Трудно быть

Часть 2. Наруто и Саске, 24 Изумо ткнул Котецу в бок. — Что это там? Оба чунина замерли, вглядываясь вдаль. Сумерки уже опускались на Коноху, за воротами боролись с подступающей вечерней прохладой марево догорающего заката и вязкая дневная жара. Котецу прищурился. Силуэт появился внезапно, словно горизонт, разворошив свои пламенеющие угли, выпустил из объятий призрака. Человек приближался медленно и как-то неуверенно, покачиваясь из стороны в сторону. Разглядеть, кто это, было невозможно: он шёл против света, а чакра улавливалась с трудом. Когда некто прошёл через ворота, измученный, весь в грязи, в потрёпанной одежде, и упал ничком, Изумо с Котецу опомнились, встрепенулись и бросились к незнакомцу, предупреждающе выхватив кунаи. За спиной раздавались хлопки прибывшей разведки, которая запоздала всего на пару мгновений. Вошедшим в Коноху на закате дня оказался Учиха Саске. * Очнулся он от резкой боли, прожигающей тело в нескольких местах. Саске попытался разлепить веки и понял, что глаза крепко завязаны. Все мышцы ныли, хотелось пить. Каналы чакры, судя по ощущениям, будто заледенели и ни на что не отзывались. «Печати на теле, блокирующие потоки», — понял он; при попытке пошевелиться в кожу врезались стягивающие конечности, торс и шею ремни. В помещении кто-то находился, не было нужды в техниках, чтобы это понять: неизвестные личности не таились. — Не думали мы, что ты сам сунешься в Коноху… Саске. Тело Мадары до сих пор на чёрном рынке стоит баснословно дорого. А за твоё разведка соседних стран душу продаст. Голос показался смутно знакомым. Низкий, грубоватый, в нём не чувствовалось и тени издёвки, только обезличенная неприязнь по отношению к пленнику. Саске постарался не думать о недвусмысленном намёке на свою глупость и вероятную скорую смерть и сосредоточиться на цели. Недалеко от него что-то щёлкнуло, дробно, мелко застучало и заглохло. Запахло чем-то химическим, тошнотворным. А Саске вдруг вспомнил имя говорившего: Морино Ибики — человек, принимавший первый экзамен на чунина когда-то в другой его, Саске, жизни. — Надеюсь, ты умеешь терпеть сильную боль, щенок, потому что Иноичи уступил мне право быть первым. Почти не слыша слов, Саске спросил как можно твёрже: — Где Наруто? Ибики, видимо, замер; Саске обдало пристальным, тяжёлым взглядом — даже с притупленным после блокировки чакры осязанием он это почувствовал и поёжился. Через несколько воистину бесконечных секунд Ибики хмыкнул, и эмпатический прессинг ослаб. Названный Иноичи молчал. — Не твоё дело. Лучше расскажи нам, зачем ты притащился в Лист. Целее будешь. — Нет. Моё. Он умрёт скоро. Я знаю, как это предотвратить. Тишина. Видимо, джонины переглядывались. — Прямо сейчас, уже… — Саске перевёл дыхание, сглотнул: духота металлической цепью обвила грудную клетку поверх сковывающих ремней, он откровенно нервничал и едва мог говорить. Но этого нельзя было показывать. — Пошлите за Цунаде. Я никуда не денусь, — он мрачно усмехнулся. Ибики задумчиво молчал, но в затянувшемся безмолвии подал голос Иноичи. — Я отправлю кого-нибудь из АНБУ. Не начинай пока. Дверь камеры отворилась, пахнуло сырым воздухом и женскими духами. Саске поднял голову на звук, кожей ощущая взгляд Цунаде, яростный и испуганный одновременно. Она, хокаге, сильнейший воин Листа и просто мудрая, опытная женщина, не смогла скрыть при пленнике свои истинные чувства. Значит, он не ошибся в своих расчётах, и Наруто действительно грозит серьёзная опасность. Но… успел ли он? — Это из-за тебя, да?! Это из-за тебя он, мы… — Нет. И Саске не врал. Он очень устал. Препираться и доказывать подлинность своих слов у него не было ни сил, ни желания, а придумывать связную ложь — тем более. Цунаде могла рвать и метать, но это были пустые эмоции, на них уходило драгоценное время, которого и так почти не осталось. Ей нужно было принять решение. Немедленно. Саске надеялся, что Цунаде это понимала. Она уже теряла любимых мужчин, поэтому быстро возьмет себя в руки. — Говори. Саске выдохнул: — Техника Чие. — Цунаде вскинула брови, яркие губы округлились. — Её можно усовершенствовать. — Риск? — Есть. Но без этой техники Наруто точно умрёт. Цунаде молчала. — Нет. — Вы хотите и его потерять? Саске от своей команды Така узнал, что Наруто использовал запрещённые техники, теряя контроль над Кьюби и сражаясь на износ, и не раз одной ногой пересекал черту, за которой его хватала за руку Смерть. Всё помнили, чего ему стоило полное извлечение Кьюби, и смерть от использования любого мощного дзюцу была лишь вопросом времени. Сегодня, завтра, через месяц, год, пять лет... Пять лет. Предел. Жить в вечном страхе за Наруто не нравилось никому, сам же Наруто просто не был под это заточен. Не этим должна была закончиться мечта Героя, дитя из Пророчества, сына Четвёртого. Но законы природы брали своё. Орочимару модифицировал технику Чие, свиток с ее описанием выкрали Дзюго и Карин, узнав о Наруто. Ребята знали многое из того, что касалось его отношений с Наруто: о существовании странной связи между ними, связи Индры и Ашуры; о том, почему Саске вновь ушёл из Листа и, разумеется, как использовать украденную технику. Необходимо было влить в Наруто жизненные силы из «доноров» — тех, кто согласился бы отдать часть своей жизни. Друзей, готовых пойти на это, Саске не сомневался, будет достаточно. Осталось донести свиток. Саске шёл в лист почти без отдыха несколько дней. Его гнал вперёд страх. Страх Наруто, который переживался, как свой собственный, такой сильный он был; такой иссушающий, что выматывал, дотягиваясь до чужого сердца через десятки и сотни километров. Саске впервые почувствовал его несколько недель назад, поначалу всего лишь как смутное беспокойство, снедавшее всё сильнее с каждым днём. Оно разрасталось, усиливалось и углублялось. Он не знал, что связь способна на такое, поэтому не сразу понял, что «ловит» эмоциональное состояние друга; только ронял вещи, сшибал углы и часто забывал, где находится. Пока однажды не пропустил через себя неповторимый эмоциональный фон, чудом не превративший его мозг в кашу. После этого он перестал нормально спать и есть, точно заболел. И чуть не совершил роковую ошибку, которая могла стать для него последней: едва не попался охотникам за головами беглых шиноби. Однажды просто забыл скрыть чакру и использовать хенге, чтобы в очередной раз сбить со следа ищеек со всех концов страны Огня. На улице, когда он выбрался в город купить еды, его опознали бывшие наниматели, для которых он как-то выполнял грязную работу наёмника. Мелочные твари оказались жадными до денег и не простили ему острого языка. От убийств его тогда удержали подоспевшие Така, они же спрятали и привели в чувство, чтобы пересказать не сплетни и слухи, а неутешительные подробности о здоровье того, кто, — как бы Саске это ни отрицал, — был единственным важным человеком в жизни: о Наруто. Поэтому сейчас он бил по больному, плевать. Если бы это ускорило процесс принятия решения, Саске бы принялся давить на болевые точки всех жителей Листа без исключения. Он хотел спасти Наруто. На уровне инстинкта самосохранения хотел, только это имело значение, и ни о какой тактичности и речи быть не могло. Помогло. Цунаде глухо ответила: — Не хочу. Поэтому ты всё ещё жив. Говори, что ты там выдумал. Саске рассказал. Взял с Цунаде слово любой ценой спасти Наруто и отдал свиток, припрятанный недалеко от Листа. Зная характер Наруто, та, конечно, приврала о работе техники, надеясь, что Наруто не узнает, а если и узнает, то потом, когда она его вылечит. А там хоть потоп, хоть громы и молнии и сухой закон… Главное — Наруто будет жить. Но в самый ответственный момент что-то пошло не так. Возможно, Наруто почувствовал, к чему всё идёт, и отказался впускать в себя чужую жизненную силу. Прерывать технику на полпути было запрещено, держать людей, согласившихся отдать часть своей жизни, на откачке чакры дольше рассчитанного — опасно. Цунаде оказалась в отчаянном положении. Когда АНБУ с сообщением от Морино Ибики и Иноичи Яманака пришёл во второй раз, Наруто, закрывшись ото всех, уже не отзывался ни на какие просьбы и приказы несколько минут. Саске потребовал впустить его в операционную. Подумав секунд тридцать, Цунаде согласилась. Нехотя, настороженно, но иного выхода не видела. На Саске была наложена ещё одна печать, которая снесла бы ему голову, предприми нукенин что-то безрассудное. И теперь он петлял по коридорам вслед за Цунаде и её телохранителем. Руки ему так и не развязали, как и глаза, в затылок дышали ещё несколько АНБУ, а от короткого и грубого сканирования сознания, на которое пришлось согласиться, кружилась голова. Его потряхивало от перенапряжения, усталости и голода, тошнота подкатывала к горлу. Но оставалось только идти вперёд, как все эти дни, и надеяться, что он не опоздал. Большое круглое помещение, где проходила операция, вибрировало, залитое искусственным светом. Атмосфера искрила в прямом смысле слова, так, что волосы стояли дыбом, и от концентрации чакры кожу, слизистые и лёгкие неприятно покалывало. Здесь находились Сакура, Шикамару, Хината, Киба, Сай и множество других знакомых, полузнакомых и даже совсем незнакомых лиц. Друзья Наруто. Не Учиха Саске. Он не удивился: кто же ещё, кроме настоящих друзей, согласится оторвать от себя несколько лет жизни, когда неизвестно в точности, сколько ещё сам протянешь на этом свете. По стенам, подпираемым безликими АНБУ, застывшими и неживыми, как статуи жаб или местных божков, плясали резкие тени. Пахло больничной стерильностью и чистотой. На полу, разбегаясь в стороны множеством символов, складываясь в лучи и круги, матово светилась огромная печать. На концах лучей стояли доноры, а в центре находился Наруто, накрытый сферическим куполом яркой голубой чакры, которую он отказывался в себя впускать. У Саске внутри не осталось ничего, кроме глухой усталости и раздражения. Повязка на глазах ужасно воняла какой-то химической дрянью и теперь, после того, как её сняли, а его впустили сюда, глаза жутко чесались и слезились, а собственная участь удручала лишь тем, что наверняка убьют потом, когда — или если? — Наруто будет в безопасности, и словом с ним не дадут перемолвиться. Саске не любил долгов. А ещё, в отличие от находящихся здесь ребят, Наруто был его единственным другом. И только у него, у последнего Учиха на земле, был Вечный Мангекё, дарующий не бессмертие, но долгую жизнь, которая давно казалась ему бессмысленной. Поэтому в груди теплилось облегчение. Если спасёт, то вернёт долг, один из сотни других, но хоть что-то. И смерть такая — самая правильная из всех. Не сомневаясь и не колеблясь больше ни мгновения, наплевав на все наложенные на него охранные печати, Саске и сделал несколько шагов вперёд, к сфере, позволяя отвергаемой чакре поглотить его тело под гробовое молчание и тяжёлые, напуганные и растерянные, яростные взгляды. Чей-то окрик ударил в спину, а потом мир стал пустым и бесцветным, и где-то в этой пустоте был Наруто. Он узнал Саске и впустил. — Я тебя ждал. — Я знаю. Молчание, прохладно-горькое, с нотками сетю и речной воды, разлилось между ними, а вокруг тем временем бушевала чакра, не пропуская извне ни звука, оглушая, но они прекрасно друг друга слышали, говоря тихо, стоя друг напротив друга на расстоянии вытянутой руки. Саске протянул руку к Наруто. — Ты мне доверяешь? Тоска в глазах Наруто сменилась удивлением, затем колким, как холодный осенний дождь, узнаванием; понимание пришло последним. — Ты мне доверяешь? — повторил Саске, и Наруто молча протянул руку в ответ.