Трудно быть

Часть 7. Наруто и Саске, 29 Проливной дождь падал с неба сплошной стеной. Землю размыло так, что на расстоянии вытянутой руки что-либо разглядеть уже не удавалось. Саске и Наруто спасало лишь то, что погода держалась тёплая. Утопая в жидкой грязи по щиколотку и выше, мокрые насквозь и злые, они скребли кунаями стену покосившегося сарая при заброшенном храме на окраине Страны дождя и проклинали этого разведчика-умника Ямато, что замуровал свиток внутри. Применять какую-либо технику или совсем уж грубую силу было нельзя: как глубоко между слоями древесины Ямато, спасаясь от слежки, вмонтировал драгоценный свиток, они не знали. Но любое неосторожное действие, любая царапина на свитке могли перечеркнуть всю миссию: на футляр, судя по отчёту, наложили множество сложнейших охранных печатей, которые могли запросто ликвидировать содержимое. Второй подобный свиток был спрятан, по слухам, где-то в Стране птицы, но это была нейтральная территория, вторжение на которую вызвало бы слишком много осложнений. Неудивительно, что тайник сделали там: в стране не существовало понятия «шиноби», зато были гвардейцы, ничем не уступавшие в мастерстве. В свитке, предположительно, заключалось описание процесса создания оружия против шиноби, и Страна птицы была самым логичным местом для хранения бесценного знания. Первые минут пять Наруто и Саске орудовали кунаями молча, сосредоточенные на работе и мысленной ругани. Дерево для сарая его давно умершие хозяева выбрали водоустойчивое, для верности обмазали глиной, но, к счастью, от долгих дождей оно всё-таки размякло и поддавалось. Когда же ливень немного сбавил обороты, Саске рассеянно поинтересовался: — Ты никогда не думал, как повернулась бы наша жизнь, не будь этой истории с враждой детей Рикудо? Или Мадары? Не стань ты джинчурики? Выживи твоя семья или моя? Не встреться я с тобой… Погибни кто-то из нас в той битве? Наруто дёрнул плечом: — С чего вдруг такие вопросы? Помолчав, Саске решился признаться. Довериться. — Мне недавно приснились родители. И Итачи. День, когда он всех убил, плавно перетёк в битву с Мадарой. Просто кошмар, — Саске неосознанно повторил жест Наруто, пожал плечами, — но он повторяется и… — Какая теперь разница? — Что? — Зачем вообще думать о том, что могло бы случиться, но так и не произошло? — Наруто убрал тыльной стороной ладони волосы со лба, царапая кожу железной вставкой на перчатке, и бросил хмурый взгляд на Саске. — Оценить, — невозмутимо ответил Саске, игнорируя ощутимое недовольство напарника. — Не только это. Множество возможностей и вероятностей, прошедших мимо. Или совершённых ошибок. Сравнить, проанализировать… — Жить надо, а не сравнивать! — Наруто с размаху ударил кунаем по стене. Саске вздрогнул. Медленно произнёс: — Это ты всегда живёшь одним днём. Не все могут себе это позволить. Да и нельзя так. Наруто замедлился, ковыряя стену уже не так остервенело. — Нельзя — как ты, одним прошлым жить, сомневаясь во всём. — Неправда. Я просто головой думаю, в отличие от некоторых, — хмыкнул Саске, краем глаза ловя, как побелело лицо друга и сжались пальцы на кунае, — и стараюсь проблемы решать, а не надеяться на волю случая. — Много думать тоже вредно. Ты на проблеме зацикливаешься, а не решаешь её! Саске невольно вспыхнул и возмущённо разинул рот. — Ну, вот скажи, Саске-чан... — начал Наруто, и сальная до неприличия улыбочка расцвела на его губах. В следующую секунду он уже уворачивался от ударов Саске, лениво и зло пустившего в ход лишь одну руку. Наруто перехватил его запястье и продолжил не таким едким тоном: — Зачем думать, как бы тебе жилось с другим прошлым, иными знаниями и умениями? Это ведь то же самое, что представлять, как сложилась бы жизнь, родись ты женщиной. Выдернув руку, Саске несколько минут сосредоточенно молчал и ковырял стену. — А если бы был? — Женщиной? — Да… — Я бы на тебе женился, — уверенно заявил Наруто. Слова его, серьёзный тон и честное выражение лица, с которым он сделал признание, стали причиной дикого хохота — Саске аж согнуло пополам. Наруто на такую реакцию напарника отреагировал спокойно, лишь добродушно усмехнулся и продолжил работу, аккуратно стачивая дерево. После этого разговора настроение у обоих явно улучшилось. И не только настроение. Они стали лучше чувствовать друг друга, и натянутая между ними нить, по которой каждый мог ощущать другого по чакре за много километров, стала прочнее и отзывалась охотней, когда Саске мысленно касался её. Часть 8. Наруто и Саске, 30 Неделя выдалась пасмурной и дождливой. Капли днём и ночью выбивали неровную дробь по крышам и карнизам, стучались в окна, перешёптывались в зелени крон. Вода заливала дороги мутными зеркалами, загоняла жителей по домам, как стражники разгоняют зевак, расчищая дорогу перед паланкином Императора. Гвардия туч стелилась по небу, иногда обрушивая свой гнев на головы живущих на земле. В эти промозглые дни срочных дел, требующих особого внимания и скорого решения, не было, поэтому резиденция хокаге пустовала. Наруто околачивался в доме Саске в роли впавшего в оцепенение призрака: ел, спал или бесцельно бродил из угла в угол, и всё это — молча, чем неимоверно раздражал хозяина квартиры. В обед Узумаки покончил с праздным шатанием. Привалившись спиной к боку сидящего на полу Саске и оперевшись затылком о его плечо, задремал. Саске, до этого читавший военный трактат, лентой вившийся по полу вокруг, повернул голову к другу и внимательно вгляделся в его расслабленное лицо. Саске пронзило понимание: вот она, власть над Сенджу. Сколько лет Саске стремился к власти в Конохе, а нужно было всего лишь завладеть сердцем этой деревни. Наруто был его олицетворением и самой Конохой. И находился в его, Саске, власти. Огонь Сенджу… Саске вспомнил слова Наруто: «Только ветер может не дать огню погаснуть, как может и погасить его. Я — твой ветер, Саске. Ты — мой огонь». Огонь Наруто. Огонь Сенджу. Саске тихо рассмеялся. Пришедшая в голову мысль была чистым бредом. Но… почему бы и нет?.. Одной рукой он прижал к себе Наруто, зарылся носом в волосы и улыбнулся. Внутри разворачивалось тугое, распирающее чувство ликования. Оно пьянило, сдавливало лёгкие, делая дыхание рваным и неглубоким. Две половинки одного целого — Рикудо Сеннина. Саске скользнул рукой вдоль руки Наруто, нашёл его прохладную ладонь и сжал. Сердце бешено заколотилось в груди. С детства Саске привык, что его направляли. Он в этом действительно нуждался, потому что без заботы и опеки со стороны, полностью свободный и бесконтрольный, становился разрушительным и подчас сам для себя представлял реальную угрозу. Направление, а не управление. Это была тонкость, хитрый приём, которым в совершенстве владел лишь Наруто. Выпустив ладонь из своей, Саске уселся поудобнее и сам прижался к Наруто, вжимаясь, чувствуя тепло, вдыхая запах. По телу прошла волна дрожи — одна, вторая. Затопило с головой, внутри что-то сладко свело. Захотелось большего. Саске задохнулся: его всего затрясло, голова кружилась, все ощущения обострились, натягивая нервы до предела. Он уронил, крепко сжимая руками, Наруто на пол и вжался в него что есть мочи. Так сильно, что дышать стало невозможно. Это было похоже на ломку. Наркоманскую ломку. Ему, шиноби и любимому эксперименту Орочимару, разное приходилось переживать. Такое он не спутает ни с чем. Рука Наруто легла на затылок Саске. — Просто обними меня. Через несколько дней. — Узумаки, ты скажешь, наконец, куда мы идём? — Увидишь. Саске раздражённо фыркнул. Они тащились в гору вот уже двадцать минут, сквозь поросли плотно растущего дикого кустарника, лавируя меж стволов деревьев и стараясь не споткнуться о внезапно выпрыгивающие под ноги корни, узловатыми толстыми змеями стелющиеся по земле. Удобнее было бы пройти по верхам, но Наруто заупрямился. Сказал, что не хочет, чтобы их увидели с обзорной вышки, и пообещал потом объяснить, к чему такая конспирация. Наруто ломился вперёд с упорством дикого кабана, и Саске про себя отмечал, что друг идёт по каким-то ему одному известным ориентирам и, кажется, по уже проложенному пути. Вокруг так густо заросло, что в двух шагах невозможно было ничего разглядеть сквозь переплетения низко свисающих веток и высокой жёсткой травы, но они двигались почти без усилий. Правда, Саске по пути всё равно обсыпало и облепило трухой, паутиной и облетевшей листвой, и постепенно терпение его кончалось. Обращение к другу по фамилии было первым тревожным звоночком. Саске привык, что Наруто время от времени вытаскивал его куда-нибудь, ничего толком не объясняя. Но это не значило, что с привыканием пришла и абсолютная благорасположенность или он окончательно смирился с причудами друга. Впрочем, Саске в последнее время начал сомневаться в незамутненности собственного отношения к тем или иным вещам и явлениям. Даже нынешнее раздражение представало в этом свете такой же привычкой. — Мы почти пришли. Голос Наруто стал совсем мальчишеским, с хрипотцой, которая появлялась в моменты предвкушения. В просветах впереди замаячило восхитительное вечернее небо. — Наруто, если это очередная хрень… — начал Саске по инерции, но его схватили за руку и настойчиво потянули дальше. Ладонь Наруто, гладкая и влажная, отчего-то обеспокоила его. Так держались друг за друга разве что дети или… парочки. — Смотри. Сухой, пыльный воздух налился свежестью и ароматами: нагретых камней и листвы, ягод. Панорамный вид Конохи распахнулся перед ними острыми линиями дорог, скоплением нарядных домов и обособленных кварталов. Множество электрических огней, догорающий далеко на горизонте закат, густые сизые сумерки в самом низу. Ветер. Прохладный, как рука Наруто. С противоположной от затухающей полосы заката стороны, над лесом, поднимался тонкий месяц. Призрачное тело его постепенно набирало звонкость металла и цвет дорогого осеннего сакэ. Саске стоял на краю скалы, под ним шли высеченные в камне лица всех хокаге; похоже, они прошли по неизвестному подъёму к Скале почёта. Где-то неподалёку, сокрытый в камне, находился один из постов АНБУ, охраняющий секретный вход. Саске не понимал, зачем он здесь и что в этом месте особенного, но раскинувшимся пейзажем любовался с чувством умиротворения. Это ощущение оказалось для него неожиданностью. После возвращения Коноху он так и не полюбил, но сейчас деревня не вызывала неприязни, тоски или скуки. Только… спокойствие. Впервые за много лет. Вой. За спиной. Оглушительно, высоко и знакомо. Саске на рефлексах отпрыгнул, выхватывая кунаи и готовясь защищаться или атаковать. Никого. Холодная голова и горячее сердце — он не паниковал и не суетился. Никого, кто мог бы попасть под определение «опасно»; лишь нечеловеческий вой, принадлежащий сильному духом и счастливому зверю. Спиной к Саске, запрокинув голову к пронзительно-синему небу и расправив плечи, стоял Наруто и с чувством, протяжно выл. Накатившая тихая ночь растеклась от края до края горизонта. Одетая в тёмные шелка, она рассыпала по подолу звёзды, а на шею повесила подвеску в виде месяца. Так любила описывать Госпожу Ночь уличной ребятне старая продавщица фруктов, которую Саске часто встречал по дороге в резиденцию хокаге. Саске давно вырос из таких красивостей, считая выдумки старухи годными лишь для детей гражданских. В его детстве сказка закончилась, увы, слишком рано. Но сегодня он готов был вновь поверить в них. — А как же тот вой? — От увиденного и услышанного голова шла кругом, и сказки действительно больше не казались несусветной чушью. — М-м? — Тот, что мы слышали, когда я с докладом в резиденцию приходил? — Клон, — пожал плечами Наруто, раскинувшийся на каменном плато рядом с ним. — Выл? Травинка, зажатая в зубах Наруто, колыхнулась, когда тот ухмыльнулся: — В кабинете сидел.