограмм, поэтому темные круги под глазами вообще не сходили. Приходилось спасаться тональным кремом. Хотя, косметику я не люблю, но что поделать, не пугать же людей. Оделась я сегодня свободно: белая майка, синий бомбер, джинсы и кеды. Типичный образ. Легко, удобно и не стесняет движений, ведь мне приходится «скакать» вокруг моделей. От меня на работе не требовали соблюдения дресс-кода, поэтому проблем не возникало. Вам какая-нибудь часть тела иногда подсказывает, «чует» неладное? Вот и я сейчас чувствую своей «частью» тела - эта фотосъемка не пройдет гладко. Здесь пока находилась только Джил и несколько ассистентов. Все уже было подготовлено, аппаратура настроена, свет поставлен. Осталось дождаться группу и стилистов, и можно будет начинать. - Кир, как ты, как самочувствие? - спросила подруга, протягивая мне стаканчик кофе. - Все отлично. Давай, когда закончим работу, сходим куда-нибудь? – делаю глоток. Горячий напиток обжигает горло, попадает в желудок. Я еще не завтракала. - Хорошая идея, тебе как раз надо проветриться. – нежно улыбается подруга и покидает меня. Мне же еще нужно настроить камеру. Сказать честно, я очень удивилась, когда услышала о предстоящем концерте группы. Помнится, мне безумно хотелось лет пять назад попасть на их выступление. Возле входа послышались голоса… Нутро сжалось, как перед ударом. Руки начали дрожать, ведь я впервые увижу Тома после того случая. Двери распахиваются… - Том. – шепчу, не в силах отвезти от него глаз. Да, мне определенно придется с ним объясниться, почему я так вела себя, почему избегала. Только, что я скажу? Прости, дружок, но я тебя люблю? Сердце екнуло, я впервые сказала себе без подтекстов «люблю»… Съемки были в самом разгаре. Основных критериев работы не было, лишь общая идея - черно-белые снимки. Ребята были одеты очень стильно, в прочем, как и всегда. Однако на этот раз в их образах было что-то особенное, магическое и грустное что ли. Сначала снимаем группу в полном составе. Несколько снимков: лица напряжены, взгляды грустные, кто-то отвернулся, кто-то опустил голову. Объектив уловил взгляд Тома на мне при последнем кадре. Сердце болезненно сжимается. Парень, к слову, выглядел сегодня просто потрясающе… Собранные в пучок волосы, мешковатые штаны, болоньевая куртка. Мы не сказали друг другу ни слова. Он не подходит, а я не спешу… - Георг, Густав, спасибо! Отлично вышли, - просматриваю снимки. – Теперь только близнецы! – мой тон резкий, ни капли эмоций. Я не могу допустить промах, не могу оступиться и показать слабину перед этим человеком… Несколько раз щелкаю затвором. Близнецы стоят спиной друг к другу, почти одинаково. Удивительно, но сейчас я как никогда вижу их отличия и могу сказать, что это абсолютно разные люди. Билл смотрит в сторону, Том же снова прожигает меня взглядом через камеру. Лицо выглядит идеально, свет падает очень реалистично, не смотря на белый фон. Кто-нибудь, принесите мне воды, это чертова съемка никогда не закончится?! Сейчас под прицелом моей камеры находился лишь Билл. Какой-то он потерянный, взгляд грустный. Сегодня ему сделали «взъерошенную» укладку. Массивная кожаная куртка с шипами, плотно обтягивающие джинсы и здоровые ботинки, похожие на армейские. - Билл, расправь плечи! Вот так, хорошо, улыбнись немного. Все отлично, спасибо. – отпускаю парня. На смену ему приходит Том... Так, Кира, веди себя спокойно, сделаешь еще пару снимков с ним и все, ты свободна. Он был напряжен, и это все отражалось на снимках. Но, тем не менее, это произвело отдельный шарм. Смотришь, и хочется плакать. - Том, сконцентрируйся, - мой тон был ледяным. Я хотела показать, что не нервничаю наедине с ним и камерой, но, похоже, переборщила. - Посмотри в сторону, расслабься… Так стоп! Мне нужны отличные снимки, а не это. – слишком однообразно. - Встань в другую позу… Ну, уже лучше. – не знаю, может у него недосып, но сейчас просто невозможно работать. Или он пытается меня довести? Кое-как завершив работу с этой «горе моделью», я облегченно выдохнула. - Кира, ты просто молодец, - ко мне подошла Джил, протягивая бутылку воды. Как вовремя. - Держалась хорошо, и фото получились не плохими. - Могли быть и лучше. – вздыхая, ответила я. - Всем спасибо, мы сегодня неплохо потрудились! – обращаюсь к ребятам, улыбаясь. Мы перекидываемся меж собой парочкой фраз, и я начинаю сворачивать аппаратуру. Через полчаса студия совсем опустела, даже Джил ушла что-то обсуждать с Йостом по поводу концерта. Прохожу к выходу. Сильная рука резко хватает мое запястье. Больно, неожиданно. Оборачиваюсь. Передо мной стоял Том собственной персоны с моей гитарой. - Вот, ты забыла... - отводит взгляд, протягивая инструмент. - Спасибо. - забираю его, при этом пытаясь высвободить руку из крепкой хватки. - Постой, давай поговорим! - Нам не о чем разговаривать, и отпусти, мне больно! - пытаюсь вырваться, но не получается. Прошу, отпусти по-хорошему, ведь я сейчас не выдержу и взорвусь. Я на грани, прошу, пожалей меня! - Что с тобой творится, почему ты игнорируешь меня? Том завел меня в небольшую кладовую. Тесно. Прижимает к стене, требовательно глядя в глаза. Не могу сдержаться, внутренности трясет от нахлынувшей злости. Хочется побить его, наорать. - Друг, говоришь? – горько усмехаюсь, повторяя его слова. Чего уже молчать. – Не нужен ты мне со своей дружбой, понял? Я тебя ненавижу, ненавижу! – голос срывается на крик. – Какого черта ты вообще появился в моей жизни? Не подходи ко мне, вообще забудь, что был со мной знаком! Парень настолько опешил моим напором. Да я и сама не знала, что способна на такое. Слезы текут. Сквозь них вижу лишь размытые очертания. Не могу так больше. Не могу молчать. Набираю воздух в легкие для новой атаки, но меня застает врасплох поцелуй Тома… Звук пощечины прозвенел в воздухе как свист. Рука горит. - Зачем ты это сделал? – гневно смотрю на него. За что он так со мной?! – Просто. Оставь. Меня. В покое! – кричу. Почему так больно… Почему он играет со мной… - Глупая! – рычит и крепко прижимает к себе. Нет, не трогай меня! Пытаюсь высвободиться, калачу по спине. Бесполезно. Сил нет, абсолютно… Я просто обмякаю в его руках. Не кричу, лишь всхлипываю. Вот он, такой родной, такой любимый… Его тепло, его запах лучше всех лекарств. Грудь тяжело вздымается… Я чувствую каждую выпуклость, каждую мышцу. Его руки слишком сжимают, больно, трудно дышать. Но я не отстранюсь. Ни за что. Он делает это первым, оставляя руки у меня за спиной. Внимательно смотрит в глазах. Видимо из-за слез у меня начались галлюцинации, но мне показалось, что его глаза слишком влажные… Боюсь, что сейчас он снова уйдет, на прощание, поблагодарив за дружбу. Одна только мысль вызывает новую волну паники. - Том… - «прошу, не уходи…» - Какая же ты глупая, - снисходительно смотрит на меня, поднимая голову за подбородок. – Ты слишком чиста и невинна, чтобы такой парень как я подбивал к тебе клинья, но я не могу просто уйти в сторону. Я не хочу этого… - Тогда почему ты… - Не знаю, наверное, испугался. Вот и ляпнул не подумав. Только я не думал, что из этого выйдет, - виновато опускает голову. – Ты нужна мне, понимаешь? – снова взгляд. Уже уверенный, сильный, властный. Но я не слышу, меня заволокла пелена. Словно вакуум… Том, Томми… - Я люблю тебя. – «сказала, сказала!». По щекам снова потекли слезы. Слезы счастья. Я сама прижимаюсь к его широкой груди, больно вздыхая. Он обхватывает мои плечи и утыкается носом в волосы, тихо шепча: - Знаю, малыш. Знаю… Плевать, что он не сказал, что тоже любит меня. Для этого еще слишком рано. Однако мне этого хватило. Главное, я нужна ему. Нужна! С наслаждением вдыхаю аромат дорого парфюма и пропитанный свитер запахом сигарет. Люблю… *** Вы не представляете, что это такое, целых две недели непрерывной работы с утра до позднего вечера… Правда, мы с Кирой еще умудрились сдать сессию на прошлой неделе. Да, и наконец, с чистой совестью можем ходить на работу, потому что начались каникулы. Глупо, конечно, тратить их на работу, ведь можно было съездить куда-нибудь отдохнуть, но, увы, отпуск я еще не заработала, а за учебу платить надо. Все это время мы занимаемся подготовкой концерта группы. Всего намечается два – по Лос-Анджелесу. И от того, как пройдут эти два концерта, сделают маркетинговый просчет, показывая, можно ли рассчитывать на тур, или нет. На сегодняшнее число запланировано много программ. Сначала общий коллективный обед, затем саунд-чек, ну а потом и сам концерт. Честно говоря, волнуюсь до одури. Естественно, информация о том, что мы хотим провести концерт в клубе, моментально облетела сеть. Не ожидала, что публика так горячо воспримет эту новость… Но самое интересное сейчас творилось между мной и Биллом… Нет, мы не ругались друг с другом, не ссорились. Просто делали свое дело. Мы – коллектив. Этакая рабочая атмосфера. Однако я не торопилась со своим ответом ему. Не знаю, почему, может, просто нет подходящего момента? Зато меня куда больше радуют два других красавца: Кира и Том. Да, подруга рассказала мне, как наехала на парня своими претензиями и он тут же сдался. На самом деле, все было ясно и без слов. Но Кира ведь человек упрямый, да и неопытный, вот ничего и не поняла. Хотя, наверное, поставив себя на ее место, любая повела бы себя так же. Ведь как больно услышать от человека, которого ты любишь, что ты для него просто друг… - Что ж, друзья, поздравляю всех с успешным завершением наших трудов! – Хиггинз начал произносить тост, подняв стакан сока. – Сами понимаете, нам еще работать. – указывает на содержимое. По залу проходит смешок. Дальше шло несколько слов благодарности, кто особенно выделился. Йост вообще толкал такую пафосную речь, что каждое слово было пропитано ложью. Противно. А мне было ужасно скучно. Я сидела за столом, уныло ковыряя вилкой в салате и думала, как мне подойти к Биллу, который как бы случайно сел за другой конец стола. Кира, тоже мне подруга, села отдельно с Томом. Вообще они очень странные, на публики никак не показывают наличие между ними отношений. Хотя, наверное, так и надо. Лишь из первых уст я знаю, как они проводят дни. Могут гулять по берегу океана (кстати, это их самое любимое место), просто болтать или часами играть на гитаре. Детишки, ей-богу. Правда, Киру все же беспокоит, что Том не говорит ей о своих чувствах. Фразы «ты мне нужна» или «я без тебя не могу» ей уже мало. И я, как женщина, прекрасно это понимаю и поддерживаю подругу, зная, что она на самом деле хочет услышать. Только каждый раз мне приходится объяснять ей, что не стоит торопить события. Том – мужчина, почти недосягаемый для других, поэтому надо делать на это скидку. Парню нужно время. Но, не смотря на эти мелкие неурядицы, Кира просто светится от счастья. Мое сердце расцветает, когда я вижу ее улыбку и блеск любви в глазах. Да, пришло время, и бабочка распустилась… Саунд-чек, а по-человечески говоря, репетиция, прошел намного веселее обеда. Сначала ребята настраивали инструменты, периодически переругиваясь с обслуживающим персоналом. Потом Билл поворчал — его голос, несшийся из динамиков, подозрительно дребезжал и вообще был каким-то странно-высоким. Он ходил по небольшой сцене, пробовал звук то так, то эдак. Звукорежиссер подстраивался-подстраивался, но Билл только все противнее и противнее ворчал. Сегодня он был необыкновенно красив и не обращал на меня никакого внимание. Даже обидно. Йост и Кира тоже занимались делами, что-то обсуждая. И только я сидела на мягком бархатном диванчике и от скуки не знала, чем себя занять. Попробовала пообщаться с охранниками. Бруно глянул на меня как на врага народа. Арнольд, охранник Тома, мужчина крупный, с каким-то пронзительным стеклянным взглядом как у терминатора, приветливо улыбнулся моей любопытной персоне и с удовольствием рассказал, что и как они планируют делать на концерте. Сейчас готовят много воды. Будет очень жарко, душно. Жесть какая. Да что может произойти? В Москве каждую неделю какая-то звезда мирового масштаба выступает — и ничего. Не думаю, что фанаты настолько озвереют от близкого присутствия своих кумиров, что их будет не остановить. К тому же, многочисленные секьюрити не для красоты там находятся. Билл что-то рявкнул в микрофон, выводя меня из задумчивости. Бруно даже не повернулся в сторону солиста, извинился и скрылся в полумраке зала. Том пошел успокаивать брата. Йост засуетился. — Что там? — спросила я у Киры. — Звук… Я еще раз окинула взглядом место, где должен проходить концерт... Клуб «Circus Disco» — на любой вкус. Это едва ли не самый вместительный ночной клуб Лос-Анджелеса. По форме здание клуба напоминает цирк, внутри которого залы для особых гостей и танцполы для всех. Форматы отдыха здесь самые разнообразные, как разнообразное и музыкальное меню — от транса до классического хип-хопа. В выходные сюда съезжается весьма разношерстная публика, а по вторникам в «Circus Disco» проводят свои вечеринки представители сексуальных меньшинств. Не знаю, почему выбор пал именно на это место. Хотя, первым критерием все же была «вместительность». А вообще, здесь очень уютно. Кидаю взгляд на сцену, где только что был певец и никого не замечаю. Может, ушли. Когда я тенью скользнула в гримерную, там бушевала буря. Йост орал на Билла, а Билл, в свою очередь, орал на Йоста, а Хиггинз что-то быстро лепетал, пытаясь вклиниться в разбушевавшуюся ссору. Делали это они одновременно, и я даже примерно не могла понять, о чем они спорят. Было это на-немецком и на английском, и с примесью еще мало знакомых мне языков. Густав стоял у окна и, как и я несколько минут назад, с удовольствием рассматривал спешащий на концерт народ. Георг что-то сосредоточенно пытался протренькать на гитаре, но ругающиеся коллеги сбивали его. Смотрю на часы. Время, пора… Все выходят за кулисы, ожидая сигнала. Меня трясет, как перед ГОС экзаменом, но я ничего не могу с собой поделать. Хоть бы все прошло замечательно. — Пятиминутная готовность, — вынырнул откуда-то из темноты коридора Бруно. Сбоку противно шипели рации на поясах охраны — то одна, то другая, то третья. Бруно что-то послушал, ответил и, глянув на парней, кивнул: — Готовы? — Да, — набрал воздуха в грудь Билл. — Работаем. Том поправил ремень на плече и понесся на сцену. Густав последовал следом. Георг внимательно вслушивался в начавшееся жужжание гитары Тома. Убежал. Билл сосредоточенно глубоко дышал, глядя в никуда. Микрофон в руках ходит ходуном. Замер, словно приготовился к прыжку… Легко взлетел по ступенькам и зал взревел! Запел! Первые две песни я прослушала, сидя на каких-то ящиках в технической зоне. Зал не видно, лишь многочисленные вспышки звездочками появлялись то там, то тут. Киру где-то черти носят. Йоста давно не видно. Хиггинз вроде прошел ближе к сцене, чтобы лично убедиться, что все нормально. Поклонники… Они тянули к солисту руки и визжали! Море рук! Океан рук! Все внимание приковано к нему. Я видела глаза Билла, который наслаждался сумасшествием поклонников. Лучшая музыка для его слуха - это визжание его фанатов, его почитателей. Он кайфовал. В какой-то момент мне показалось, что на зал смотрит сам бог, величественно и снисходительно. А потом я заметила искорки в его глазах. Он был счастлив. — Let me hear you make some noise! — радостно завопил он в микрофон. Девочки завизжали. Билл что-то еще прощебетал о том, как счастлив снова видеть лица фанатов, что-то еще о необычном выборе места проведения концерта и объявил следующую песню. Они играли хиты из нового альбом, кое-что из старого. А во время исполнения We Found Us я поняла, что идеальнее места для выступления было не найти… Я решила, что надо наконец проскользнуть за кулисы и посмотреть концерт. Надо же, Том на сцене просто бесчинствовал, а по другую сторону кулис стояла Кира… Я в голос рассмеялась. Так вот, где она пропадала. Можно было догадаться. Девушка стояла неподвижно и я каждый раз думала, что еще вот-вот, и она выбежит на сцену к Тому. Он строил глазки, закусывал губу, закидывая голову назад. В нем возбуждало даже то, как он играет на гитаре, как нежно ласкает струны. Георг сильно не выделывался. Играл на гитаре и играл. Но классно, скажу я вам, играл. В общем – делал свое дело. А Густав взрывался от игры. Он существовал в ней. Он бог этих барабанов. Их дух. Их жизнь. Уже в самом конце концерта, когда ребят в третий раз вызвали на бис, я сделала открытие: Билл — это вампир, который питается энергией зала. Он с первой же песни послал в зал настолько мощный поток энергии, что она возвратилась к нему фактически в сто раз увеличенной. И чем больше он отдавался, тем больше получал! Но мысль о том, что Билл все же недосягаем для отношений, больно резанула сердце… Мне захотелось раствориться в нем, в его энергии, стать частью него, лишь бы остаться в этом кайфе, в этой энергии, увязнуть во всем этом, словно муха в янтарной смоле, застыть и донести до потомков, что когда-то мне было так хорошо. Я впервые в жизни попала на настолько мощный по энергии концерт. И я в какой-то момент поняла, что потеряла голову и саму себя, растворилась вся без остатка, я теперь не принадлежу себе, я стала частичкой этой группы… Пока ребята прощались со зрителями, я ускакала за кулисы. Меня переполнял такой восторг, что хотелось немедленно вылить его на головы парней. Меня раздирало на части от счастья! И зря организаторы волновались на счет безопасности. Первым мне на глаза попался Георг, и я тут же повисла у него на шее, повизгивая: — Боже! Ты просто супер-пупер-бас-гитарист!! Он обнял меня за талию и чмокнул в щеку. Довольный такой. Потом я радостно вцепилась в Тома, задыхаясь от восхищения: — Ты такой… такой…! У меня слов нету!!! Он довольно улыбнулся и, похлопав меня по спине - ретировался. Готова даже поспорить, куда. Следующим сбежал по ступеням Густав. И тут же угодил в мои объятия. Я восторженно развела руками и просто обняла этого милого мишку-Густи. Слова кончились. Остались эмоции. Билл стоял чуть в стороне, наблюдая за моими метаниями от одного парня к другому. Взгляд очень серьезный. Отлипнув от Густава, я не спеша направилась к любимому мачо, скромно потупив очи и виновато закусив губу — сама невинность. Он склонил голову на бок, вопросительно изогнув бровь: - Ну? Я, почему-то покраснев до кончиков ушей и совсем уж опустив глаза, едва заметно кивнула. Он довольно ухмыльнулся. - Ты просто Бог на сцене… - звучит интимным эхом, во рту пересохло. - Хочешь мне еще что-нибудь сказать? – руки скрещены, взгляд напряжен. Вот он, момент… Аккуратно тянусь к нему, обвивая шею руками, шепча на ушко: - Я бы загадала золотой рыбке всего одно желание – быть с тобой!